ᴅᴏʟᴄᴇ ᴠᴇʟᴇɴᴏ

Джин отпрянул на секунду восстановить дыхание, проводя рукой по щеке альфы, но вдруг пулей отлетел от него, услышав, как захлопнулась входная дверь. Омега закусил губу, растерянно посмотрев на невозмутимого альфу, который сжимал кулаки, не отрывая взгляда от двери.

— Кто это был? — омега глубоко вдыхает, потирая раскрытые губы и собираясь с мыслями. Намджун не отвечает, лишь поворачивается к нему и пристально осматривает. — Черт, Намджун. — выпаливает Джин, быстрым шагом выходя из палаты. Он видит темную макушку в медицинской форме, убегающую по коридору, и омега ускоряется, догоняет работника и резко разворачивает его к себе.

— Ёнджэ? — хмурит брови Джин, смотря на заплаканное лицо омеги, который ненавистно глядит на него. Джин озирается по сторонам, хватает Ёнджэ за локоть и насильно затаскивает его в рядом стоящую комнату.

— Что вам от меня надо? — кричит Ёнджэ, вытирая слезы рукавами и презрительно осматривая Джина, которого всегда не любил из-за его идеальной красоты, очаровывающей абсолютно всех.

И теперь, когда Ёнджэ на секунду позволил себе подумать о том, что он может заинтересовать такого альфу, как Ким Намджун, появился этот блядский Джин, околдовавший человека, в которого Ёнджэ так сильно влюбился.

— Интересно, что ты забыл в палате Кима? — вскидывает бровь Джин, борясь с подступающей ревностью, ведь этот омега втюрился в Намджуна, собирался зайти к нему, не имея на то разрешения. Ёнджэ усмехается, но ненависти в глазах не скрывает, подходит вплотную к омеге и вскидывает голову.

— Я не буду отчитываться перед шлюхой, которая изменяет своему парню. — шипит Ёнджэ, прекрасно осознавая смысл сказанного, но сейчас ему слишком плевать, даже если его выгонят с работы. Джин забывает, как говорить, качая головой и пытаясь справиться с гневом. Не получается. Джин хватает омегу за воротник формы и яростно смотрит в его глаза.

— Напомнить тебе, кто из нас лишился девственности еще в школе, а кто чист до сих пор? — цедит Джин, встряхивая отбивающегося омегу. — Единственная шлюха здесь – ты. — выговаривает по словам Джин, усмехаясь, когда Ёнджэ отшвыривает его от себя.

— Я всё расскажу про вас твоему парню, всей больнице, городу, пусть знают, какая ты тварь. — не церемонится уже Ёнджэ, не успев отбиться от кулака Джина, который заехал ему в челюсть. Джин не помнит себя от злости, собираясь добить упавшего на пол омегу, но его резко перехватывают сильные руки, прижимая к твердой груди.

— Успокойся, высочество. — шепчет глубокий голос на ушко, и омега чувствует пьянящий запах бренди, поворачивая голову к Намджуну, которому вставать и ходить нельзя было еще неделю.

— Тебе нельзя подниматься. — начинает тревожно Джин, следя за альфой, который отпускает его и подходит к Ёнджэ, помогая ему подняться. Джин не может справиться с возмущенными мыслями, какого хрена Намджун творит, какого хрена он смеет трогать эту сучку. Ёнджэ показушно начинает лить слезы, жалко всхлипывая и сжимая руку Намджуна, который вздыхает, внимательно смотрит на него пару секунд, затем обращается к Джину:

— Не волнуйся ни о чем и дай мне поговорить с ним. — просит Намджун, на что Джин опускает взгляд, коротко усмехнувшись. — Наедине. — добавляет альфа, и Джин облизывает губы, не веря своим ушам. "Как мог поверить ему, понадеяться на то, что из этого что-то сложится", вертится в голове омеги записью на диктофоне, пока он хлопает дверцей и выходит в коридор, наплевав на все, хочет уйти. Но личная драма не идет в сравнение с профессиональным делом, и Джин ногами запихивает свою гордость, эгоизм в сундук, закрыв его на железный замок.

Хосок. Джина убивают мысли о предательстве, наверное, сильнее самого Хосока, если бы тот знал, но не знает. Не знает и не подозревает, оттого сон его будет спокойный. Джин хотел бы запереть в злочастном сундуке и эти мысли о своем альфе, который, кажется, уже бывший.

— Сука, как сложно. — бормочет Джин, непрерывно закусывая губы, словно на них еще остался вкус Намджуна. Омега возвращается в палату Кима, подходит к смешанным растворам и закрепляет их на штативе, затем приседает на кровать альфы. — Сложно. — шепчет Джин, буравит взглядом складку на белоснежной простыни, для успокоения нервов разглаживая ее. Сердце в груди спятило, рассудок мертвецки заглох. Желания рвутся наружу, принципы тянут обратно за цепи.

В голове так много мыслей, и каждая манит в свои дебри, отчего бошка начинает гудеть. Джин резко поднимается с места, подходит к окну, отодвигает шторы и распахивает окно, глубоко вдыхая ночной воздух. Можно ли назвать то, что он сделал, изменой? Телесной — нет. Измена его внутренняя, измена, в первом ранге, самому себе. Он думал, что Хосока любит, пока не познал безумие настоящих чувств. Хосок слишком хороший, чтобы заслужить такое, поэтому Джин избавит его от себя, но не для того, чтобы прыгнуть к другому альфе, как дрянь. Джин уважает Хосока настолько, что не позволит себе быть кляксой в его жизни.

Дверь тихо распахивается, и Джин, повернувшись, складывает руки на груди и опирается на подоконник, пристально смотря на Намджуна, что сканирует его проницательным взглядом, медленно приближаясь. Джин без чертового понятия, как альфа на второй день после операции может уже свободно расхаживать, боясь, что в любой момент Намджун может грохнуться. Омега приоткрывает губы и выдыхает, когда альфа становится вплотную и кладет руки по бокам от него, вглядываясь в его лицо нечитаемым взглядом. Джин невольно сравнивает этот внимательный, выворачивающий наизнанку, с примесью извращенства, взгляд, со взглядом аллигатора, притаившегося в воде и высматривающего свою жертву.

— Твои мысли отражаются в твоих глазах, высочество. — усмехается Намджун, склонив голову вбок. Джин вскидывает голову и серьезно смотрит в сторону, избегая насмешливого взора.

Альфа невольно сравнивает омегу с грациозным лебедем, белоснежного, как снег, до коликов в мозгу упрямого и гордого, что обманчиво спокойно держится на его водной глади, но при малейшем шорохе улетает прочь, оставляя аллигатора с распаленным голодом.

