we're rotten (1)
Мельница - Одной крови.
~~~~~~
Впервые он увидел эту девчонку в собственном убежище, когда был полупьян.
Все было заурядно: обычный вечер, Шигараки распивал мутное саке, сидя за барной стойкой, где-то у потолка жужжала муха, голос Все за Одного звучал из динамиков, как мантра, а дрожащие руки пытались сложить карточный домик. Курогири флегматично протирал стаканы, изредка кидая нечитаемые взгляды в черный экран, с которого вещал Сенсей.
Вдруг дверь без стука распахнулась, и в помещение зашли двое девушек и один парень. Позади, самым последним, стоял донельзя довольный Гиран. Он сказал, что эти ребята - Томура про себя удивился, как Гиран мог привести к нему детишек, совсем еще сопляков - пришли к нему сами и попросились в Лигу. Главарь кивнул и Гиран удалился.
Первой отозвалась девчушка в шмотках школьницы, на голове которой болталось два небрежных пучка. Ее глаза горели больным восторгом, а рот активно работал, но Шигараки ее не слушал. Не интересно ему учениц слушать.
Потом голос подал парень - высокий, одетый в дранье, вся кожа в шрамах-ожогах. Говорил надменно, словно он хозяин положения. Томуру такой расклад не удовлетворял и от кровопролития его удерживал лишь предостерегающий взгляд Курогири.
Он мельком скользнул по лицу третьей девушки, не сосредотачиваясь на нем. Однако она, казалось, сверлила его взглядом с самого начала. Игриво подмигнула, изогнув губы в легкой улыбке. Шигараки от этого даже немного опешил и резко отвернулся назад, приковывая глаза к карточному домику.
Курогиро подошел к новичкам и попросил их представиться. Краем уха главарь ухватил имена: Тога- безумная ученица, Даби- голодранец в дранье и Шизука - молчавшая доселе девушка. Разозленные каким-то его замечанием, новенькие попытались напасть на Томуру, но Курогири вовремя остановил их своей причудой и, гаркнув, отправил новичков на самостоятельные поиски пристанища.
~~~~~~~~
Дни прозябались в одинаковом темпе и в "размеренной" злодейской жизни ничего особо не менялось: злостные планы, ожидание, тренировки, изредка - вылазки в город на мелкие локальные стычки - нужно было доказать одиночным недозлодеям, копирующим Пятно, кто тут главный. На следующий день после появления новичков Курогири, вместе с наблюдавшим Томурой, протестировали их причуды: на пустырь за границей префектуры вывезли эту троицу и слабого Ному, одного из самых первых созданных. Он был нескладным и несуразным - даже у Все за Одного иногда бывают осечки, но все же способен был сражаться. Все трое мгновенно встали в боевые позиции, готовые в любую секунду напасть на врага.
Первым на Ному кинулся Даби: из его ладоней появился огонь, перекидываясь на руку и плечо мутанта. Он взревел от боли, но замахнулся целой лапой на мигом отскочившую Тогу. Последняя петляла туда-сюда, явно не решаясь использовать свою причуду. Завязалась потасовка между двумя подростками и чудовищем, свистели в воздухе удары и потрескивал огонь на мужских ладонях. Шизука же стояла столбом, и это привлекло внимание Шигараки.
Он окинул девушку взглядом: темные волосы до лопаток, бледная кожа, хрупкие плечи, тонкие косточки рук - она была болезненно худой, словно вот-вот сломается под натиском атмосферы. Ветер резвился в ее волосах и складках белого полупрозрачного льняного платья длиной чуть ниже колена. Поверх него была надет теплый бежевый кардиган на одну пуговицу, а на худых ножках просто дико смотрелись крупные ботинки. Почувствовав изучающий взгляд, Шизука повернулась к нему лицом, так что Томура пару секунд мог наслаждаться видом ее бледных губ, коротких ресниц, редких веснушек и абсолютно черных глаз. Она широко улыбнулась, обнажив ряд белоснежных зубов и снова обратила свой взор на драку, а парень последовал ее примеру - и был шокирован.
На площадке было уже двое идентичных Ному, дерущихся между собой, рядом мотался удивленный Даби, а Тоги нигде не было видно. Схватка двух чудовищ была достаточно зрелищной, однако было очевидно, что один из них сильнее другого, и проигрывающий медленно опускался на колени под напором сильнейшего. В какой-то момент он остановился, а затем, буквально растаяв, словно лёд - Томура своими глазами видел, что с него спадали куски плоти, рассыпающиеся затем в песок - исчез. Что-то, голое и грязное, откатилось от мгновенно упавшего на землю Ному и подхватилось на ноги. Это была абсолютно обнажённая, но совершенно этим фактом не смущенная Тога. Подскочивший к ней Даби проявил неабыкакую галантность, оттянув девушку с поля боя и накрыв ее плечи и тело собственным пальто. Последняя лишь скривилась в улыбке, взглядом прослеживая несколько рваных дыр на верхней одежде.
