| 1 глава |
Отличный день, поистине прекрасный. Солнце, яркое и щедрое, заливало улицы тёплым янтарным светом, заставляя витрины сверкать, а тени от листвы рисовать на асфальте кружевные узоры. Ласковый, игривый ветерок, пахнущий летней зеленью и дальними обещаниями, лениво перебирал волосы прохожих и шелестел бумажными пакетами. Идеальная, одним словом, погода — для кого угодно, но только не для Пак Чимина.
Он работал официантом в крошечном, душном ресторанчике «MCGH», где воздух навсегда пропитался запахом старого фритюра и кислой тряпки. Эта работа давно превратилась для него в бесконечный, унизительный цикл. Он ненавидел своего начальника — толстого, потного господина Ли, чьё лицо всегда лоснилось от самодовольства. Он презирал капризных, вечно недовольных клиентов, с их вечными претензиями и снисходительными взглядами. Его, в общем-то, бесило всё: скрип грязной половой тряпки, назойливый звон тарелок, фальшивая улыбка, которую он вынужден был приклеивать к лицу. И больше всего он устал от этой банальной, предсказуемой череды дней, сливающихся в одно серое, безрадостное пятно. Каждый день — одно и то же!
И сегодня всё повторилось с дьявольской точностью. Чимин, двигаясь как автомат, принес заказ — том-ям на столик у окна. И посетитель, разумеется, был недоволен: суп оказался недостаточно острым, или, напротив, слишком острым — омега даже не стал вслушиваться в поток брюзжания. Он просто стоял, глядя куда-то мимо клиента, чувствуя, как внутри закипает знакомая, горькая усталость. Он устал от этого. До самого мозга костей.
— Пак Чимин!!! — громоподобный рёв, словно удар хлыста, разрезал гул зала. Это был директор Ли. — Ты чего опять натворил?!
Чимин молча опустил глаза, разглядывая трещинку в кафельном полу. Его пальцы судорожно сжали края подноса. Что он мог ответить? Ничего.
— Клиенты постоянно жалуются на тебя! Что это такое, а?! — мужчина, размахивая короткими руками, подошёл так близко, что Чимин почувствовал запах его дешёвого одеколона и вчерашнего чеснока. — Ты считаешь, мы тут тебе приют благотворительный устроили?
Молчание Чимина было красноречивее любых слов. В этом мире прав всегда был тот, кто платит. Он — лишь расходный материал, тень в углу, без права на голос.
— Пак… — вдруг тон директора сменился на фальшиво-отеческий. Он, видимо, вспомнил о дефиците кадров. — Я понимаю, тяжело, не просто угодить каждому… Но ты должен стараться! Выкладывайся! Иначе, — он многозначительно поднял палец, — мне придётся с тобой расстаться. Уволить. Понял?
— Хорошо. Извините, — выдавил из себя Чимин, чувствуя, как комок бессильной ярости подкатывает к горлу. Ничего не поделать. Никогда ничего нельзя было поделать.
— Вот и славно! — лицо Ли расплылось в умиротворённой улыбке. Инцидент исчерпан, статус-кво восстановлен. — Иди домой, отдохни. Приводи нервы в порядок. А завтра — с новыми силами на работу! Бодрячком!
Чимин, не говоря ни слова, побрёл в подсобку. Движения его были медленными, механическими. Он снял дурацкую крахмальную рубашку с логотипом заведения, ощущая, как вместе с ней с него будто спадает липкий слой чужих взглядов и притворства. Выйдя на улицу, он замер на мгновение. Солнце светило слишком ярко, ветерок был слишком ласков. Мир вокруг казался до одури обычным, плоским, лишённым смысла и цвета. Он отчаянно хотел чего-то нового. Не перемены работы или места — а настоящей, глубокой перемены внутри. Точки отсчёта. Смысла.
Всю дорогу до дома омега шёл в глубокой, непроглядной задумчивости, не замечая ни улыбок прохожих, ни щебета птиц. Он был один в толпе, заперт в стеклянный колпак собственной тоски. Наконец, он остановился у двери своей небольшой, скромной квартиры. Ключ повернулся в замке с тихим щелчком, словно вскрывая капсулу его обыденности.
— Привет, Чимин~и! — из гостиной навстречу бросился его сосед и лучший друг, Ким Джин. Его радостная улыбка померкла, едва он разглядел лицо пришедшего. — Что такое? Что с тобой? Ты как выжатый лимон!
— Ничего особенного. Просто устал, — глухо ответил Чимин, отводя взгляд.