— Не называй меня так. — огрызается Джин, собираясь отодвинуть Намджуна, но альфа ухмыляется, кладет руку на его тонкую талию и крепко сжимает.

— Разве ты сам не считаешь себя именно таким? — поднимает бровь Намджун, поворачивая к себе голову Джина за подбородок. — Ведешь себя гордым принцем, дуешься на меня, своего бедного подчиненного, за любую оплошность. — наигранно грустно сказал Намджун, отчего Джин, не выдержав, громко засмеялся, положив руки на грудь альфе в попытке откинуть его от себя.

— Идиот. — говорит омега, резко перестав смеяться. — Мне нужно поставить тебе укол, будь добр лечь.

— А в дополнение идет расслабляющий массаж? — усмехается Намджун, на что Джин закатывает глаза, но улыбки не сдерживает. Альфа вдруг становится серьезнее, твердо добавив: — Я не останусь здесь больше, Джин. Попросил Тэхёна забрать меня сегодня, долечусь на базе.

Джин хмурит аккуратные брови, сжимает губы и бегает беспокойным взглядом по лицу Намджуна, пораженный абсурдностью его слов.

— Ты что, спятил? — поднимает бровь омега, на что альфа коротко улыбается и качает головой. Джин облизывает губы, пристально смотрит на Намджуна и нежно обхватывает руками его лицо. — Почему?

— Я не хочу быть слабым перед тобой. — шепчет Намджун, на что Джин возмущенно раскрывает губы, и прежде, чем он успевает слово сказать, альфа врывается в пухлые губы голодным поцелуем, оттягивает нижнюю губу и запускает в податливый рот свой язык.

Омега резко прерывает поцелуй, слабо бьет альфу по плечам и отодвигает от себя, собираясь свалить из палаты, послав все к черту. Но что-то удерживает, парализует и не дает ступить дальше шагу. Джин слышит, как за его спиной падает светильник с тумбы, округляет глаза, и, раскрыв рот, кидается к Намджуну, что крепко держится за подоконник, стоя на коленях в полусогнутом положении.

— Черт, Намджун, я говорил. — восклицает Джин, хочет помочь альфе подняться, но тот вскидывает руку, остановив омегу. На помощь прибегает альфа из персонала, но Намджун встает сам, стискивает зубы и, держа альфу за плечо, ложится на кровать. Намджун тяжело дышит, закрывает и открывает глаза, пот струится по его вискам. Джин распахивает его белую рубашку, с ужасом обнаружив, что швы на груди разошлись. Омега хочет застрелиться на месте, потому что виноватым чувствует только себя.

— Прости меня. — шепчет Джин, одинокая слеза стекает по щеке, придавая закушенным губам соленый привкус. Намджун негромко стонет от боли, берет руку омеги и сжимает, подмигнув.

— Со мной все хорошо, высочество. Только не разводи истерику. — усмехается Намджун, и Джин сжимает губы от клоунизма альфы даже в таком положении.

— Что случилось? — в кабинет забегает седой врач, осмотрев Намджуна и вопросительно глянув на Джина.

— Швы разошлись немного, доктор Хван. — поясняет Джин, перебирая многочисленные препараты на столе. — Придется заново зашить. Но, думаю, процедура будет быстрой. — выпаливает омега, по настоянию Хвана выпроводив лишних людей, что скопились у входа. Джин видит идущего по коридору Тэхёна, что, заметив его, ускоряется и хватает за локоть.

— Какого черта стреслось опять? — рявкает Тэхён, на что Джин выпучивает глаза, вырвав свою руку из крепкого захвата.

— Дикарь, — злобно бросает Джин, с презрением посмотрев на ухмыльнувшегося альфу. — Твой друг слишком непослушный, поэтому надо заново его лечить.

— Оставь это дело, синьор доктор, я заберу его. — усмехается Тэхён, нахально присев на скамью для ожидания. Джин возмущенно стискивает зубы, собираясь ответить ему, как слышит голос Хвана, зовущий его. Омега указывает на Тэхёна пальцем, мол, мы с тобой еще не разобрались, и заходит обратно в палату, хлопая дверцей.

       ***

Целое море серой пакости заволокло теплое солнце, наровя в каждую секунду пролить серебряные, освежающие капли на сухую землю. Через большие окна университета Кёнхи студенты переодически кидают взгляды на темное небо, боясь непредвиденного дождя из-за своей легкой одежды и отсутствия зонтов.

Чонгук подпирает щеку кулаком, через беспроводной наушник слушая платный онлайн-курс изучения испанского, который скачал непонятно почему. "Чтобы понимать бред одного мудака", вставляет сознание, и Чонгук закатывает глаза. Омега потратил на это дело свой вечер, набрав в запас основную базу слов. Он вбил в поисковик "Fresa", ощутив сумасшедший ритм сердца, когда узнал значение. Дикий мексиканец называет его Клубникой?

Чонгук попутно слушал тихие переговоры друзей и слишком скучную тему старенького профессора. Профессор стоял у электронной доски, втирая историю про появление импрессионизма. Пол их кабинета был вымощен керамической плиткой в виде черно-белых ромбов, парты, стулья и несколько шкафов с книгами были сделаны из светлого дерева, на затемненном потолке висели кремовые люстры в виде перевернутых полукругов.

— Чон Чонгук, так и не расскажешь нам, что за красавчик тебя вчера увёз? — трясёт Чонгука за плечо Кихён, который сидит сзади него с Чимином. Чимин поджимает губы, ведь Чонгук вчера ночью рассказал ему о произошедшем, пока он был на конференции. Чимин не понимает, как успеть за таким буйным потоком событий, как не думать о вороноволосом альфе беспокойными ночами, как изгнать его из предательского сердца. Каждая мысль приходит в его голову только с именем Мин Юнги, неволит душу Чимина и по кусочкам забирает ее, вручая альфе.

— Я не хочу об этом говорить. — тихо произнес Чонгук, посмотрев на пасмурную погоду за окном. Ким Тэхён — слишком щепетильная тема, одно лишь имя его течет в жилах ненавистью вместо крови.

— Ким Тэхён собственной персоной, кто же ещё. — говорит сидящий с Чонгуком Минхёк. — Весь университет только и говорит о вас, скоро выйдут статьи с заглавкой: опасный мафиози-мексиканец посягнул на красавца города Чон Чонгука.

— Романтикой и не пахнет. — тихо сказал Джихун, который сидел один впереди друзей. — Ключевое слово: "опасный". Нам хватало и Кихёна с Чимином с их кавалеро-неллегалами.

