to the core (2)
Вторая часть! Наслаждайтесь:3
Мари
~~~~~~~~~~~~~~~
Шигараки понимал, что во всем этом было что-то ужасно неправильное. Ситуация стремительно выходила из-под контроля и он, по старой привычке, пытался все уладить проверенным способом - раскладыванием данных по полочкам мозга. Итак:
Во-первых, она колебалась от красотки к уродине, словно взбесившийся метроном. Не то, чтобы он её осуждал - сам Томура тот ещё принц на белом коне, со всеми его морщинами и расчесанными ранами, но все же. Смотреть на её перевоплощения было до одури страшно - страшнее, чем разглядывать шрамы и скобы на теле Даби. Ведь если у последнего просто обугленная опаленная кожа, то девушка.... сгнивает к чертям каждый раз, когда пользуется причудой. И это было немного проблематично для восприятия.
Во-вторых, она молчалива и неприветлива, но лишь до поры до времени. Может неделями молча слоняться убежищем, а может целый день строить глазки всем подряд, словно обычная старшеклассница. И вот эта вот безуминка в ней слегка пугала. Никогда не знаешь, чего от неё ожидать.
Ну и в-третьих - он, как дурак, влюбился. И вот это уже реальная проблема. Потому что он же, черт возьми, глава злодейского альянса, проводное лицо бандитских дворов, главный и единственный ученик Все За Одного - ему не положено все это. Все эти чувства недоступны Шигараки. Нельзя привязываться, нельзя любить, ведь в итоге Томуре быть наследником Сенсея, а такая власть и личная жизнь совершенно несовместимы.
И нужно было что-то с этими чувствами сделать, пока не было поздно - искоренить, выкорчевать, раздолбать, словно старую рану и выбросить, как ненужный мусор.
Но Шигараки, как всегда, опоздал. И пропал.
Все начинается у обычных людей со знакомства. Затем первые-вторые-третьи свидания, неловкие поцелуи, конфетно-букетный период, объятия на последних рядах кинотеатра и пикники на берегу моря. Но они же злодеи а не обычные люди - все у них не так.
У Томуры и Сакаи все началось с воздушного поцелуя. Вытянутая в дурацком жесте рука и губки бантиком, обращенные к нему - и все это в присутствии всей Лиги сразу. В помещении стало невыносимо холодно от того взгляда, которым Шигараки окинул улюлюкающую толпу недозлодеев. А Шизука лишь хитро улыбалась, довольная своим маленьким представлением.
Потом была та записка с песней. Томура музыку не слушает, но сомнений не было. Обычная девочкина попса, которую он на дух не переносит. Но все равно приятно. О нем ведь, получается, думала, пока слушала этот трек. И ни о ком другом.
Дальше пошло совсем безумие: подстрекания, её пустое бахвальство и резкие, грубые поцелуи по углам. Горячие, обжигающие и болезненные, словно острием своих зубов она прогрызает в нем гигантскую дыру. Стыдно признаться, но Шигараки по коридорам теперь ходит с опаской, перемешаной с судорожным желанием.
А она словно и не замечает. Будто так оно и надо все. Ходит, вся из себя холодная и проницательная, сверлит его нечитаемыми взглядами, препарирует, разбирает на атомы. И улыбается самодовольно, нахально - и все это напоминает ему Тогу. Только вот когда Шигараки смотрит на Сакаи, внутри поселяется странное ощущение тревожного трепета и привязанность, а когда смотрит на Тогу ощущет лишь бесконечное раздражение.
А потом наступает критическая точка, апогей сумасшествия. В обычный, довольно скучный день, когда он сидит в безлюдном баре и взглядом сверлит пустую стойку, за которой обычно стоит Курогири, она подкрадывается сзади бесшумно и срывает с его лица руку Отца. За что получает длинный порез на скуле от кинжала испуганного Томуры. Поделом, девочка. Нехер его пугать.
Она пищит от боли, растирает рукавом платья потеки крови на щеке. Дует губы, пыхтит от боли и куксится. Но все это - фарс, наваждение. Ведь уже через секунду она, отложив руку Отца на барную стойку, седлает колени парня, игриво покачиваясь взад-вперед своим субтильным тельцем.
