Ханахаки

Примечания:
Порция флаффа, самой тошно становится, простите. Херовая НЦ, сорян. Но так же есть стекло. Вышло совсем не так, как хотелось бы, так что... жду отзывов! Актив знатно пропал, знаете ли... читаете, но отзывов только 2 или вообще 0. Это огорчает( 
/не бечено/

— Хен? — тихо, как кошка бы подкралась к своей жертве, Чимин вошел в рабочий кабинет Юнги, подойдя к нему, и положив руки на его плечи, начал слегка массировать их.

— Хм? Что такое, Чимин? — снимая очки и отпуская ручку, Мин подался назад, явно давольствуясь движениями донсена.

Так много работы завалилось на голову Мина за последние несколько дней, а еще есть куча бумаг, которые нужно подписать.

Черт.

Томный вдох вырвавшийся из приоткрытых, искусанных губ, послужил одобрением действий младшего.

Как же приятно.

— Хён? — снова шепот, только на этот раз еще тише и ближе к уху.

— Да, Чимин-ни? — можно и признаться. Как же приятно, чёрт подери. Все мышцы затянулись от неизменного положения тела. — Ох… надави туда еще. Да, там. Черт…мм…

— Нравится? — говорит парень, и хоть у Мина глаза закрыты, но он затылком чувствует эту ухмылку и по лисьи прищуренные глаза.

— Ты мастер в этом, я тебе не говорил? — в ответ слышится негромкое «не а», а после парень надавливает сильнее на мышцу, чему и следует довольный звук урчания Юнги. — Тогда вбей себе это в голову. — спустя еще минуту, Мин все же решает поговорить с младшим, ведь движения на плечах стали неуверенные — наверное руки устали, а Юнги не дурак, знает ведь, что что-то случилось.

— Ты ведь не просто так пришел, скажи, что случилось, Чимми, а? — как можно ласковее начал старший, ведь Чимин такой хрупкий иногда, что от одного слова может обижаться и днями не разговаривать, а потом мстить ужасно — не дает себя ласкать и заняться сексом тоже.

— Ты ведь меня не любишь? — глаза в ужасе раскрываются, а рот открывается для протеста, но виновник продолжает. — Ты же нашел другого, да? Или это может быть другая?

— С чего ты взял, Минни? — пытаясь унять бурю внутри себя, спокойно и нежно спрашивает Юнги.

Мальчик замолк на время, потом засмущался и все же возмущенно выдал:

— Ты… ты в последнее время почти дома не бываешь! Не говоришь со мной, не слушаешь и вообще внимания не обращаешь. Я что, пустое место для тебя? Мне же сложно, пойми! Уходишь рано утром, да я это понимаю, у тебя работа, но возвращаешься под утро или вообще ночуешь черт знает где и с кем! Ой… — попался. Черт бы дернул тебя за язык, который работает быстрее, чем мозг, Пак Чимин.

— Что? — удивленно выдал Юнги, не ожидавший такого поворота событий.

Его мальчик думает, что он изменяет ему?

Хотя так и должно было быть, что уж там, Мин Юнги, во всем ведь ты сам виноват.

 — Минни, я не…

— Не называй меня так впредь. — казалось бы безразлично сказал парень, но Юнги, который знает этого мальчишку с самого детства, знает его как самого себя и, казалось бы, насквозь видит.

И в его голосе отчетливо (для Мина) были слышны нотки обиды и разочарования.

А слезы уже стояли в уголках глаз, нарываясь скатиться по щекам в каждую секунду.

— Я тебе не верю. Сколько уже так продолжается?! Три месяца? Четыре? А может уже полтора года, а Юнги?! Я устал, понимаешь… мне тяжело, я… я ведь скучаю и, мне страшно, Юнги, страшно, что потеряю тебя. Ты бы хоть разговаривал со мной, но и этого больше нет. Неужели это все? Или ты наигрался и перестал любить своего кузена? А? — надавил на больное место.