Вдруг Шизука снова повернула голову к Шигараки, и двое встретились взглядами. Непонятно, понимала ли она, что смотрит ему прямо в глаза или интуитивно пялилась в нужную точку - на лице Томуры привычно расположилась отцовская ладонь, которая, как и остальные руки по его телу, совершенно не смущали девушку - однако зрительный контакт не прерывался пару секунд, пока ее белок вдруг не почернел, приняв цвет радужки, а сама Сакаи не отвернулась обратно к Ному. Последнее, что парень увидел - зияющие язвы и дыры на посеревшем, а местами и покрасневшем лице девушки. Ее шея, ноги и руки приняли такой же отвратительный вид, а волосы поседели и поредели - на полу комьями валялись спутанные пряди. Вокруг ее ног появился круг, радиусом в пару метров, по всей площади которого распространялось едва заметное серое свечение, земля под этим ореолом почернела и влажно блестела, прогибаясь под ногами. Она сделала первый шаг к Ному - все вокруг молчали, шокированные. С каждым её шагом ореол передвигался вместе с ней, пока не настиг злобно рычащего мутанта.
Едва кончики его ног попали в этот адский круг, он забился в конвульсиях и упал на колени, теперь уже находясь почти впритык к девушке. Она злобно ухмылялась, пока с Ному сползала кусками кожа, гнилые черные пятна расползались по плоти, глазные яблоки лопались под напряжением, а кровь испарялась, оголяя кости. Последнее, что они слышали от самого первого в мире Ному - раздирающий душу крик агонии.
Затем ореол пропал, обнажая взору груду костей и рядомстоящую девушку, на которой заново отростала сгнившая кожа, волосы возвращались на место а белки приобретали первоначальный цвет. Закончив с преображением, она отряхнула платье от эфемерных пылинок, повернулась к толпе зрителей и обворожительно улыбнулась, цепляясь взглядом за копну серо-голубых волос вдалеке.
Тога пискнула что-то вроде: "Как скоро мы к этому привыкнем?" Курогири на это лишь пожал плечами. Черт его знает, привыкнут ли они в принципе.
~~~~~~~~~~~~
Вообще, она в своей жизни старалась особо не думать. Ни в ней, ни о ней соответственно. Так с детства повелось, когда в четыре года у нее, как и положено, проявилась причуда. И это было бы здорово, если бы рядом не было ее любимых игрушек. Пластиковые фигурки, деревянные кубики и несколько кукол истлели и исчезли на глазах маленькой девочки и испуганных родителей.
Чем дальше, тем хуже было. Шизука росла, окончила садик и пошла в школу, где смогда завести подружек, чью школьную форму она уничтожила в приступе неконтролируемой активации причуды. Это было в раздевалке после урока физкультуры - девочкам пришлось проходить остаток школьного дня в спортивной форме.
А потом средняя спецшкола. Она все еще не контролирует эту причуду - гниение может проявляться в любую секунду испуга или гнева. Но теперь она не одна: вокруг неё полным-полно детей с такими же проблемными причудами, их класс постоянно взрывается или затапливается, наполняется смрадом или оравой крыс. И она смиряется со своей участью, становится обычной школьницей. Экспериментирует с прическами, шепчется с девочками на переменках и заглядывается на старшеклассников. И все было в порядке. Пока в какой-то день она не испугалась подкравшейся к ней собаки одноклассника. Животное рявкнуло грозно, Шизука подпрыгнула от испуга и... причуда активировалась. Воспоминание о тех секундах собачьего скулежа навсегда отечатались на подкорке ее мозга. О, ее родители тогда были в ужасе.
Ну и, наконец, старшая школа. Кое-как отмазавшись от администрации и перевевшись в параллельный класс, она перешла в категорию старшеклассниц, однако так никогда с этим званием и не распрощалась, навек оставшись старшеклассницей без высшего образования. В один вечер она возвращалась домой из клуба книголюбов, как вдруг на нее напал сзади кто-то с ужасно сильными руками. Рот зажала крепкая ладонь, а вторая рука сжала ее талию, прижав к чужому торсу, в котором явно читалось мерзкое, отвращение желание. И вот тогда она впервые осознанно использовала свою причуду, с наслаждением и упоением наблюдая за тем, как насильник умирает в агонии. Только после того, как его кости остыли, студеные весенним ветром, до нее дошел кошмар происходящего. В ужасе она приняла решение о побеге с места преступления да и в принципе из дому. Вот так, как и была - в школьной форме с сумкой в руках, спортивной формой и небольшой суммой наличных.