— Опять этот твой директор орал, как резаный? — Джин вздохнул, слишком хорошо зная эту историю. Она повторялась с пугающей регулярностью.
— Ага. Да и не только он… — Чимин махнул рукой, не в силах объяснить ту вселенскую усталость, что разъедала его изнутри.
— Ладно, забудь. Проходи, будем ужинать. Голод — не тётка, — постарался разрядить обстановку Джин.
Чимин молча снял обувь, повесил куртку и поплёлся на кухню, где уже стоял вкусный, домашний запах.
— Смотри, я сегодня разошёлся! И суп, и мясо по-сеульски, и даже твои любимые панчханы, или чего ты хочешь? — Джин, стоя спиной к другу, расставлял на столе тарелки, полные еды. Его движения были быстрыми и точными.
— Сына, — тихо, почти шёпотом, произнёс Чимин.
— А, ну, сына… — Джин автоматически повторил, продолжая своё дело. И замер. Рука с ложкой остановилась на полпути. Мозг с опозданием обработал информацию. Он медленно обернулся, глаза стали круглыми от изумления. — Сына?! Ты сказал «сына»?!
— Да, — тихо подтвердил Чимин, и впервые за весь вечер на его губах дрогнуло подобие улыбки. Он опустился на стул.
— Чимин~а, опомнись! — Джин засмеялся нервно, пытаясь свести всё к шутке. — Ты хочешь сына, но у тебя даже нет парня! Откуда он, интересно, возьмётся? Появится под капустой?
Но выражение лица Чимина было смертельно серьёзным. В его потухших глазах горела какая-то новая, тлеющая искра. Отчаяние? Жажда?
— Чимин? — Джин перестал смеяться. Его голос стал тихим и неуверенным.
— Мм? Что? — Чимин приподнял голову. Он сидел за столом, нервно ковыряя ногтем крошечную щербинку на краю столешницы. Говорить об этом было неловко и страшно, будто он обнажал самую ранимую часть своей души.
— Ты… правда? Всерьёз хочешь сына? — Джин не мог поверить. Это было так внезапно, так… не в характере вечно уставшего и циничного Чимина.
— Да, — был короткий, как выдох, ответ. Чимин снова опустил голову, пряча лицо за чёлкой.
— Но… понимаешь, — Джин замялся, подбирая слова, — для этого обычно нужен… партнёр. Муж. Семья. Всё такое.
— Знаю! — Чимин резко вскинул голову, и в его глазах вспыхнул огонёк. — Я всё знаю! Мне не нужен муж! Мне не нужна семья в твоём понимании! Мне нужен только… только сын. Мой сын. Я понимаю, что это звучит как бред. Что это невозможно. Но… — голос его дрогнул, он шмыгнул носом, и в этом жесте было столько детской, незащищённой обиды на весь мир, что у Джина сжалось сердце.
— Возможно! — вдруг выпалил Джин, и его лицо озарила широкая, почти безумная улыбка. Идея, дикая и внезапная, оформилась у него в голове.
— Как? — Чимин удивлённо поднял брови. В его тёмных, уставших глазах замерцали крошечные, робкие огоньки надежды.
— ЭКО, — торжествующе произнёс Джин, скрестив руки на груди.
— Чего? — Чимин нахмурился, отчего его лицо стало похоже на обиженного котёнка. Слова друга ничего ему не сказали.
— Можно сделать ЭКО! — повторил Джин, но видя полное непонимание на лице друга, вздохнул. — Ох, Чимин… ЭКО — это Экстракорпоральное оплодотворение. Оплодотворение яйцеклетки вне тела, в пробирке. Потом эмбрион подсаживают…
Но лицо Чимина не прояснилось. Оно выражало лишь растущее раздражение.
— Ну, как же?! Ты такой образованный, а такого не знаешь?! — Джин не мог сдержать смех, наблюдая, как его друг дуется всё сильнее.
— Да я не медик, в конце концов! И не ты! — взорвался Чимин, обиженно выпятив губы. — Говори нормально!
— Ладно, слушай сюда, — Джин придвинул свой стул и понизил голос, словно собираясь сообщить государственную тайну. — У нас в больнице появился один пациент. Мин Юнги. Идеал, Чимин! Просто ходячий идеал! Красивый, умный, состоятельный, аристократической наружности… И, — Джин сделал многозначительную паузу, — гены у него, я тебе скажу, просто премиум-класса. Я… э-э-э… чисто профессионально, ознакомился с его медкартой. Здоров, как бык. То, что нам нужно! — Джин подмигнул.