— Да как ты смее… — хотел было уже закричать, ведь они договаривались не поднять тему родства, но вовремя остановился, пытаясь контролировать свою бурю внутри.

Все же, если он сейчас закричит, то все… это точно будет концом.

Сам втащил мальчишку в это дерьмо, во все это, а теперь пора уже вытащить из него.

И правда, Юнги уже переборщил со своей работой, забивая на своего мальчика, совсем не уделяя ему времени и… когда они целовались в последний раз? Месяц или два назад? Вот черт…

— Чимин, подойти, пожалуйста. — меняя свой тон, попросил старший, но хули дождешься, младший так и стоял там где и раньше.

Глубоко вдохнув, Мин встал со своего места, сам подходя к Чимину, который сейчас казался таким маленьким и хрупким… разбитым, как беспомощный котенок. Что же ты сотворил с мальчишкой, Мин Юнги?

— Милый, я никогда не изменял тебя, слышишь? Никогда и ни с кем. — Юнги остарожно приобнял парня, хотя тот слабо сопротивлялся. — Этого не было в течении стольких год, и не будет, поверь мне. Как я могу так просто забросить тебя Минни? После того, через что мы прошли? Ты думаешь это будет так же легко? Ты случаем не забыл, что если я тебя разлюблю, то дорога к гробу сразу же будет открыта? Не забыл? Или все-таки, да? - послышался всхлип в районе груди, а рубашка уже промокла к чертовой матери. — Сейчас я так зол на тебя, ты не представляешь…но я ничего не говорю, не наказываю тебя, потому что люблю тебя и признаю свою вину. Забудь обо всем этом. — поцеловав легко в макушку, прошептал в конце он. — А пропадал я на работе, ночами не возвращался, потому что уезжал на командировку в Японию, а тебя беспокоить не хотел.

— Юн-нги… прости меня пожалуйста, прости, прости… я реально не хотел! Я и не думал об измене. Я просто боялся… что ты пропадешь так же внезапно, как и тогда. Я не находил себе места, когда ты не отвечал на звонки и у меня тогда начиналась истерика. Я думал, что ты опять где-то там лежишь, кашляешь кровью, тоскуешь…

Все слова, сказанные юношой, колко сели глубоко в сердце, не давая размуно думать. И все же Мин Юнги, во всем виноват ты. Как ты мог так поступить?

— Ладно, Чимин, давай забудем обо всем этом, ладно? Прости меня. Давай не будем думать о том, что было, я здесь и все уже хорошо. Помни, что я люблю тебя и больше не уйду так долго… прости, мой котенок.

Юнги наклоняется и внимательно смотря в глаза мальчика, накрывает его как всегда мягкие губы своими, пытаясь прочесть ответ в глазах.

И да, он простил Юнги. И это несомненно радует.

Глаза закрываются, а поцелуй становится более чувственным, утягивая за собой всю ту горечь и боль, что было внутри них все это время.

Чимин, казалось бы совсем забывший, как это — целовать своего хена, с напором надавливает на его губы языком, проникая внутрь.

Хоть поцелуй и выходит вкусом соли и железа, но это вкус их поцелуя. Так было всегда. Как и первый поцелуй. У каждого поцелуя есть свой вкус, ведь так? И она запомнится им еще надолго.

Все движения, ласкающие тело руки, легкое движения таза, все это было пропитано такой нежностью.

Момент, когда они оказываются в их комнате, давно забывший их аромат, оказывается благополучно забытым.

Они так долго не касались друг друга, не испытывали ту эйфорию, что овладела ими, не чувствовали тот адреналин, который кипел в их крови, не получали смазанных поцелуев по всему телу, легких укусов, что потом расцветали алыми пятнами, крича о том, что этот человек уже занят.

Рука зарывается в розовые волосы мальчишки, а губы начинают требовать большего, но все это не грубо. Страстно, требовательно, но никак не грубо, а наоборот нежно, пытаясь таким образом показать свою любовь.