— Стоп, Пак Джихун, а я каким боком в их ряду? — возмущается Чимин, вскинув брови. Кихён щурит глаза и несильно толкает локоть Чимина.

— Мы же не слепые, чтобы не увидеть, как Мин Юнги тебя взглядом пожирал. — усмехается малиноволосый, задумчиво поднося ручку к губам.

— Сонхва кипел и булькал, как пельмень в кастрюле. — кидает Минхёк, отчего Кихён громко прыскает, но быстро прикрывает рот руками. — Теперь у него еще больше оснований нагадить вам.

— В жизни не видел более завистливую сучку. — закатывает глаза Кихён, на что Чонгук усмехнулся, продолжая слушать испанье. Чонгуку плевать на все приличия, если этот блондин решит приблизить к нему свои когти, он просто отрубит его протянутую лапу.

— Мы должны составить план того, как украсить зал для концерта. Соберемся там сразу после занятий.— говорит Джихун, повернувшись ко всем. Вдруг резко открываются двери, и в кабинет вальяжно входит заспанный Кан Даниэль, кинув возмутившемуся профессору "привет" и нагло подходя к партам. Альфа обводит одногруппников взглядом, задерживает его на Джихуне, что при его виде смущенно отворачивается к окну, и ухмыляется.

— Чудное утро, не так ли, персиковый? — Кан довольно плюхается рядом с Джихуном, подпирая голову ладонью и рассматривая омегу. На втором ряду Чангюн не сводит ненавидящего взгляда с альфы, сжимая ручку от злости, что этот Кан заинтересовался Джихуном и теперь так просто от него не отлипнет.

— Отгребешь, если не отстанешь от него, Дани. — кидает через парты Чимин, пользуясь тем, что старше альфы. Минхёк тихо смеется над прозвищем, которым Чимин с начала года дразнит Кана. Даниэль ухмыляется и кладет голову на согнутую руку на парте, послав Чимину фак.

— Хамло. — закатывает глаза Кихён, записывая то, что начал диктовать профессор. Даниэль уже не слышит его, почти заснув, наслаждаясь прекрасным видом на милого омегу, которого раньше почему-то не замечал.

— Жаркая ночка была, капитан? — подкалывает Даниэля Джехван, незаметно для преподавателя похлопав альфу по спине. Жаркая не то слово, ведь до утра бойцы Равенсара объезжали улицы Сеула, выискивая врагов. Этой ночью руководил миссией Хосок, который назначил его главным в одной группе, и подвести наставника он не мог. Даниэль видит, как после этих слов Джихун ниже опускает голову, затем вовсе отворачивает свой корпус. Альфа подумает обо всем этом потом, когда выспится за партами до конца пар, а затем снова на базу.

Вдруг раздается стук, и в кабинет заглядывает неизвестный студент, сказав, что профессор Чхве послал его за Чимином.

— Зачем ты ему снова? — тихо спрашивает Чонгук, глядя на брата. Чимин пожимает плечами, пробормотав, что результаты конференции могли уже прийти. Омега с позволения преподавателя выходит следом за студентом, который унесся по коридорам.

Чимин с интересом рассматривает разрисованные узорами потолки и мраморные, каменные колонны, будто заметил их первый раз. Омега издалека видит, как студент свернул за углом. Через пару секунд Чимин доходит до этого поворота и резко тормозит. У одной из мраморных колонн стоит Юнги в черной рубашке и темных штанах, опираясь одной рукой на колонну, а другой держа за подбородок какого-то блондина. Чимину бы прозрачным стать на мгновение, чтобы мимо пройти незамеченным, но лучше бы прозрачными стали его чувства, его боль и обида на то, что видят глаза и бушует сердце. Чимину бы заорать до хрипоты от похоти во взгляде Юнги, что смотрит на другого омегу и касается его.

У Юнги в легких резко заканчивается кислород, воздух теперь пахнет дерзкой вербеной. Альфа поднимает голову и видит его, причину беспрерывных штормов, что топит его корабль под названием "Рассудок".

— Не щадишь меня, рыжая бестия. — шепчет себе Юнги, сойдя с ума от шелковой блузки темно-изумрудного цвета с такой же широкой лентой на шее Чимина, убийственно сочетающихся с персиковой кожей и огненными волосами.

— Что ты сказал? — спрашивает Че Сонхва, прижатый к колонне, и непонимающе глядит на изменившийся взгляд Юнги, что теперь стал полон истинной страсти, желания.

Альфа не обращает на него внимания, смотрит куда-то вперед, и блондин сжимает губы, сглатывает ком негодования и поворачивает голову — ком перекрывает кислородные пути и наровит вырваться черной лужей, потому что Юнги так смотрит на сучного Чон Чимина. Не на него, который пытается отвоевать внимание альфы у всех тупых шавок, выстроив целый план, в который никак не входит рыжая ведьма. Сонхва стервозно улыбается Чимину, специально положив руку на плечо Юнги и стреляя высокомерным взглядом.

Юнги не ощущает чужую ладонь, Юнги слишком поглощен этим лицом, что полно прикрытой обиды. Чимин усмехается, лишь бы сдержать разрывающую кожу эмоции, не смотрит на блондинистую сучку и попавшего под его прицел хама, с которым, как же глупо, омега надеялся раздеть свою душу.

Юнги жадным взглядом провожает уходящего, как модель по подиуму, рыжего, что стучит по плитке подошвой лаковых оксфордов. Чимин не может показать слабость так же, как и альфа, который до скрежета в зубах хочет пойти за ним, остановить и оправдаться, но не может. Оковы белого тигра внутри затянулись годами так туго, что Юнги не сможет добровольно снять их ради омеги, даже ради Чимина.

Чимин сворачивает за углом, судорожно вдыхает необходимый воздух и направляется в уборную, вытащив телефон из кармана темных брюк и настрочив Чонгуку, чтобы пришел к нему. Чимин срал на этого профессора Чхве, к которому заглянет позже. Он нуждается в брате сейчас так же, как и в чертовом кислороде, что отказывается развеять дымчатый запах, как проклятье засевший в легких. Чимин открывает дверцу чистого помещения из белой плитки с позолоченными узорами, несколькими кабинками с бежевыми дверцами и раковинами с большими зеркалами в золотистых рамах. Омега облегченно выдыхает, когда не видит никого внутри, включает холодную воду и смотрит на себя в зеркало. Чимин сжимает руку в кулак, чтобы не разбить костяшки об стекло, сдерживая подступающую истерику.

