endlessly patient
Это опасно.
Это сладко.
Это зайдет слишком далеко.
Это неподвластно контролю.
Это незаконно.
Но....
Что делать, если это чертовски приятно?
Тсу давно уже не ощущала себя такой живой, наполненной энергией, веселой и солнечной.
Словно она, пустая безвольная оболочка, долго-долго заполнялась чужим теплом, запретной лаской и возбуждающей опасностью, пока все это не начало выливаться наружу.
Извне её нового маленького мирка не было ничего захватывающего: обычная учёба, скучные тренировки, все те же одноклассники. И гложущая тоска, изнывающее желание. Но теперь-то все было иначе.
Теперь были подмигивания, лёгкий флирт (в котором Асуи была не слишком хороша), сладкое хихиканье, случайные касания и поцелуи в укромных уголках общежития.
Он был далёк от звания девичьей мечты всей жизни — на первый взгляд. Но, ох черт, люди вроде него умеют доказывать обратное, Тсуи знала.
Никогда ещё не ощущавшая на себе столько мужского внимания, Асуи просто тлела в чужих теплых надежных и крепких руках. Это было за пределами мечтаний семнадцатилетней девчушки вроде неё.
Дни пробегали-пролетали, а она и не замечала ничего, поглощенная бесконечной страстью, жаром объятий и безсловным пониманием. Тсуи всегда удивляло, как он всегда знал что ей нужно, чего хочется и куда на этот раз положить разгоряченные ладони.
Знал, как утихомирить её горячку, как правильно делать самое вкусное желе и как взбираться в девичью комнату на втором этаже – через гостеприимно открытое окно.
~~~~~~~~~~~~
Для Аизавы было огромной загадкой, как же так произошло, что теперь его глаза не отлипают от идентичных черных радужек а все мысли витают вокруг стройного девичьего стана. Как огибают мягкие линии её ладоней, поднимаются к приопущенным плечам, скользят по шелку волос вниз – до крепких щиколоток и бледных коленок.
Это было бы даже забавным, если бы не столь волнующим. О да, Шоута прикладывал все возможные усилия чтоб не покраснеть, когда её руки оглаживали щетинистую кожу подбородка, разминали затекшие от тяжелой работы плечи и крепко обнимают, до треска в ребрах. Тесно-тесно, практически кожа к коже, так, что он чувствует как девичье сердце, словно птичка, бьётся о грудную клетку, отсукивая морзянку его личной птице-сердечной мышце.
Тук-туки-тук.
"Я люблю тебя."
Он широко улыбается, когда шутит, что девушка околдовала его. Плеснула любовного зелья в его виски, щелкнула пальцами, шепча приворотное заклинание, булавками приткнула его фотографию к собственной. Что угодно.
Она смеётся в ладошку, а Аизава думает, что магия тут бессильна. Что это все гораздо глубже и откровеннее, чем кажется на первый взгляд. Даже если в его возрасте уже глупо раскидываться такими фразами. Но в грудине, очень глубоко внутри, занозой прицепилась мысль, что это надолго. Если не навсегда, конечно.
И он, обтекаемый такими мыслями, каждую ночь залазит на второй этаж, третье окно справа. Всегда открытое – для него одного. И неизменно видит её, сидящую на кровати,с расческой в руках. Девушка подмигивает в качестве приветствия, а Шоута только улыбается и протягивает руку за гребнем.
Шелковистые, мягкие, чертовски тяжёлые (как она их носит и не жалуется на боль в спине?!) болотного цвета волосы растекались водопадами и ручейками меж мужских пальцев. Он откровенно наслаждался этой частичкой рутины; когда он может позаботиться, облегчить хотя бы этот груз на плечах девушки. Дать умной голове отдохнуть у него на коленях, заплести толстые косы, поглаживать ладонью мерно по затылку, пока чужое дыхание не замедлится и не превратится в тихое сопение. После этого он, по обыкновению, осторожно укладывал девушку на подушки, укрывал одеялом и, оставив на лбу теплый поцелуй, выходил на улицу. Через окно, естественно.
