Ханахаки

Ханахаки — вирус (болезнь), которая появляется у безответно влюбленных. Она прекрасна, но в то же время очень опасна, ведь от нее умирают, смотря или в белый потолок или же прямо в глаза своего отвергнутого.

От болезни внутри начинают расти цветы. Они растут прямо в легких и вокруг сердца. В этот период каждый заболевший понимает всю суть фразы: «Задыхаюсь от любви». Казалось бы, просто признайся и все, твоя болезнь пройдет. Но как бы ни так. От отказа может стать еще хуже, от отказа можно умереть на месте. Цветы прорвутся наружу и человек, как ни печально, погибает у ног своей любви.

Ханахаки присутствует у людей, что безмерно влюблены в кого-то и, несмотря на всю холодность внешнего мира, хранят в душе весну. Цветы распускаются непосредственно в сердце, окутывая его, но позволяя нормально функционировать. Однако, если болезнь запустить и ничего не предпринимать, начнется кашель цветками растения, что растет у сердца и в нём. Постепенно дыхательные пути забиваются цветами и человек умирает.

Любовь — это море эмоций без дна

Мин Юнги не знает как, когда и каким образом успел влюбиться. Он всегда одергивал себя от подобной мысли, ссылаясь на то, что это неправильно. Но разум кричал одно — что это неправильно и мерзко, а сердце совсем другое. Каждый раз в виде этого солнечного мальчика, который так лучезарно улыбался ему, сердце Мина пропускало удар, а после начинало биться в бешеном ритме. Юнги не успел понять когда по-настоящему влюбился в мальчика, когда по-настоящему полюбил его, и насколько долго это уже длится. Всё бы ничего, Юнги бы принял свою ориентацию, что он гей, но когда ты влюбляешься в своего двоюродного брата, который остался под твою опеку, да еще и на несколько лет младше, то это верх извращенности. Так думал Мин.

Когда Юнги впервые увидел мальчика, то сначала даже не поверил, что это его брат, хоть и двоюродный. Ведь они ни капельки не были похожи.

А всё было просто. Однажды Юнги позвонили из детского дома, говоря, что у мальчика из родственников остался только он. А Юнги даже не знал, что у его дяди есть сын. Он даже не знал об аварии, что случилось недавно, ведь связи с дядей почти не были. И так как Мин в то время был уже совершеннолетним, и более чем состоятельным, то мальчика без каких-либо сомнений и упреков дали в надежные руки Юнги.

Юнги отчетливо помнит ту стеснительную улыбку, когда впервые увидел мальчика у порога комнаты детского дома. Он помнит тот стеснительный и даже в какой-то степени стыдливый взгляд карих глаз, смотрящих на него. Юнги отчетливо помнит еле выдавленное из себя «Привет», и неуверенные сжимающийся пальчики у себя на руке.

«Пак Чимин» — повторяет про себя Юнги только узнаваемое имя мальчишки все время, пока они ехали в дом Юнги у него на машине. Так непривычно было снова ощутить на языке вкус своей настоящей и давным давно забытой фамилии, ведь Юнги поменял Пак на Мин. Так ему было проще забыть всё связанное с прошлым и ненавистной семей. Юнги решил не менять фамилию ребёнка, пока тот в будущем сам не захочет, ведь у него нет права на это.

Мин помнит радостный визг Чимина, когда тот наступил в порог его дома. Мальчик долго прыгал и радовался новому жилью и месту. Казалось, будто бы он и не помнил, что у него была семья, которая недавно попала в аварию. А после выяснилось, что Чимин почти с родителями и не жил, которые наняли слугу, чтобы та следила за мальчишкой. И Мин реально не мог понять, как лишенной любви человек может быть настолько ярким и всем вокруг озарять своей мягкой и красивой улыбкой, из-за чего глаза превращались в маленькие щёлочки. Мин узнав о том, что Чимин был обделен родительского внимания и любви, которое так необходимо детям в его возрасте, сам для себя поставил задачу, чтобы ухаживать за мальчиком, любить его и беречь от всего плохого.