Чонгук отпрашивается и без оглядки добегает до злочастной дверцы, распахивает ее и видит рыжую макушку у одной из раковин. Чимин сразу подходит к нему и истерично качает головой, не отвечая на вопросы о том, что случилось и почему он такой бледный.

— Я поверил, сука, на чертову минуту поверил, что ему не плевать на меня. — Чимин натянуто улыбается, и Чонгук сжимает губы, поняв, о ком он. — Но в таких моментах, когда ты даешь слабину, правда просто гадит тебе в лицо. — выплевывает Чимин, когда Чонгук обхватывает руками его щеки, заставляя посмотреть на себя.

— Просто скажи мне, в чем дело? Что он сделал? — беспокоится Чонгук, нежно поглаживая лицо брата.

— Эта тварь прижала сучку Че к колонне, и явно не для обсуждения погоды, — со злостью сказал Чимин, убирая руки омеги. — Мне должно быть плевать с Эвереста, но не выходит. Это сидит у меня поперек горла и стягивает дыхание.

— Не говори мне, что ты...— хмурит брови Чонгук, сжимая его ледяные ладони.

— Чонгук, — Чимин влажными глазами смотрит на брата, прикрывает их, чувствуя скатившуюся по щеке каплю. — Я влюбился. Первый раз в жизни я влюбился, и это, оказывается, дерьмо на душе, а не бабочки.

— Пойдем отсюда, поговорим в другом месте. — шепчет Чонгук, мягко словив пальцем слезу брата, как звенит звонок и омеги выходят из уборной. В ту же секунду распахивается одна из кабинок, и Кан Ёсан с ухмылкой подходит к раковине, держа в руках телефон и выключая запись диктофона.

— Сонхва будет очень доволен. — усмехается омега, кладет мобильный в сумку и встает у зеркала припудрить лицо.

***

Чимин в вакууме проводит долгие часы занятий, насрав на ухмылки Сонхва в его сторону. Повода издеваться Чимин не дает, держит стервозную маску на лице, но блондин будто видит его насквозь и фальши не верит. Чонгук заметил это тоже, отвлекая брата от назойливых мыслей и таща за собой неизвестно куда между перерывами. Омега не может сдержать улыбок и смеха от выходок Чонгука, вечно благодарный небесам за такого брата. Чимин под конец может спокойно вдохнуть, ведь альфы больше нигде не видно, и теперь омега руки себе отсечет, если позволит себе вновь довериться ему. Однако противный червь сомнения обводит кругом душу Чимина, оставляя после гадкую слизь тревоги и не отставая ни на минуту.

Когда кончается последняя пара, первокурсники, громко жалуясь, собираются в главный зал для обсуждения плана концерта. Минхёк ноет всю дорогу, за что Кихён несильно дает ему по спине, пока Джихун поглядывает на их команду баскетболистов, с которыми идет и Кан Даниэль. Че Сонхву нигде не видно, и червь стягивает стенки невыносимой тревогой так, что Чимин крепко держит руку Чонгука, боясь сойти с ума и упасть в обморок.

Дружки Сонхва идут впереди них и обсуждают какую-то тупую программу, отчего рыжему становится тошно вдвойне. Когда группа доходит до приглушенно-освещенного зала в плитку ливерного цвета с огромной сценой, студенты направляются кто-куда за украшениями и бланками, а друзья Чимина присаживаются на хаотично стоящие разноцветные пуфики, осматриваясь вокруг.

— Неужели они думают, что нам нечего делать? — восклицает Минхёк, тряся ногой в воздухе. — Черт, Джихун, посмотри на Чангюна, он сейчас продырявит взглядом этого Дани, который дырявит тебя. — прыскает омега, смущая Джихуна, что взглянул на Кана, действительно осматривающего его.

— Похоже, ему понравилась твоя выходка. — фыркает Кихён, посмотрев на розовые щеки брата. — Но он все равно придурок, поэтому не смей даже думать. — пригрожает малиновый, на что Джихун закатывает глаза. Один из омег на сцене зовет Чонгука, который, вскинув бровь, сжимает плечо Чимина и уходит за кулисы.

— Я сам могу разобраться. — мягко говорит Джихун. — Ведь я не вмешиваюсь в твою личную жизнь.

Кихён треплет его по волосам, поговаривая, что он еще маленький, и смотрит на Чимина, который нечитаемым взглядом буравил одну точку. Рыжий отдаленно понимал разговоры друзей, но мысли его плавали в пятом океане, как он начал называть Юнги. Вдруг айфон Чимина в сумке вибрирует, и омега трясущимися руками достает его и смотрит на экран. Чимин сильно хмурится и приоткрывает рот, матерясь, стискивает зубы и кладет телефон обратно в сумку, поднимаясь с места.

— Куда ты? — тревожно спрашивает Джихун, остановив его за руку. Рыжий смотрит по сторонам и натянуто улыбается, кинув, что скоро вернется. Друзья беспокойно смотрят ему вслед, пока Чимин не скрывается за входными дверьми.

— Сучка, разорвать бы тебя. — цедит себе Чимин, быстро спускаясь в корпус физических занятий. Коридоры темно освещены, за окнами бушуют громкие молнии и слышатся ревы машин. Спортивные залы находятся на самом последнем этаже, где свет уже давно не горит, и Чимин нервно облизывает, закусывает губы, борясь с бешеным ритмом сердца.

Остается последний этаж, и в конце коридора виднеется зал первокурсников. Чимин ускоряет шаг, кожу атакует холодный пот, истерика подступает к кончикам пальцев. Омега с дрожью в коленках проходит огромный зал, ругнувшись, ведь никогда он еще не казался настолько большим. Чимин выходит из спортзала и идет по темным коридорам в кабинет тренеров, сворачивает за углом и видит дубовую, чуть приоткрытую дверь, в которой горит приглушенный свет. Рыжий резко тормозит за несколько шагов от этой двери. Стоит ли?

Стоит ли окончательно разрушить себя, позволить глазам привести себя к боли? Чимин отгоняет сомнения, потому что хуже неопределенности только сожаление о несделанном. Омега медленно подходит к двери, становится так, чтобы его было видно, ведь ему не за чем скрываться. Чимин смотрит внутрь, затем резко отшатывается и делает один судорожный вдох. Больно. Чертовски больно так, что хочется бить пол кулаками, пока не останется никаких костей, а оставшуюся кожу разрезать лезвием. Омега делает еще один шаг назад, собирается уйти, но томный голос на секунду парализует.

— Возьми меня.