И это мгновенно выбивает воздух из его легких, разом выветривая из головы те маты и обзывки, которыми он собирался покрыть её за секунду до этого. Остается лишь ощущение чужого тепла рядом и чужое дыхание в шею, прерываемое короткими смешками.
Он подбирается, старается держать лицо.
- И что же ты делаешь, а?
- А что, ты впервые с девочкой на коленках сидишь?- в её глазах пляшут бесенята,- не знаешь, как себя вести?
Томура не отвечает, прожигает взглядом её язык, слизывающий капли крови на краешке губ. Это... привлекательно. Определенно.
Она лукаво улыбается, следит за его взглядом. Думает, наверное, что он пялится на её губы, что поцеловать их хочет. И да и нет.
Прижимает Шизуку одной рукой к себе, второй зарывается в её густые волосы. Естественно, следит за пальцами - нельзя прикасаться полностью, нельзя терять контроль, убивать эту красотку, малышку на миллион. Бдит.
Не теряет секунд на слова и все эти дурацкие прелюдии - им обоим это ни к чему. Приподнимает за волосы её голову, открывает вид на хрупкую шею. Можно скрутить ей позвонки. А можно...
Припадает к пульсирующей венке губами, зацеловывает кожу, прослеживает пульс дорожкой аккуратных касаний, начиная от яремной ямки, заканчивая висками. Согравает потресканные губы, царапает девушку шершавой кожей. Исследует её лицо, оглаживает, любуется. Вылизывает языком очертания, бередит свежую рану и упивается алой кровью. Хватает первые вздохи из её рта своим.
Шизука не отстаёт, нет. Льнет к нему, плавится, словно свечка, под его поцелуями. Руки гуляют по телу Томуры, изучают каждый сантиметр, забираются под лонгслив, гладят старые шрамы. Кожа к коже - и это так обжигающе-правильно, словно только теперь все в её жизни встало на свои места.
Вдалеке слышатся шорохи и тяжелая чужая поступь и Шизука пытается вырваться, посмотреть кто это, но руки Шигараки держат её крепко, заставляют забить на раздражитель, отдаться этим ощущениям близости. Но она не может просто забить, не обращать внимание. Потому что это кажется важным. Эти шаги. Знакомые.
И она все-таки вырывается, выпутывается из его рук и встает отряхивая платье от эфемерной пыли. Подымает голову и видит Даби. Он прожигает их взглядом, глаза-льдинки сверкают в полумгле бара. На его нечитаемом лице лишь отрывки каких-то эмоций, Сакаи не может их различить. Ей кажется, что он зол. И немного взбешен. И причина у этого может быть лишь одна. Но ведь это глупо! Не может же он...
- Буду знать, что ты вуайерист, Даби,- скрипуче тянет Томура, вытирая влажный рот рукавом. В его глазах легко увидеть угрозу. Не то, чтобы её это пугало - наоборот, будоражило. Гневный блеск глаз, хриплое быстрое дыхание и сжатые в кулаки ладони. Он взбешен, а у нее от радости и предвкушения прожилки трясутся.
Игра в переглядки длилась едва ли минуту. Даби цыкнул раздраженно, окинул их последним презрительным взглядом и скрылся во тьме коридора. Последними в кромешную темноту попали полы разодранного пальто.
Томура облегченно вздохнул и рывком притянул девушку к себе, утыкаясь лбом в её лоб.
- Я тебе его не отдам, так себе на носу и заруби, сумасшедшая!
А затем, не дожидаясь её ответа, впивается в чужие сладкие губы своими шершавыми, испещренными шрамами и ранами. Прижимает крошечное тело девушки к своему, утопает в запахе мягких волос. Яственно ощущает чужое и свое возбуждение, чувствует, как девушку заводит эта его грубость. Рычит утробно, пока пялится в её глаза, пока трётся естеством о девичье бедро. А ноги уже тянут их обоих в сторону ближайшей кровати.
И это правильно, и это чудесно.