Королевна.
Тонкие золотистые лучи только-только пробиваются над изломанной линией горизонта, сквозь белый вереск. На фоне мрачно-чёрных гор далеко на севере, там, где сама тьма перед восходом сгущает тени, перемешивая чернильно-синий с сизым ночным туманом, они кажутся ещё более трогательными в своей хрупкости и сильными в упорности. Они раскрашивают перья облаков в нежный розовый, тогда как на западе ещё господствует звёздный космос, постепенно бледнея под их мягким и непреклонным светом.
Тишина обволокла ещё спящий простор разнотравья, прорываясь лишь тихим шелестом ковыля и свистом ветра в мощных соколиных крыльях.
Птица летит высоко со стороны снежных гор, паря на воздушных волнах, пронося сквозь степное раздолье образ в своей памяти: тонкие и хрупкие словно лёд запястья, особенно ломкие в широких шёлковых рукавах, спокойные синие глаза, серебрящиеся в свете луны. Это то, что он запомнил в ней, да ещё блеск золотистого оперения, что подаёт ей каждую ночь, маня к себе, ввысь. Уже сегодня его душа не найдёт себе места, мечущаяся в смутных терзаниях, но это будет после, а сейчас…
Она та, кто краше вешних дней, и пьянит не хуже южных летних ночей, а он поёт сереброголосым полуночным соловьём, когда остаётся пара минут до рассвета, и перья их лежат пёстрой кучкой у открытого окна. Но стоит лишь очертаниям далёких гор слабо засветиться в преддверии первых лучей солнца, как уже сокол летит в свой край…
Он мало что помнит на утро, слепо щурясь на цветные пятна людей. Ни дальнего пути над вересковыми лугами, ни северных снегов. Лишь ледяные запястья и полную луну, лишь светлую печаль и Королевну, которой нет на свете, пока древние травы на снежных вершинах гор не услышат тёплое дыхание весны.
Навеяло песней группы Мельница - "Королевна".