Шлюшный Че Сонхва лежит на столе, раздвинув ноги, а склонившись над ним стоит Юнги, похабно ухмыляющийся просьбе блондина. Чимин неосознанно захлопывает дверцу лишь из желания развидеть это, но когда понимает, что натворил, слышит мат Юнги и его шаги, он округляет глаза и убегает прочь.

— Чимин! — за спиной слышится хриплый голос Юнги, и Чимин без оглядки ускоряется, с ужасом услышав, как альфа бежит за ним. — Чимин, бля, стой! — кричит Юнги, стиснув зубы и на бегу заехав кулаком в картину на стене, отчего та свалилась на пол.

Юнги сотню раз пожалел о том, что сделал, о том, что заставил страдать не только рыжего, но и себя. Альфа не хотел, но теперь с трудом признает, что он чертов трус, испугавшийся своих чувств к этой бестии, которая может больше не принять его покаявшегося сердца, ведь его собственное разбилось прямо сейчас. Юнги в ноги ему не ляжет, но прощения добьется, даже если на это уйдет оставшаяся жизнь.

Дьявол потянул его к этой блондинистой сучке, которая запросто раздвинула свои ноги, чем Юнги и хотел воспользоваться, чтобы вернуть треснувшую маску и доказать Чимину, себе, что дикого зверя никто не приручит. Юнги добился своего, но белый тигр жалобно скулит, скребет ногтями землю, требует тепла рыжей пантеры, которая сейчас гордо убегает от него, разорвав оковы на полосатой шерсти.

Юнги без понятия, куда направляется Чимин, но упорно бежит следом, в ущерб самолюбию отметив, что омега быстр и ловок. Темные коридоры наконец кончаются, вдали виднеется винтованная лестница, на которую, перепрыгивая ступени, все выше начинает взбираться омега. Юнги резво пробегает по ступеням вверх, прикинув, что лестница ведет на крышу. Пантера загоняет себя в ловушку — тигр хищно скалится.

Чимин нервно дергает по ручке маленькой двери, та поддается и омега выбирается наружу, испугавшись, когда в лицо дунул холодный ветер, а в небе промелькнул раскат грома. Чимин и не знал, где находится крыша, лишь бежал прочь наугад, но теперь понимает, что капкан захлопнулся, а приманки в нем и не было, жертва попалась в клетку сама.

Юнги выбегает следом, видит Чимина, огненные волосы и шелковую рубашку которого развевает ветер. Чимин пытается убежать дальше, но Юнги догоняет, хватает за руку, резко поворачивает к себе, и, взглянув в шоколадные глаза, голодным поцелуем обрушивается на малиновые губы, о которых мечтал с самой первой встречи. Юнги готов был принять все, но не ожидал, что Чимин неумело, но пылко поцелует его в ответ, зарываясь пальцами в спутанные вороньи волосы и приоткрывая губы, приглашая, позволяя языку Юнги исследовать свой рот. Альфа сжимает талию омеги, сминает, оттягивает блядские губы, облизывает мягкие стенки рта, другой рукой медленно спускаясь к круглым ягодицам Чимина, с удовольствием сжимая их, на что омега тихо стонет сквозь поцелуй, царапая маленькими ноготками шею Юнги и прикусив его губу до струйки крови. Если это — месть Чимина за все его ошибки, альфа готов вечность нести наказание.

— Estoу loco de ti, рыжая бестия. — шепчет Юнги, засасывая нежную кожу на ключицах до бордовых отметин. Юнги сходит с ума от блядского стона с детским отголоском, потому он чувствует себя педофилом, чертовски возбужденным, пофигистичным педофилом, что вновь врывается в податливый, сладкий рот уже своего омеги. Чимин целует жадно, горячо, царапает кожу на мощной шее и ключицах, оставляя красные следы, как от когтей дикой пантеры.

Сильный дождь вырывается из-за темных облаков, сразу же пропитывая одежду, обдает влагой волосы и лицо. Чимин улыбается, закусывает нижнюю губу Юнги и отстраняется, заливисто смеясь детским смехом. Юнги облизывает губы, хищно наблюдает за ним, улыбнувшись, когда Чимин схватил его за руку.

— Иди за мной. — соблазнительно шепчет на ушко омега, ухмыльнувшись и ведя за собой Юнги к черному выходу. Сердце омеги делает перевороты, тройное сальто и прыжки с парашюта, ведь он ощутил всю страсть альфы, которую, омега хочет быть уверенным, он подарил только ему.

Чимин пытается не запутаться в ступеньках, крепко держит руку Юнги и бежит с ним через коридоры к запасному выходу, открывает дверь и выбегает на парковку, где рядом с его маклареном стоит черный ликан.

Альфа прижимает Чимина к капоту ликана, ставит руки по его бокам и пристально осматривает краснеющее лицо, усмехнувшись, поднимает его лицо за подбородок.

— Любишь игры, рыжая бестия? — ухмыляется Юнги, спускаясь голодным взглядом к распухшим до невозможности, вкусным губам. Чимин дразняще облизывает их, усмехается и кладет руки на плечи альфы.

— Догони меня. — шепчет омега, склонив голову на бок и дерзко взглянув в глаза Юнги. Чимин отодвигает альфу, подходит к макларену и маленькими ключами из кармана открывает дверцы.

— Гонки на мокром асфальте? — вскидывает бровь Юнги, на что получает подмигивание и закушенную губу омеги, уже заводящего тачку. — Я знаю одно место для твоих игр, не отставай. — усмехается альфа, садится за руль и машины с ревом выезжают на трассу.

Дождь барабанит по стеклам, ветер из открытого окна треплет вороньи волосы. Юнги дебильно улыбается, потому что слишком счастлив и ощущает себя на десять лет моложе, снова познает вкус и запах юности благодаря Чимину. Альфа смотрит в окно заднего вида — макларен за ним. На город опустились сумерки, дождь превратился в ливень, гром сотрясает дома, а на горизонте виднеются пустые дороги с холмами по бокам. Юнги тормозит у самого высокого холма, следом останавливается Чимин, пристально посмотрев на него.

— Стартуем здесь. Дорога тут идет полукругом, поэтому финиш тоже будет здесь. Если выиграю я, моим желанием будет свидание с тобой. — усмехается Юнги, хищно осмотрев Чимина через их опущенные окна. — Но какой приз загадаешь ты, рыжая бестия?

— Я хочу твою тачку.

Юнги ухмыляется и чуть высовывает язык, потемневшим взглядом смотря на Чимина.