— Э-э-э… — Чимин сглотнул. — А это… законно? Взять его гены?
— В каком-то смысле — да! — с жаром сказал Джин. — Мы просто… найдём способ получить биоматериал. Ну, можно, конечно, пойти классическим путём — познакомиться, соблазнить… — он ехидно поднял брови, глядя на то, как Чимин краснеет.
— НИ-КОГ-ДА! — вспыхнул омега, ударив друга кулаком по плечу. — Я сам выращу своего сына! Нам никто не нужен! Никаких отцов!
— Успокойся, огнедышащий! Хорошо, — Джин поднял руки в знак мира, но хитрый огонёк в его глазах не погас. — Тогда доверься мне. Я всё улажу. Всё организую. У меня есть план.
И в этот миг, глядя в полные решимости глаза друга, Чимин почувствовал нечто забытое. Что-то тёплое и хрупкое, похожее на надежду. Его мир, серый и унылый, будто качнулся, давая трещину, и в эту трещину пробился лучик неведомого прежде света. Мир станет краше, думал он, когда у него появится сын. У него появится ради кого дышать. Ради кого терпеть. Ради кого жить.
***
Тем временем, в другом конце города, в стерильно-холодных недрах небоскрёба «Мин Корп», жизнь шла по своему, отлаженному до секунды, графику.
— Господин Мин! Позвольте уточнить по квартальному отчёту! — молодой секретарь, едва поспевая, бежал за длинными, размашистыми шагами своего шефа.
— Не знаю! Делайте что хотите! Я занят! — прорычал Мин Юнги, даже не оборачиваясь. Его голос, низкий и властный, звучал как удар хлыста по мраморному полу.
— Но, господин, там цифры по слиянию… — секретарь не успел договорить. Массивная дверь кабинета захлопнулась прямо перед его носом, отрезая все вопросы.
В кабинете, царил идеальный, дорогой, бездушный порядок. Юнги тяжело опустился в кожаное кресло за массивным столом из чёрного дерева, закрыв глаза. Тишина, наступившая после шума коридоров, была оглушительной.
— Ох… Как же всё это достало, — его шёпот прозвучал громко в этой тишине.
В голове, против его воли, прокручивалась недавняя сцена. Слёзы на её прекрасном лице. Её слова, острые, как лезвие: «Прости, Юнги. Я не могу. Я хочу семью, детей… А ты… ты не можешь дать мне этого. Врачи сказали…» Его собственный диагноз, приговор, вынесенный много лет назад: бесплодие. Он, Мин Юнги, наследник империи, человек, способный купить почти всё, был лишён самого простого, самого естественного права — оставить после себя продолжение. Он никогда не сможет иметь собственного ребёнка. Никогда.
Парень с силой провёл ладонями по лицу, пытаясь стереть усталость и горечь. Поток мрачных мыслей прервал робкий стук.
— Господин? — в щель двери осторожно просунулась бледная физиономия секретаря.
— Да что тебе ещё?! Я сказал — не мешать! — взорвался Юнги, швырнув в его сторону тяжёлую папку с документами. Бумаги, словно испуганные птицы, взметнулись в воздухе и медленно поплыли к полу.
— У вас… встреча через пять минут. С инвесторами из Шанхая, — прохрипел секретарь, стараясь не смотреть на летающие вокруг контракты.
Юнги лишь тяжело вздохнул. И снова — маска. Снова — холодная собранность, стальной взгляд, безупречный костюм. Он встал, натянул на себя, как панцирь, пиджак от Brioni, подобранные с пола бумаги и вышел, превратившись из измученного человека в Господина Мина, ходячую машину для принятия решений.
Такова была его жизнь: бесконечные встречи, контракты, миллионные сделки, пустые взгляды партнёров, лесть подчинённых. Он привык. Он даже думал, что смирился. У него была девушка омега — красивая, умная, подходящая во всём. Но она ушла. Выбрала другого. Не такого богатого, возможно, но… целого. Способного дать ей то, чего он, всемогущий Мин Юнги, дать не в силах. И хотя внешне он винил её прагматичность, в глубине души он знал — виноват он сам. Его несовершенство. Его изъян. Он носил эту вину внутри, как чёрную, холодную глыбу, которая отравляла каждый его день, каждую, казалось бы, победу.
_______________________________________
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
_______________________________________
(Для справки: Экстракорпоральное оплодотворение (от лат. extra — снаружи, вне и лат. corpus — тело, то есть оплодотворение вне тела, сокр. ЭКО) — вспомогательная репродуктивная технология, используемая в случае бесплодия.)