Дальше ее ждет неизвестность, пронизанная страхом и горечью, тоской по близким и панической боязнью быть раскрытой. Она не помнит половины своих скитаний, ведь все было словно в полупьяном бреду. Какие-то мотели, мелкие зароботки, темные типы и грязные подворотни, мерзкая пища и первый саке. А между первой и второй, как говорится...
В таком мутном сне все было, пока она не услышала вдруг от каких-то взбалмошных мамаш-домохозяек, которые плотным кольцом столпились в химчистке, в которой сейчас работала девушка, о какой-то новой... Лиге злодеев?
Выйти на них оказалось сложно, но ей подвернулась удача, а именно случайная встреча с Гароном, застукавшим ее за очередным убийством. Очередным... во что она превратилась?
Гарон лишь похлопал ее по плечу, сказал, что он из Лиги и взмахом руки пригласил её пойти за собой.
А там уже и Тога с Даби, Курогири и Шигараки... закрутилось-завертелось все в её жизни так, что не разобраться. И чтоб хоть немного упорядочить в голове события она сидит, сгорбившись, на своей кровати и пишет отрезки смутных воспоминаний в толстый и потрёпанный блокнот. Вспышками в памяти всплывают всякие детские да подростковые истории, иногда даже постыдные. Часть из них она записывает, другую часть пытается забыть снова...
Вспоминает свои первые влюбленности и слегка краснеет. Щеки и уши заливаются розоватым, таким непривычным для её белой кожи цветом и она щурится, пытаясь вспомнить лица тех парней, но все тщетно. Они расплываются, словно восковые куклы, не желают собраться в кучу, затуманенные временем и легким безумием. Лишь одно, до безобразия уставшее и изможденное лицо, ставшее таким родным, всплывает. Тонкие серо-голубые волосы, горящие азартом глаза и глубокие морщины вокруг них, шрамы на бледных губах и кровавые раны на шее - вот уж действительно, мачо. Однако... её же он чем-то зацепил?
Наверное, подумалось Шизуке, тем, что они одинаково мертвые внутри. Такие, "с гнильцой", как иногда говорят. Курогири намекал, а Тога нашептала, что и у Шигараки тоже такая "истинно-плохая" причуда, неспособная пойти во благо. Когда она об этом думала, в голову лезли всякие непрошенные мысли и потаенные желания... и еще дурацкая песня, почему-то так невовремя вспомнившаяся! Она слушала её, когда была подростком и мечтала о беззаботной любви. Как говорится, получите-распишитесь. Вот вам и вся любовь.
Странная и немного безумная мысль стукнула ей в голову и девушка, впопыхах начеркав в блокнот пару строк, вырвала только что исписанный лист и выбежала из комнаты.
~~~~~~~~~~~
Шигараки корил себя за то, что чуть ли не выкинул этот листок. Он лежал, совершенно неприметный, на кипе бумажек со всякими планами захвата, дурацкими стихами, которые парень изредка писал и всякими каракулями. В очередном приступе агрессии он сгреб все это дерьмо в кучу, хорошенько смял и собирался уже активировать причуду, как вдруг взляд привлекли слова, написанные чужим почерком. Вначале он пришел в ярость; кто, черт возьми, мог позволить себе рыться в его вещах и писать на его бумаге?! Однако... интересно.
Достал смятый листок, разгладил его, как смог. Из-за трения символы расплывались - видимо, ручка, которой это писали, была гелевой. Тем не менее, он смог различить мелкий текст:
Мы с тобой одной крови,
Мы с тобой одной породы,
Нам не привыкать к боли,
Если имя ей - свобода.
Встретимся ли мы снова
Там, за поворотом круга?
Мы с тобой одной крови,
Отражения друг друга.
Где же ты, мой брат,
Кто же ты, мой друг,
Где же ты, моя любовь?
На двоих одно сердце,
Девять королевских судеб.
С любовью,
Ш.
Сомнений в авторстве не оставалось, и он, переполненный новыми и неизведанными ему чувствами теперь сидел на кровати, пялясь на листок и улыбаясь, как идиот.
Надо бы её чем-нибудь отблагодарить, верно..?
**********
Итадакимас! Вот такое вот нечто у меня вышло. Не знаю, понравится вам или нет, посмотрю на ваш актив. Проверять на ошибки буду, как всегда, завтра) Вечно я ночью строчу главы.
Кстати, если вам зайдёт (черкните об этом в комментах), то напишу еще вторую часть с этой парой! Там будет много, очень много самокопания... а потом будет любоу! Все как вы любите, в общем.
Пишите комменты, ставьте звездочки и рекомендуйте всем кому можно и нельзя:3
Мари.