— Желание поменялось. Я трахну тебя на твоем же капоте. — рычит Юнги, заводя ликан. Чимин коротко смеется и показывает альфе фак, давит на газ и кричит напоследок:

— Насладись видом ее задницы. — имеет ввиду Чимин свою машину, потому что его задницу Юнги не получит. "Пока что", издевательски шепчет сознание, и омега набирает все большую скорость, понимая, что прежде никогда не ощущал такого адреналина в крови. Юнги показывает ему весь кайф жизни, молодости, которую омега потратил бы на скучные учебные будни и пару дискотек.

Чимин не успевает насладиться лидерством, как ликан с ревом проносится вперед, и омега матерится, давит на газ и громко смеется, когда снова обгоняет Юнги. Чимин учащенно дышит, набирает прежде неизведанную скорость, что чертовски нравится ему. Омега облизывает губы, смотрит в заднее окно и видит улыбающегося ему Юнги. Последний раз Чимин был так счастлив, когда отец подарил ему на день рождения золотистые пуанты с драгоценным камнем, о которых он всегда мечтал.

До финиша остаются жалкие метры, омега ликует, уверенный в своей победе, ведь Юнги серьезно отстает. Чимин готовится уже закричать, пересекнув черту финиша, как в последний момент надвигается черный монстр, обгоняет и становится победителем. Омега протяжно матерится, бьет по рулю и через пару секунд выходит из машины, закусив губу смотря на Юнги, который с ухмылкой смотрит на него, прислонившись к дверце ликана.

— Отлично водишь, рыжая бестия, но не так хорошо, как целуешься. — ухмыляется Юнги, сокращает расстояние между ними и усаживает встрепенувшегося омегу на желтый капот, изголодавшись целует малиновые губы, влажные от дождя, которые с готовностью отвечают.

Альфа гладит выпрямленную спину, стройную талию через мокрый шелк блузки, спускается к упругим бедрам и сжимает их своими большими ладонями, на что Чимин выдыхает, оттягивая волосы Юнги и наклоняя голову. Альфа рычит, рвет ленту на шее омеги и кидает ее в сторону, целует подставленную персиковую кожу, оставляя на ней несколько засосов. Чимин громко и сладко стонет, выгибается в спине, снова царапается до струйки крови на бледной шее.

— Травишь меня. — шепчет Юнги, горячо выдыхая рядом с острыми ключицами омеги. Рыжая стерва лишила его рассудка вкусом своего тела. Чимин закусывает губу, пока тело пробирается томительной дрожью от слов альфы. В ночной тишине раздается трель телефона Юнги, который, стиснув зубы, вытаскивает его из кармана и отвечает на звонок. — Блять, Джу, какого хуя ты захотел?

Чимин закатывает глаза от мата Юнги, слизывает с губ вкус альфы и слезает с капота, медленно понимая, что только что натворил. Омега плюет на правила, запреты, потому что так захотело его сердце, за послушание подарившее ему всеобъятное счастье. Юнги сжимает кулаки и сбрасывает звонок, посмотрев на понимающе улыбающегося Чимина. Альфа подходит к нему и прижимает к себе за талию, почти с любовью глядя в его глаза.

— Даже не думай больше бегать от меня, Чимин. — серьезно говорит Юнги, поглаживая холодными, мокрыми пальцами острый подбородок омеги. — Я сглупил, провинился, но больше этого делать не стану.

Чимин закусывает губу, сжимает широкие плечи альфы и смущенно улыбается, не поднимая взгляда на усмехнувшегося Юнги.

— И все же, рыжая бестия, ты должен мне свидание. — хрипло шепчет Юнги.

— Помечтай. — не перестает дерзить омега, отодвинув ухмыляющегося альфу от себя и садясь за руль. — До центра. — говорит Чимин, давит на газ и оставляет за собой клубы дыма. Юнги едет за омегой до центра Сеула, где Чимин ненадолго тормозит, бросив на него последний взгляд, полный томного ожидания, на что альфа усмехается и качает головой, салютуя ему указательным и средним пальцами, словно отдает честь.

Омега тихо смеется и направляется в особняк, резко округлив глаза, вспомнив, что ничего не сказал Чонгуку, который от волнения весь извелся, ведь Чимин оставил и сумку, и телефон. Однако время было уже позднее, и брат должен был быть уже дома, поэтому рыжий сначала едет проверить особняк. Омега смотрит в зеркало и раскрывает рот от бордовых засосов на шее и ключице, ругнувшись, решает заехать в какой-нибудь бутик и купить водолазку с тональником или пудрой. Чертов Мин Юнги оставил свой след не только на теле, но и на сердце, прочно засев там, как кажется Чимину, навсегда.

   ***

— Вы видели Чимина? — в хренадцатый раз спрашивает Чонгук у каждого встречного, держа в руках свою сумку и сумку брата. Чонгук вернулся к друзьям, но Чимина нигде нет, а Джихун сказал, что он не уточнил, куда идет, но обещал вернуться. Чонгук с разъедающей душу тревогой помог с оформлением плана, затем, попрощавшись с друзьями, попросил их не беспокоиться, сказав, что сам найдет брата, и ищет его уже полчаса.

Айфон в сумке внезапно начинает звонить, и Чонгук вытаскивает его и смотрит на экран, затем проводит по дисплею.

— Кихён? — хмурится Чонгук, озираясь по сторонам и присев на одну из скамей в главном холле.

— Чонгук, я вспомнил, что не видел на парковке макларена Чимина. Понимаешь, что это значит? Может, он уже уехал домой? — тревожно сказал Кихён.

— И ты говоришь мне это сейчас, чертов гений? — цокает Чонгук, поднимаясь с места и закусив губу. — Ладно, я тебе перезвоню. — омега отключает вызов и кидает свой телефон обратно в сумку, собираясь на выход.

В университете осталось только пару студентов, преподавателей да охранников, и Чонгук выходит одним из последних, собираясь открыть входные двери, как его опережает мускулистая рука, что открывает и придерживает для него дверцу. Чонгук вскидывает бровь и смотрит на их бывшего когда-то тренера Джонкука, который никогда не разрешал студентам называть себя по фамилии, хоть и было ему за тридцатник. Омеги текли с этого накаченного русоволосого альфы, который смущал одним своим взглядом.

Однако Чонгук побаивался его, потому что тренер был похож на педофила, и друзья всегда говорили ему о том, как альфа странно смотрит на него, словно мысленно раздевает.

— Чон Чонгук, разве вы теперь так поздно задерживаетесь? — улыбается Джонкук, теряя голову от сладкого аромата клубники и убийственной красоты омеги, которого выделил среди всех остальных и на которого безнадежно дрочит несколько месяцев. Чонгук благодарно выходит, тренер идет за ним, решив не упускать свой шанс.

