колючий язык
Он смотрел на меня несколько секунд. В комнате повисла тяжелая тишина. Глеб даже перестал дышать, ожидая взрыва. Ростик выглядел так, будто готов был высказать самую колкую шутку в своей карьере, но внезапно он просто шумно выдохнул и откинулся на спинку кресла.
— Ты невыносима, — проворчал он, закрывая лицо руками. — Упрямая, как сто ослов. Глеб, почему ты не предупредил, что у нее характер хуже, чем у Пуджа в лесу?
— Я предупреждал, — хмыкнул Глеб, вставая с дивана. — Просто ты был занят тем, что считал себя самым умным. Ладно, я пойду за пиццей. Вам двоим нужно остыть, пока вы не сожгли эту квартиру своим эго.
Когда Глеб вышел, Ростик долго молчал. Я уже собиралась уйти, но он внезапно протянул руку и поймал меня за запястье. Его ладонь была горячей.
— Ладно, — буркнул он, не глядя мне в глаза. — Может, я и перегнул. Чуть-чуть. На полпроцента.
— На полпроцента? — я улыбнулась, садясь на подлокотник его кресла. — Ростик, ты был настоящим деспотом.
— Это авторский образ, — он наконец поднял на меня взгляд, и в нем больше не было злости, только усталость и та самая хитрая искорка. — Но раз уж ты такая самоотверженная, что готова терпеть мои «образы»… Иди сюда.
Он потянул меня к себе, заставляя сесть к нему на колени. Несмотря на его колючий язык и вечное недовольство, в эти моменты он казался самым настоящим.
— Куртка на тебе, кстати, ужасная, — прошептал он мне в макушку, вдыхая запах моих волос. — Делает тебя похожей на темное облако.
— Опять ты за свое? — я попыталась встать, но он крепко обнял меня за талию.
— Сиди уже, облако. Я еще не договорил, как сильно я тебя… раздражаю.
Я уткнулась носом в его плечо, зная, что через десять минут он снова начнет спорить с Глебом из-за начинки в пицце, а потом еще полчаса будет доказывать мне, что я неправильно держу чашку. Но в этом и был весь Ростик. Невыносимый, колкий, до безумия упрямый — и абсолютно мой