— Хен… — тихо простонал парень, откидывая голову назад от приятных ощущений, тем же давая старт последующим действиям старшего.

Одежда оказывается забытой где-то на полу. Им это не интересовало. Интересней было больше изучение такого родного и забытого тела.

Мин смотрел на обнаженного парня, на его совсем не детское тело, на его бронзовую гладкую кожу, который сейчас смущался и пытался прикрываться.

Все так непривычно… даже их первый раз не был настолько смущающим и нежным?

— Не бойся, Минни… — прошептал старший, что было слишком громко для, казалось бы, пустой комнаты.

И это было последней ниткой терпения.

Чимин медленно, изящной и грацизной походкой кошки, подошел к Юнги, смотря на того снизу вверх. Его взгляд поменялся в мгновение ока.

Сейчас его глаза горели страстью, похотью, а тело жаждало ласки и прикосновений… таких родных.

Сняв последнюю одежду гардероба со старшего, парень посмотрел на него, передавая свои чувства взглядом.

После, он встал на носочки, робко касаясь губами губ старшего, медленно посасывая нижнюю губу, этим же выбывая весь воздух из легких Мина.

— Хочу тебя. — прозвучало как приговор с уст Юнги, но это устраивало Пака и он, без раздумий покорно лег на кровать, который тут же прогнулся из-за тяжести двух тел.

Осторожные прикосновения, легкие поцелуи и ущипивания, мимолетные слова прощения и любви помимо стонов — все это сводило Пака с ума.

Когда же Мин достал тюбик смазки с прикроватной тумбы, которая казалось даже не подвинулась с места, куда он и оставил, мальчик под ним стал нервно ерзать, пряча взгляд от старшего.

— Что-то не так? — для достоверности уточнил старший. Все же, если младший не хочет, то он не будет настаивать.

— Н-нет, просто я… у меня не было этого, ну. Я не растягивал себя все это время. — смущенно тораторит он, руками закрывая лицо.

Мин на это грустно улыбается, понимая какую ошибку он совершил, совсем забывая о своем милом недорозумении, и остарожно убирает руки с лица.

Все следующие действия были очень робкими и осторожными, пытаясь насколько возможно не причинить боли.

— Расслабься, будет немного больно из-за непривычки. — говорит старший, размазывая лубрикант по своему члену. — Должно быть ты там узкий…ох. — хрипит он, толкнувшись только головкой. — Боже, ты сводишь меня с ума. — целуя парня, чтобы отвлечь от неприятных ощущений, Мин резко входит до конца, остановившись, чтобы дать привыкнуть к размеру. — Столько растягивал, но все равно узкий… хотя ты всегда такой и был. — все больше смущяя парня, хрипит старший, медленно выходя и снова, но резко входя до конца, выбывая весь воздух из легких младшего.

Толчки были медленными, растягивая удовольствие. Младший под ним давно уже извивался, прося большего, а после того, как член прошелся по простате, то вообще начал умолять, скуля и протяжно простонав.

Юнги на секунду замешкался, не ожидавший того, что Чимин толкнет его на спину, оседлая его бедра.

Младший медленно насадился на член, плавно опускаясь, а после увеличил темп, насколько это было возможно и позволяли стенки ануса.

Юнги сам начал подмахивать бедрами навстречу, когла уже был близок к концу, из-за чего по всей комнате разносились шлепки двух тел друг о друга.

— Х-хен, прости меня, — тяжело вдыхая, произнёс парень, на очередном входе вскрикнув и кончая себе на живот. — Я люблю тебя…

После таких откровений, Юнги тоже не сдержался и не успев выйти из младшего, кончил глубоко в него, пытаясь восстановить дыхание.

— Я тоже тебя люблю, мой мальчик. Прости меня. — целуя в макушку измотанного парня, признался старший, все же пуская слезу.

— Ты ведь больше не уйдешь? — смотря в глаза старшего, с надеждой в голосе спрашивает парень.

— Не уйду.