— Были дела. — коротко говорит Чонгук, держась, чтобы на нервах не послать тренера к чертям. Но Джонкук отставать не собирается и спускается с ним по ступеням.

— Скоро начнется дождь, поехали со мной, я подвезу тебя. — предлагает альфа, на что Чонгук хочет прыснуть, потому что тренер деликатно подкатывает к нему.

— Нет, я доберусь сам. — усмехается Чонгук, не кинув элементарного "спасибо". Тренер сжимает кулаки в карманах, чтобы не поднять этого дерзкого на руки и не отвезти к себе домой. Так много мечтаний и так мало возможностей. Чонгук почти добирается до ворот, но назойливый тренер следует за ним, и Чонгук не выдерживает, поворачивается и смотрит на Джонкука, что готов в ноги ему лечь за один взгляд его бездонно-черных глаз.

— Что вам нужно от меня? — дерзко спрашивает с ухмылкой Чонгук, и альфа почти теряет дар речи от наглости этой стервы, поджимает губы и рассматривает слишком прекрасное лицо омеги.

— Я бы тоже хотел это знать. — слышится грубый, стальной голос за их спинами, и Джонкук поворачивает голову и отходит от Чонгука, которого заслонил своим телом.

Накаченный больше его самого высокий альфа, с жилистыми руками в закатанных рукавах черной рубашки, ладони которого прячутся в карманах темных штанов с кожаным ремнем. Альфа со смуглой кожей стоит у черного блестящего йеско, опершись на капот. Джонкук сглатывает от черных суровых глаз, в которых отчетливо видит свою смерть, поняв, что альфа обратился именно к нему. Чонгук ненавистно смотрит на чертовски горячего Ким Тэхёна, который снова приехал за ним, и омега признает, что приехал как никогда вовремя.

Тэхён глубоко вдыхает воздух через нос, чтобы не уложить этого петуха прямо на месте, потому что какого хуя каждый встречный оказывается помешанным на Чонгуке. Тэхён усмехается, ведь отлично знает, почему: омега красив смертельной красотой, перед которой склонил колени даже король хищников, что же говорить о простых шакалах. Альфа сжимает зубы от вида Чонгука, у которого, кажется, в гардеробе ни одной приличной вещи.

Шелковая синяя блузка распахнута почти до груди, оголяя молочную кожу и выпирающие ключицы, которые чуть прикрыты черно-синей лентой, завязанной в узел наподобие галстука. Блузка заправлена в черные узкие джинсы с ремешком, что непозволительно обтягивают накаченные бедра и округлые ягодицы. Тэхён хищно облизывается, потемневшими глазами взглянув на неизменно кучерявые волосы и алые пухлые губы.

— Вы кто такой? Это мой студент и я вызвался проводить...

Тэхён насмешливо поднимает брови, сразу перебив Джонкука:

— Срал я на то, что ты там вызвал. Но вот тебе будет не срать, если я сейчас прострелю тебе глотку. — усмехается Тэхён, доставая из заднего кармана брюк пистолет и наглядно вертя им в разные стороны.

Джонкук испуганно отходит назад, с ненавистью посмотрев на этого альфу, что одним взглядом отрезал его мужество. Чонгук пугается меньше тренера, с немного иной ненавистью смотря на Тэхёна. Теперь Чонгук понял, что в альфе не так. Ким Тэхён сильнее и могущественне любого в этой стране, начиная от годовалого ребенка и заканчивая президентом. Ким Тэхён наводит ужас темными глазами, радужка которых поглощена черными зрачками, подобно непроглядной бездне. Всякий, кто хоть раз столкнется с его гневом, или, хуже того, станет его причиной, обречен вечно жить в страхе.

Джонкук ошарашенно смотрит то на альфу, то на пистолет, то на Чонгука. Сейчас Джонкук выбирает жизнь, чтобы в будущем отомстить этому подонку, так просто унизившему его. Тренер последний раз смотрит на Чонгука, который не отрывает взгляда с чудовищного альфы, и идет к своей машине, почему-то уверенный, что он вреда Чонгуку не причинит. Чонгук надменно вскидывает голову, собираясь пройти мимо дикого мудака, что пристально следит за каждым его действием.

Тэхён хищно скалится на глупые мысли гордой лани, которая надеется убежать от голодного льва. Альфа кидает пистолет на заднее сидение, с ухмылкой идет следом за Чонгуком и грубо разворачивает его к себе, сжимая тонкую талию, от идеальности которой сходит с ума. У Чонгука самый красивый тип фигуры в виде песочных часов, и альфа не может не ревновать это соблазнительное тело, на которое смотрят так много пошлых взглядов.

Омега сжимает губы, с вызовом смотрит в жгучие глаза, пытаясь выбраться из крепкой хватки сильных рук. Чонгука не видно из-за широкой, мощной спины Тэхёна, который с удовольствием вдыхает клубничный яд, подобно наркоману, затянувшемся сладкой дозой.

— Почему же ты оставил эти несколько пуговиц? Надо было расстегнуть блузку до конца. — рычит Тэхён, собственнически глядя на мигом смутившегося олененка, становясь безумным от таких резких перемен. Альфа отбирает сумки Чонгука, кладет их на заднее сидение и открывает для омеги переднюю дверцу, выжидающе посмотрев на него.

— Где Чимин? — спрашивает Чонгук, медленно отходя подальше. Тэхён усмехается и опирается локтем на открытую дверцу, пожирая омегу своими дьявольскими глазами.

— Не волнуйся за братика, он с Юнги. — говорит Тэхён, ухмыльнувшись на беспокойное лицо Чонгука. — Уверен, им гораздо веселее, чем нам.

— Нам тоже будет весело, если ты свалишь. — дерзит во вред себе Чонгук, усмехаясь на опасные искры в глазах альфы.

— Стерва. — цедит Тэхён, захлопывает дверцу йеско и блокирует машину ключом, гневным хищником надвигаясь на Чонгука.

Внезапно дождь начинает лить, как из ведра, и омега громко смеется истинно-детским смехом, делает несколько шагов назад, затем быстро убегает от нахмурившегося Тэхёна, который, ругнувшись, бежит следом за смеющимся Чонгуком, нехотя признавая, как заразительный смех омеги заставляет улыбаться и такого черствого, как Тэхён, грея душу непонятным теплом.