Только спустя несколько дней, когда мальчик полностью освоился в новом доме и более чем наладил отношения со старшим, то впервые назвал Юнги хёном. А у Юнги в то время мурашки были по всему телу и сердце бешено колотилось от слов и яркой, такой искренней улыбки младшего брата.

Любовь — это вечная в сердце весна

Юнги никогда не забудет те вечера, когда он поздно ночью возвращался со своей студии домой, а на диване его ждало маленькое, хрупкое чудо, укутанное в теплое одеяло. Иногда бывало, да, что младший из-за усталости и долгого ожидания встречал брата спящим, но у Юнги только от одних таких мыслей, что о нём кто-то заботится, что его кто-то ждет в ранее пустых стенах дома, в сердце сразу же тепло наливалось.

Казалось, что ребёнок рос по часам, а не по дням. В нём так часто происходили перемены, что Юнги иногда даже удивлялся, как быстро растёт мальчик, и как быстро развивается. Все мальчики возраста Чимина играли машинками, или в площадке, в то время, как он сидел перед учебниками, или читал сказки. А иногда младший приходил к Юнги в комнату, заранее постучавшись в дверь, зная, что старший не любит, когда заходят в его комнату без разрешения, и спрашивал о той или иной задачи, которые были ему непонятны. А Юнги любезно помогал Чимину, который сидел в таких случаях у него на коленях и внимательно слушал объяснения старшего.

По выходным, когда Юнги был дома, они смотрели фильм вместе по вечерам со вкусняшками, после чего младший всегда дарил поцелуй в щёку старшего. Юнги сначала было непривычно совсем такое внимание, и сердце начинало биться более ритмично, но со временем он привык к этому, но всё же, приятное тепло разливалось по телу после каждого такого невинного и детского поцелуя.

Любовь — это греющий душу очаг

Когда Чимин в тринадцать проснулся в слегка мокрой постели и нащупал что-то липкое на простынях, то тут же с визгом подлетел в комнату Юнги. Юнги потом долго объяснял, что это нормально и что в этом нет ничего страшного. А Чимин внимательно слушал старшего и иногда перебивал, чтобы что-то спросить. Юнги даже в какой-то мере был удивлён, что младший не знал обо всем этом с интернета (или же знал, просто прикалывался).

День рождение Чимина, когда тому исполнилось четырнадцать, для Юнги стало чем-то решительным в его жизни. Ведь ночью того дня, когда осталось всего несколько минут, чтобы день рождение младшего закончилось, Юнги и Чимин лежали в кровати в объятиях друг друга после утомительного дня, когда Чимин попросил Юнги о поцелуе, объясняя это тем, что ему уже четырнадцать, а у него ещё не было поцелуя, в то время как у нескольких его друзей уже был первый раз.
Юнги тогда сильно удивился просьбе брата широко распахнув глаза, и на время уходя в свои раздумья. А когда Мин открыл рот, и захотел возмущаться и сказать, что это неправильно, ведь они оба парни, да и к тому же братя, то его тонких и обветренных сухих губ коснулись чужие пухлые и мягкие, утопая в невинном поцелуе, что больше было похоже на простое касание губ, нежели на поцелуй. Видимо младший принял его недолгое молчание за согласие.
Не видя сопротивления, Чимин скользнул языком по сухим губам старшего, а после надавил на них, требуя тем де приоткрыть рот. Скользнув горячим языком в рот старшего брата, Чимин чувствовал как тело под ним заметно напряглось.

И той ночью Юнги вмиг понял, что означали его учащенное дыхание в присутствие младшего и участившиеся сердцебиение. Тогда Мин не смог спать всю ночь, копаясь в себе, и пытаясь понять как и когда успел влюбиться в своего собственного брата. И вообще, когда это Мину нравились парни? Правильно, никогда. Ему нравился Чимин.