Но бывали и другие дни. Когда обоих захлестывата страсть и похоть, когда её глаза мутнели от напряжения нервов ниже пупка и когда сам Шоута молился на остатки самообладания, чтоб успеть остановиться. Не сотворить худшего. Девушка говорила, что еще не готова, что не хочет. И даже если в данную секунду она едва контролирует свои стоны под его руками, он не преступит черту. Ни за что – ведь это может ранить. Это может все испортить.
Аизава будет покорно ждать, подавляя собственную жажду, удовлетворяя её жажду тонкими пальцами и горячими поцелуями. Покрывая мокрыми следами хрупкие шею и плечи, атлетичный живот, мягкие бёдра – и даже больше. Когда и как она захочет. Потому что в такие секунды не было даже единственной мысли о себе. Только о девушке, о чужом субтильном, но таком притягательном тельце.
Он всегда мягко останавливал девичьи порывы на продолжение. Прижимал девушку к себе, избегая касаний их бёдер, чтобы не выдать собственное возбуждение, тихо оглаживал бледную спину, что мелко подрагивала после пережитых приятных ощущений.
С ней все было как впервые и Аизаве хотелось, чтоб так и продолжалось. Чтоб их первый раз был особенным, осознанным. Хотелось, чтоб она сама сказала, что уже готова – в здравом разуме, не затуманенном похотью. Иногда (очень редко) впускал её образ в свои похотливые мысли. Перед глазами отчетливо стоял вид разгоряченной, возбужденной до предела девушки, что со страстью прожигала его взглядом, извивалась, изгибалась под ним, может быть, даже стонала. Может быть.
Эта мысль мгновенно нашла свой отклик в теле и ему многих усилий стоило, чтобы отвести взгляд в сторону, осмотреть обстановку вокруг. Что, если он окружен коллегами? Вот позор будет.
Однако в учительской было пусто. Один только Аизава, незаполненные документы и похотливые мысли о собственной ученице.
Дверь бесшумно открылась, и в кабинет зашла она. Легка на помине, Асуи Тсуи, в обычной школьной форме и высоких чулках. А на голове – две косички, что он вчера ей заплел. Совсем не растрепались за ночь.
Девушка подмигнула ему, хитро улыбаясь, и подошла ближе.
– "Привет",- её рот беззвучно открывался и закрывался, но Шоуте было ясно и без слов.
Он улыбнулся в ответ, наблюдая за тем, как будущая выпускница Юэй наклоняется над ним, вытягивает губы в дурацкую трубочку, вдувает щеки, а потом целует его. И Аизава, естественно, целует в ответ; это его любимая часть.
Язык Тсуи в его рту вытворяет что-то невообразимое, исследует каждый миллиметр, обвивает язык мужчины, практически обсасывает его, нажимает кончиком на ранее найденную чувствительную точку на нёбе Шоуты, чем вызывает тихий полустон последнего. Она запускает пятерню в густые волосы учителя, притягивая его ближе, а черные глазки внимательно изучают каждую его ресницу.
Не сдерживаясь, он хватает Асуи за талию и садит на собственные колени. А в голове - пусто, ни единой мысли, кроме её имени, её дыхания, её запаха и тепла её бёдер на его коленях. Она повторно сжала худыми коленками его ноги, устраиваясь поудобнее, а пальцы мужчины впились в мягкую кожу чуть ниже её ягодиц, вызывая тем самым сладкое подрагивание в пояснице ученицы.
Аизава знал: она в восторге и едва себя контролирует сейчас. Он мягко отстранился от девушки, заканчивая поцелуй влажным звуком и со всей своей нежностью огладил её подбородок.
– Тсуи....
Она судорожно вздохнула, все так же сидя на его коленках и мягко улыбнулась.
– Да,- она отстранилась, оставив напоследок на щеке учителя поцелуй,- уже иду на урок. Пока-пока!- с этими словами девушка, все еще красная, вылетела из учительской.
Оставив его, взлохмоченного, мокрого и ужасно возбужденного, в кабинете. Маленькая хитрая Асуи Тсуи – знает, на что надавить, как его расшевелить. Знает, все знает. И даже о тех трех словах, которые все никак не могут вырваться из его рта; о них она тоже знает. И, что самое важное – разделяет.
"Я люблю тебя."
~~~~~~~~
Вы ж не думали, что я о них так и не напишу, да? А то были бы наивными~
Глава вне контекста.
Ваша Мари.