Чонгук без оглядки бежит неизвестно куда, как ребенок радуясь, казалось бы, простой игре в догонялки, если бы не тот факт, что гонится за ним Ким Тэхён, который безжалостно растерзает его, если поймает. Чонгук видит небольшой парк со множеством лип и елей, в котором горят только несколько фонарей и который давно уже заброшен. Омега судорожно дышит, чувствуя дикое дыхание монстра за своей спиной, который рано или поздно доберется до него. Чонгук издали видит перепутье, надеясь обмануть Тэхёна и спрятаться за одним из деревьев, чтобы хоть чуть отдохнуть, успев уже выдохнуться, потому что дыхалка у него в сто раз слабее, чем у этого выносливого мудака.

Тэхён специально растягивает свое удовольствие, ведь мог поймать Чонгука еще пару минут назад. Ему нравится шалость Чонгука, которому почему-то позволено многое, даже то, о чем его другие омеги и мечтать не смели. Но ни один из них не отказывал Тэхёну, не смел дерзить, бить, ругаться, убегать от него. Все они боялись, и сопротивляться не хотели, послушно раздвигая перед ним свои ноги и позволяя надеть на шею поводки. Чертов Чонгук не боится его и никогда не боялся, смело глядит в глаза и нагло заявляет о своем бесстрашии, не изменяет своему характеру строптивой лани и заставляет бегать за ним, что до сих пор не удавалось никому на этом гребанном свете.

Дождь набирает обороты, и Тэхён решает, что на сегодня игр хватит, ускоряется и догоняет Чонгука, что маячит перед ним аппетитной задницей, резко прижимает его к своей твердой груди за тонкую талию, с наслаждением слушая бешеный ритм сердца омеги, что пытается отдышаться. Тэхён ближе прижимает к себе омегу так, что круглые ягодицы сталкиваются с головкой члена в штанах, заставляя его мучительно напрячься. Альфа водит другой рукой по пояснице Чонгука, который сразу перестает дышать, покрываясь стаей мурашек вовсе не от холода.

— Умеешь танцевать танго? — шепчет Тэхён на манящее ушко омеги, который делает вдох и облизывает губы, чуть склоняя голову на бок.

— Si. — усмехается Чонгук, ведь курсы не прошли даром.

Тэхён ухмыляется тому, что любознательный олененок решил покопаться в испанском. Чонгук глубоко вдыхает, переживая из-за своего первого танца с кем-либо, пуще всего, такого соблазнительного, как танго. Чонгук согласился лишь потому, что не в его приоритетах не принимать вызовы, тем более, от Тэхёна. Альфа достает из кармана заранее приготовленный маленький плеер и включает песню для танго.

Shawn Mendes ft. Camila Cabello — Señorita

Чонгук облизывает губы, медленно поднимает правую руку, которую хватает Тэхён, поглаживая ее до плеч, затем, нежно придерживая ее своей рукой, кладет другую на талию омеги, оба поворачивают корпусы и делают шаг в сторону, затем становятся обратно.

— Agárrate a mi. — шепчет Тэхён, отпускает руку Чонгука и спускается к аппетитным бедрам в мокрых джинсах. Чонгук судорожно дышит, отставляет одну ногу в сторону, другую заводит за ногу Тэхёна, который сжимает его бедро крепкой рукой, другой прижимает к себе за талию, пока Чонгук плавно наклоняет торс в сторону, медленно проведя рукой в воздухе, словив капли сильного дождя.

Тэхён резко разворачивает Чонгука к себе и чуть приподнимает над землей. Омега пару раз сгибает ноги, опирается руками на широкие плечи Тэхёна, затем, когда альфа опускает его, первый раз трогает его лицо, обхватывает нежными ладонями грубую кожу альфы, медленно наклоняется почти до земли, пока Тэхён наклоняется за ним так, что омега ощущает его горячее дыхание на своей груди:

— Muy guapo, señorita. — Тэхён поднимает Чонгука, слишком близко прижимает его к себе и жадно глядит на раскрытые алые губы, часто вдыхающие ночной воздух. Чонгук закусывает губы и снова разворачивается спиной к альфе, сходит с ума от идеи, ухмыляется, поднимает руки и кладет их на затылок Тэхёна, будто наклоняя к себе. Чонгук медленно начинает приседать, не разводя ноги трется о тело альфы, распаляя дикого монстра.

Омега соблазнительно отставляет ногу в сторону, которую начинает поглаживать Тэхён, другой рукой
медленно спускаясь к манящим бедрам Чонгука и останавливаясь рядом с пахом, на что Чонгук до крови закусывает губу, лишь бы не застонать от нежных ласк дикого мексиканца.

— Loco por ti, Fresa. — выдыхает Тэхён, ведет Чонгука в танце под беспрерывный поток холодных капель, кружит несколько раз и резко наклоняет. Чонгук прогибается почти до земли, выставляет одну ногу вперед, а другую назад, словно делает шпагат и плавно ведет рукой, другой держится за плечо Тэхёна.

— Un veneno tan fuerte. — шепот раздается рядом с мокрой обнаженной грудью, и Чонгук до боли закусывает губу, ведь постепенно сходит с ума. Чонгук медленно выпрямляется, держит Тэхёна за плечо и шею, тяжело дыша и не смея поднять смущенных глаз на распаленного монстра, что давно оттрахал его одним дьявольским взглядом.

Тэхён гладит спину Чонгука, который выгибается навстречу ласкам, ощущая течение горячей крови по венам. Альфа рычит, поворачивает Чонгука к себе спиной, сжимает тонкую талию и кладет руку на молочную шею, немного поворачивая ее в свою сторону. Его бронзовая кожа на несколько оттенков темнее белоснежной кожи омеги, и контраст этот сводит с ума. Тэхён скалится, чувствует бешеный ритм сердца Чонгука, хочет вырвать и вечность наслаждаться его звуками, бережно храня в золотой шкатулке.

— Жертва всегда должна бояться того, что привлекает хищника. — выдыхает на ушко омеги Тэхён, не сдерживается и облизывает манящую мочку, прокляв себя тотчас, ведь раз попробовав Чонгука на вкус, обрек себя на вечный голод по его сладкому телу.

Дождь хлещет с новой силой, скрывая в своих объятиях еле слышный стон Чонгука, который сразу же закусывает губу, в наслаждении прикрыв глаза. К его облегчению, Тэхён стона не услышал, продолжая водить грубыми руками по нежной коже на шее, игнорируя явное возбуждение в штанах.

— Obedeceme.

Чонгук судорожно дышит, резко открыв глаза, вспомнив эту фразу, единственную знакомую из всех, что шептал ему Тэхён. Чонгук нервно облизывает алые губы, поворачивает голову к альфе, и дерзкой ланью глядя в его темные глаза, томно выдыхает:

— Nunca.