Любовь — это ночь осветивший маяк

Мин понимал, что в действиях младшего не было ничего серьезного. Он знал, что все это всего лишь временное детское увлечение и, что когда Чимин найдет себе девушку то его все эти выходки, как например, неожиданные вжимания в стену и горячие, совсем не детские поцелуи, прекратятся.

Всё так и было. Спустя год у Чимина появилась девушка. Такая красивая, скромная, стройная и капризная. И правильно. Куда ему Юнги, если рядом есть настолько очаровательная, милая девушка? Куда Чимину худой и бледный как скелет Мин с членом, если рядом есть такая девушка с большой грудью и без всяких там членов? Чимин был натуралом и это было видно.

У Юнги впервые начался приступ, когда он вошёл в дом и подойдя к комнате Чимина на втором этаже, услышал громкие стоны и грязные шлёпки двух тел. Тогда у Юнги захватило дыхание и он начал судорожно и беззвучно кашлять, хватая ртом воздух, не понимая в чем дело. Он еле дошёл до своей комнаты и так и не дойдя до аптечки на верхней полке упал на пол без сознания. Он пытался кричать, позвать на помощь Чимина, но у него как будто пропал голос, а в лёгких неприятно покалывало.

Когда же Юнги проснулся, уже на своей кровати, то обнаружил рядом лежащего Чимина, который внимательно смотрел на его лицо. Чимин что-то спрашивал о самочувствии Мина, но Юнги его не слушал, храня в себе огромную обиду на младшего.
Тогда Юнги просто напросто выгнал Чимина из своей комнаты, оправдываясь тем, что хочет побыть одним и поспать немножко. Но в самом деле Юнги нужно было всего лишь подумать о случившемся и о своих чувствах к младшему, которые были совсем не братскими. И только от одних таких мыслей, что младший не может быть с ним, в сердце больно кольнуло, а дыхание тут же сбивалось.

После таких нескольких случаев, когда Юнги очередной раз застал Чимина с девушкой, у него внезапно тошнота подкатила к горлу, из-за чего он быстро побежал в ванную. И какого было удивление Мина, когда он вместо того, чтобы освободить свой желудок, начал сильно кашлять, а вместо еды с него вырвался лепесток красной розы вперемешку с кровью.

Тогда и Мин понял, что вляпался в это дерьмо под названием «любовь» окончательно и бесповоротно.

<i> <center>Любовь — это самый надежный магнит</center></i>

Юнги слышал об этом вирусе, об этой болезни, и знал, что никакие врачи тут помочь не смогут и, что идти к ним все равно безсмысленно.

Чимин конечно же замечал изменения в Мине. И его внезапное похудение и еще отчетливые черные круги под глазами, но так как старший ничего не отвечал на его вопросы, то только поджимал губы и обиженно смотрел за мучениями старшего со стороны. Чимин так же заметил игнорирование в свою сторону, но за что он заслужил все это со стороны старшего, он не знал и не понимал.

Спустя еще два месяца, когда Чимину исполнилось семнадцать, а Мину было двадцать шесть, Юнги переехал от младшего, ведь болезнь становился все сильней и невыносимой. А Юнги не хотел, чтобы младший увидел, как он мучается и как умирает...

Целыми днями Юнги не вылезал с холодной постели. Все эти стены ужасно раздражали его. Не было того смеха, что была как мелодия для ушей Мина, не было той солнечной улыбки и крепких братских объятий.

Юнги был уверен, что когда он кашлял лепестками и уже огромной количество кровью, то младший сейчас радовался своей свободе. Но если бы Юнги знал... знал, что младший так же мучается. Не так сильно как сам Мин, но он тоже скучал по Юнги. Да, Чимин знал адрес старшего, но не решался пойти туда, повидать старшего, ведь если Юнги ушёл, то значит так нужно было.

Любовь, как напиток, что сладко пьянит

Юнги каждый день всё больше и больше чувствовал, как отстраняется от внешнего мира, как начинает уже не думать ни о чем другом, как о младшем. Как о Чимине.

Юнги еле впихивал в себя кусок хлеба раз в два дня, что потом все равно выворачивалась из его желудка.

Юнги знал, что все те улыбки, объятия, поцелуи в щеку не были чем-то большим, чем благодарности за братскую опеку и так жаждущей родной любви. Но так думал и знал только он, только Юнги.

И когда Юнги чувствовал, что ему осталось жить совсем немного (это было понятно по увеличенному количеству лепестков и крови) и, что он умрет совсем скоро от безответной братской любви, то в его пустом квартире раздался звук открывающейся входной двери, а потом и спешные шаги в сторону комнаты, где находился Мин.

А после взору уже плохо видящих глаз Мина открылся такой любимый донсен, который, видимо, перекрасился с рыжего опять в каштановый.

Чимин, убираясь в доме, в комнате брата заметил лепестки роз, которые старший хранил в тумбочке и после увиденного сразу же выбежал из дома, бежа к новой квартире старшего.

«Опять перекрасился, но всё равно такой красивый...»

Даже в таком состоянии Мин думал о таких вещах, из-за чего на его бледном лице появилась слабая, еле заметная улыбка.

Но в следующую секунду произошло то, чего Мин совсем не ожидал. Чимин резко опустился на колени перед кроватью старшего, а после поднял взгляд заплаканных красных глаз на Юнги, из-за чего, казалось бы давно забытое сердце старшего сделало кульбит.

— Х-хён...

Парень зацепился руками за руку старшего и сильно сжал его, пытаясь утешить внутри зарождающейся свою боль.

— Чи... Мин... — слабо, еле слышно шепчет потрескавшимися от крови губами Мин и слегка сжимает свою руку в ладонях брата.

— Х-хён, зачем? Почему? Почему ты не сказал?

— А что бы изменилось, скажи мне? — опять слабо шепчет Мин тут же кашляя в кулак кровью и несколько лепестками роз.

— Я. Я бы изменился, хён. — говорит младший уверенно, а Юнги замирает и внимательно слушает Чимина. — После твоего ухода я много чего понял. Я... я раньше думал, что это не так, что я люблю тебя как брата, как отца, но никак как парня..., а всё оказалось наоборот, представляешь? — грустно усмехается он. — Сколько бы я не отдергивал себя от этого, то все равно не смог устоять.

«Это сон?» — думает старший, глядя на всхлипающего Чимина.

— Помнишь тех девушек, что я приводил домой?

«Девушек.? Так это была не одна и та же?»

Оказывается Юнги был настолько ослеплен любовью, что даже не замечал, что девушки каждый раз были разными.

— Так я их привозил чтобы утешить свою боль, и убедить самому себе, что я просто увлекся и что ты мне не нравишься. Но... это не помогло. И... и после твоего ухода я понял, что люблю тебя. П-прости меня пожалуйста... прости Юнги. Прости меня.

Юнги на несколько секунд теряется, пытаясь переваривать все сказанное мовдщим, а после начинает судорожно хватать ртом воздух. Чимин не на шутку пугается и вскакивает со своего насиженного места, крича и звав помощи.

— Юнги, Юнги! Нет, хён! Хён, очнись! Очнись... пожалуйста...

Чимин так и остается сидеть на полу, возле кровати Юнги, держа старшего за руку, которая была у него на груди.

Чимин не знает насколько долго он уже сидит в комнате, он наверное и задремал на время, но за окном уже вечер, а в комнате так же тихо, только дыхания и сердцебиения разбивают эту стеклянную тишину...

Дыхания? Сердцебиения?

Чимин резко вскидывает голову тут же встречаясь с глазами старшего и грустно улыбается, тут же кидаясь тому в объятия, а после отстранившись, со слезами на глазах, наклоняется ещё ниже к Юнги и дарит нежный поцелуй в губы.

У каждой болезни есть свой вид лечения. А лечение Мин Юнги — Пак Чимин.

Примечания:
Я отказалась писать все более подробно. Думаю, что и так хорошо. Надеюсь, что вам понравится мой перевод^^

Обложка: