карамельный кофе

Мягкая рука осторожно коснулась сынминовкой ладони, когда Ким удивленно подняв взгляд встретился с парой самых добрых и красивых в мире глаз.

— Ты сильный, — сказал Чонин, узнав всю его историю. — И пусть я не имею права такое говорить и это получится уж слишком вульгарно и невежественно, но твой отец... Он идиот и негодяй, раз не верит собственному сыну. Прости, но я не мог сказать иначе. Ты ни в чем не виноват, и здесь нет ничего плохого. Я просто... Какой же ты у меня добрый все таки. О себе не думаешь совсем. Я рад, что ты открылся мне. Мы справимся вместе. Поверь, твоя мама будет улыбаться.

Сынмин заметил: Чонин злился. Ким впервые видит такого Яна. Его брови хмурятся, лицо серьезное, а руки сжимаются в кулачки, что ему не свойственно. И все же Чонин продолжает сдерживать себя и не выпускать пар.

Это мило. Так кажется Сынмину и он сам умиляется. А когда Чонин сказал «у меня» то Ким вообще душу выпустить из себя был готов.

— А что с тем другом? Разве он не должен был поблагодарить тебя и извиниться за принесенные неприятности, — поинтересовался Ян.

Сынмин вздохнул.

— С тех пор, по какой-то причине, мы не общаемся. Точнее, он избегает меня. Мы с Хенджином пробовали заговорить с ним в универе, но все тщетно, — пожал плечами Ким.

— C'est de la merde. Lui-même lui a causé des ennuis et s'est enfui lui-même. Que le ciel me pardonne, mais que les diables le cuisent en enfer dans un chaudron et le mangent. Seigneur, pardonne-moi pour ces mots, * — злобно прошептал Чонин, а после сложив руки, взглянул на небо и виновато поклонился.

Сынмин еле сдержался, чтобы не рассмеяться. Как оказалось, его самого доброго хена в мире лучше не злить.

— Хен, что это значит? — наигранно удивился Сынмин, когда Чонин невинно улыбнулся ему.

— А, это... Пожелал всего хорошего твоему другу.

Чонин бы еще добавил «после смерти», но он уже, итак, сильно провинился за сказанные недавно слова, поэтому про себя еще раз извинился перед небесами и шагнул вперед.

Сынмин улыбнулся. Будь это Хенджин, то уже давно бы признался, что навел на кого-то порчу и пожелал скорейшего путешествия в ад. Но перед ним Чонин. Чонин, который просит прощения за сказанное плохое слово в адрес другого человека. Чонин, который всегда по-доброму относится ко всем и никогда не осуждает. Перед ним самый чистый и невинный человек.

Но когда дело доходит до Сынмина и того, кто причинил ему вред — Ян предупреждает, он за себя не ручается.

— За разговором я и не заметил, как мы уже пришли, — вдруг заговорил Чонин, остановившись перед небольшим магазинчиком и грустно улыбнулся впадая в воспоминания. — Сынмин, ты точно не опоздаешь на занятия?

— Не опоздаю, — становясь рядом с ним проговорил Ким. — А как же твоя работа?

— Приду чуть позже. У меня новый секретарь — Горден. Он юн и полон энергии. Я думаю, что сейчас он очень рад моему отсутствию и носится по компании с радостной улыбкой на лице, — Чонин пожал плечами.

— Раз так, то... — Сынмин не знал как реагировать на нового человека в окружении Яна, но был очень рад, что сейчас они проведут время вместе. — Что это за место?

Чонин посмотрел ему в глаза.

— Ты открылся мне, сказав, что для тебя я тот самый, — смущенно прошептал Ян. Для него это было очень важно. Важно слышать эти слова от Сынмина. — Но ты также должен знать, что это взаимно. Поэтому я привел тебя в свое самое любимое место. Место, с которого все началось.

Он мягко взял его за руку. За эти дни касания стали для них чем-то очень родным и они уже привыкли к ним, перестав каждый раз смущенно отводить взгляд.

Сынмин последовал за ним, крепко сжав в ответ чониновскую ладонь.

Они вошли в магазинчик, который на самом деле оказался очень уютной книжной лавкой. Их встречали стеллажи с огромным количеством различных книг, хранящих в себе интересные и волшебные истории, погружаясь в которые ты попадаешь в новый, неизведанный и очень красивый мир. В углу стоял маленький круглый столик, а рядом удобный на вид диванчик с подушками.

Здесь пахло свежесваренным кофе, теплыми булочками и шелестом новых страниц. Это место было прекрасно.

Услышав звон колокольчиков к ним вышел среднего роста пятидесятилетний мужчина со стопкой книг в руках, и увидев Чонина чуть ли не вскрикнул от радости.

Чонин приветливо ему улыбнулся.

— Здравствуйте, дядюшка Ли.

— Глазам не верю, — прошептал мужчина. — Чонин, сколько же времени прошло? Давно ты меня не навещал.

Он был так рад, удивлен, и даже совсем немного сердился на то, что Чонин перестал приходить к нему в магазин.

— Простите, я только недавно вернулся, — неловко проговорил Ян. — Я очень скучал по вам и по этому месту. Кстати, знакомьтесь. Это Сынмин.

Заметив Сынмина мужчина улыбнулся ему и поздоровался, бросив короткий взгляд на их руки, заточенные в крепкий замок. Сынмин немного смутился, вжавшись в куртку, но Чонин вовсе не заметил этого, продолжая держать его за руку.

— Добрый день, — проговорил Ким.

— Что же вы на пороге стоите, проходите, — любезно сказал он им и повернулся оглядываясь по сторонам, будто в поиске чего-то, пока Ян с Кимом присели на тот самый диванчик. — А я пока приготовлю вам кофе и... А. Чонин, там я коробку для тебя собрал. Эти книги уже давно вышли из продажи и их уже нигде не найдешь. Думаю, тебе понравится. Только я найти не могу ее в этом бардаке, — честно признался мужчина. — Вчера завоз большой был, до сих пор не разобрался. На коробке написано твое имя.

— Все в порядке, мы с Сынмином поищем, — уверил его Ян.

Сынмин клянется, если Чонин еще раз скажет что-то наподобие «мы», то Ким точно умрет от своей же собственной любви и бури эмоций внутри. Нельзя ведь так поступать, сердце Сынмина, итак, больное, итак, хрупкое. Сынмину просто хочется зарыться сейчас в подушку и закричать от радости.

Господин Ли же довольно кивнул и отправился готовить кофе.

Сынмин изредка поглядывал на их руки, а после возвращался к магазину разглядывая его.

Чонин, казалось, глубоко задумался.

— Мои родители умерли очень рано, — вдруг тихо заговорил он и Ким сразу же взглянул на него. — Мама сразу после рождения. Отец когда мне только исполнилось 10 лет. Ребенок. Ребенок, который остался совершенно один в холодной квартире, без монеты на хлеб. Я повзрослел слишком рано и познал жизнь сполна.

Сынмин не хотел перебивать, он чувствовал всю боль Чонина, как и Чонин чувствовал ее, когда Сынмин делился с ним самым сокровенным.

— Тебя не забрали?

— Хотели, — ответил Ян, поняв о чем был этот вопрос. — Но я не хотел. Я сбежал. Сбежал сюда, в этот книжный и плакал здесь весь вечер, а после уснул между стеллажей, пока меня не нашел дядя Ли. Он помогал мне в начале, а после предложил подрабатывать в его магазине. Ребенку бы нигде больше работы не дали. Я буквально жил здесь, полностью погрузившись в книги и работу, а потом...

Он замолчал, глянув куда-то в сторону.

— Потом я встретил ее. Здесь, в магазине. Красивая, добрая. Она была старше меня на 5 лет, но я восхищался ею, — он поджал губы, а после добавил. — Я любил ее.

Его сердце сжалось, когда воспоминания вновь нахлынули на него.

— Она стала лучиком света в моей жизни, подарила мне счастье, показала, что мир не такой уж плохой и мрачный. Она была моим ангелом. Мы виделись каждый день, разговаривали о всяком. Делились важным, помогали друг другу. Но в один день она сказала, что сходила на собеседование и ее приняли на работу, поэтому она хочет сходить со мной в ресторан и угостить чем-нибудь вкусным. Я ждал ее на перекрестке, в тот день она, как всегда, была красива, но выглядела немного по-другому. Она сияла от радости. Она была рада так, что перебегая дорогу не заметила машину...

Он замолчал. Продолжать было сложно, но взяв себя в руки, он решил довести свой рассказ до конца.

— Врачи не смогли спасти ее. Ее не стало, когда мне было 16 лет. С тех пор я заперся у себя, в темной и холодной квартире. Я медленно умирал изнутри. Казалось, что все кого я любил уходят от меня, что я потерял совершенно все. Мне хотелось умереть. Умереть по-настоящему. Я пытался...

Чонин не успел договорить, как Сынмин резко прижал его к себе, крепко обняв.

— Не говори, пожалуйста, — прошептал Ким.

Чонин обнял его в ответ, опустив голову на плече.

— Как видишь, чтобы я не делал, у меня не получалось. Меня не выпускали отсюда. Я вел видео-дневник просто потому, что не мог выговориться кому-то еще и пытался снова, потому что остался совершенно один и места мне здесь не было. Но потом вдруг осознал, что был глуп. Я встретил тетушку и дядюшку, снова пришел сюда, к дяде Ли. И жизнь, она изменилась. 3 года я был словно не живой. Я не помню как они прошли, но помню как калечил себя и причинял боль. Я мучил и убивал себя. Поэтому, когда мы стояли на балконе, я сказал тебе, чтобы ты не делал из меня бога. Сынмин, я — грешен.

— Нет, — чуть ли не выкрикнул Сынмин. — Ты не грешен. Не говори мне таких вещей. Ты — мое божество.

Чонин рассмеялся, отстранившись и снова взяв Кима за красивую руку.

Чонину нравились его татуировки. Они были очень красивы, нежны и возможно таили в себе необыкновенную и трогательную историю. А парень, который носил их, имел глубокую и добрую душу.

— Хорошо, хорошо, — прямо как в тот раз сказал он, посмотрев в милые щенячьи глаза напротив.

— А вот и мое вкусное кофе, — послышался голос дяди Ли, который появился в проеме двери держа в руках небольшой поднос. — Сынмин, наверняка Чонин уже достал тебя своими рассказами из книжек. Дай угадаю, сейчас он говорил тебе о Гоголе?

— Ему не понравился «Тарас Бульба» и он жаловался мне, — улыбнулся Ким, точно зная, что они с Чонином еще поговорят позже. — Рассказы и впечатления хена я готов слушать вечно.

— Вот как, — ответил мужчина, поставив поднос на столик и присев на стул напротив них. — Чонин, а парень-то стальной. Цени.

— Когда это я тебе жаловался? — изумился Ян. — У меня просто мурашки были от концовки.

— Только что, — пожал плечами Ким, и получил легкий удар по спине.

— Когда-то давно Чонин каждый раз делился со мной впечатлениями после прочитанной книги. Он даже рассказывал об этом всем посетителям, когда они спрашивали хороша ли эта книга. Я думал он распугает их, но после его искренних и честных эмоций покупателей становилось гораздо больше, — мужчина говорил об этом с любовью и гордостью. Он так скучал по Яну.

Сынмин рассмеялся.

— У хена очень много книг дома.

— И все они валяются в разных частях квартиры, — предположил Ли, а как только увидел удивленный взгляд Сынмина, то шокировано вскрикнул. — Неужели я угадал?

Они засмеялись, а Чонин растерянно глянул на них не зная как себя защитить.

— Он всегда засыпал в магазине, а на утро я находил его заваленного в книгах среди стеллажей и коробок, — продолжил Ли.

— Но больше всего мне нравилось, когда вы угощали меня кофе по утрам, — вспоминал Чонин, взяв горячую чашку в свои руки. — Оно самое вкусное.

Мужчина кивнул.

— О, а что это? — взгляд Яна был прикован к книге, лежащей на столике, и он сразу же потянулся к ней. — Неужели это «Призрак Оперы»? — восторженно проговорил он, проведя рукой по обложке.

— О нет, — испуганно прошептал мужчина. — Сынмин, пожалуйста, забери это у него.

— Почему? — недоумевал Ким.

— Вот я все еще не понимаю. Этот Эрик...

Мужчина забрал у Чонина книгу и спрятал ее за своей спиной.

— Я слышал это уже больше сотни раз. Пожалуйста, расскажи о Кристине и Эрике Сынмину, когда вы останетесь с ним наедине, — любезно попросил он.

— Хорошо, — кивнул Чонин, отчаянно опустив голову.

Из-за этой книги он очень много злился и жаловался тетушке и дяде Ли на Эрика и Кристину. Тетушка конечно не понимала о ком он говорит, но сказала, что любовь может быть разной и это вполне нормально. Чонин с ней не соглашался, и твердил, что Призрак возможно не любил Дае. Тетушка же говорила обратное. Но никто так и не разгадал, что на самом деле чувствовал Эрик.

Если они вдруг снова заведут эту тему, то Чонина понесет, и Ли в этом уверен.

— Пейте лучше кофе.

Уголки губ Сынмина почти незаметно поднялись. Он готов был скупить Чонину весь книжный магазин, дабы с удовольствием слушать его жалобы или восхищения после каждой прочитанной книги.

***

Скучная лекция, душная аудитория и злой Хенджин. Сынмин уже так привык к этому, что не представляет свою жизнь без такого интересного круговорота.

А ведь жизнь такая сложная, такая ужасная. Но все же такая же прекрасная и восхитительная, что Сынмин начинает немного задумываться о ее смысле.

— Блять, — вдруг шипит Хенджин, сбрасывая вызов.

— Что такое? — интересуется Сынмин, подперев голову рукой.

— С девушкой расстался, а она все звонит и звонит мне, — вздохнул Хван и раскрыл тетрадку с конспектами. — Она, конечно, очень хорошая...

— А почему тогда бросил ее? — не понял Ким, зевнув.

— Просто, бывает, смотришь ты на человека и понимаешь, что это не твой. Что он тебе не подходит. Он приятный, красивый, общительный. Но не твой.

— А как определить, что он тебе не подходит или подходит? — вскинул брови Сынмин.

— Я не знаю как это объяснить. Ты сам это поймешь, твое сердце тебе подскажешь. Потому что с ним тебе даже дышать станет легче, с этим человеком ты совсем не захочешь расставаться, потому что тебе с ним будет приятно и комфортно. Но что самое главное, тогда ты поймешь, что захочешь защитить его от всех невзгод и прожить с ним долгую и счастливую жизнь.

— Нихуя не понял, — с каменным лицом проговорил Сынмин и положил голову на парту.

— Да потому что ты тугодум! — рассердился Хенджин. Он ему тут важные вещи говорит! А этот олух! Ничего ему Хенджин больше объяснять не будет.

Сынмин отвернулся от Хвана и почти незаметно улыбнулся.

Он уже нашел своего человека. Ему незачем переживать.

— Кстати, как твой парень? — поинтересовался Хенджин.

— Парень? — удивленно уставился на него Сынмин.

— Ну да. Чонин.

Хенджин снова свалился со стула, когда Сынмин пнул его ногой и отвернулся, как ни в чем не бывало, делая вид, что спит.

Ну а чего Хенджин его провоцирует?

— Вот убдюдок, — прорычал Хван, и неловко улыбнулся когда на них обратила внимание вся аудитория, а после наклонился к Киму и прошипел. — Совсем ахуел что ли?

— Что за бред ты несешь? — нахмурился Ким, а сам ведь в душе радовался и смущался.

— Бред? — вскинул бровь Хенджин, недоверчиво глянув на друга. — Вы сегодня в универ держась за ручки пришли. Он тебя провожает? Теперь все знаю что ты гей.

— А мне плевать, — сказал Сынмин, подняв голову.

— Так значит ты не отрицаешь, — подловил его брюнет.

— Я рассказал ему.

— Что? — не понял Хенджин.

— О себе, об отце и Минхёке, — тихо шептал Сынмин, глядя на учебник французского.

Хенджин открыл рот в оцепенении и уставился на друга. Сынмин смог открыться кому-то еще. Смог рассказать о переживаниях и боли. Хенджин никогда бы не смог подумать...

— Что он сказал? Если он отвернулся от тебя, то я ему...

— Он сказал, что верит мне. Сказал, что мы справимся вместе и моя мама будет улыбаться, — перебил его Ким и улыбнулся. Какой же Хенджин все таки хороший друг.

Хван расслабился. Он не ошибся в Чонине и очень рад этому. Но если бы Чонин так же плохо, как и Минхёк поступил бы с Сынмином, Хван бы ему этого не простил. Но похоже, Сынмин уверен в Чонине и полностью ему доверяет. Раз так, то и Хенджин тоже.

— Прости за тот раз, — вновь сказал Сынмин.

— Прекрати, — чуть не повысил голос Хенджин. — Это в прошлом. Ты не виноват. Каждый раз извиняешься, когда вспоминаешь об этом.

— Но несмотря на все случившееся ты все равно простил и пустил меня к себе.

Сынмин помнит это, помнит как Хенджин протянул ему свою руку помощи, когда все отвернулись от него посчитав наркоманом.

— Как я мог тебя не пустить? — закатил глаза Хенджин. — Ты сидел у меня под дверью и рыдал навзрыд. Всех соседей разбудил, чудовище.

— Пошел нахуй, — буркнул Сынмин. — И спасибо.

— Купишь мне паровой пирожок и окупишься.

— Совсем охренел уже!

И все таки пирожок Сынмину пришлось купить. Даже два.

Во время перерыва они зашли в ближайшую студенческую столовку и Хенджин побежал к витринам выбирать самый вкусный и большой.

Конечно же он не собирается транжирить Сынмина, но ведь Киму несложно потратить для своего друга совсем чуть-чуть денежек.

— Вот эти! — довольно улыбнулся Хенджин, указывая пальцем на один пирожок с фасолью и другой с капустой.

— Вот уебище, — нахмурился Сынмин и достал кошелек. — Заверните, пожалуйста, вот эти два!

— Мда, — протянул Хенджин, скептически посмотрев на него. — А если бы Чонин попросил тебя их купить?

Сынмин протянул руку за пакетом и поблагодарил.

— Купил бы 10. Или 20. Нет, все, — уверенно произнес он, после сунув другу пакет.

И как это Хенджин не догадался. У Сынмина ведь на лице все написано.

— Благодарю, — любезно ответил ему Хенджин. — Ходячее недоразумение.

— В следующий раз сам себе пирожки покупать будешь. Вымогатель.

— Зачем? У меня ведь есть мой замечательный друг, — набив щеки бормотал Хван.

— У меня тоже. И недавно напившись он чуть не заблевал такси! — присаживаясь за маленький столик у окна, ехидно улыбнулся Ким.

— Пошел в пизду! — прорычал на него Хенджин. — А! Точно! Вам же, сударь, нахуй надо!

— А ну отдай пирожок! — чуть не пришиб его Сынмин.

— И не подумаю, — ухмыльнулся Хенджин, и вдруг нахмурившись посмотрел куда-то за спину друга.

— Какой же вы вредный, уважаемый, — буркнул Сынмин, а заметив недовольное лицо Хенджина вскинул бровь. — Что такое?

Он проследил за его взглядом обернувшись, и как оказалось за соседним столиком сидел Минхёк со своей компанией друзей. Сынмин вздохнул.

Да, они учатся в одном институте, только Пак второкурсник, а Хван и Ким уже на третьем, и пересекались они не раз. Между ними дружба уже давно закончилась. От той великой троицы остались лишь двое. Двое, которые еще со средней школы помогали друг другу и крепко держали за руку. А вот третий. Он бросил их и сбежал. И никто не знает почему, точнее не знает только Сынмин. Хенджин же уже давно обо всем догадался.

— Не смотри и не ходи, — мрачнее тучи сидел Хван. — Это из-за него с тобой все так вышло, а ты все еще пытаешься с ним заговорить.

— Он не виноват, — прошептал Ким, но уже сомневался в своих словах. — Он все еще мой... друг.

— Он был им, — отрезал Хенджин. — Сейчас все иначе.

— Ты прав, — кивнул Ким. — Не буду.

И все бы ничего, если бы один из друзей Минхёка вдруг не заговорил.

— А это там не Сынмин напротив? Тот, мрачный? Минхёк, вы вроде раньше дружили.

— Не обращай внимание, — проговорил Хенджин, откусив кусочек пирожка. — Ебал я их в зад и приятного мне аппетита.

Сынмин рассмеялся.

— Жуй шустрей. Нам еще с вами одну пару просидеть надо, сударь.

— Как говорил Великий Король Хван Хенджин l: «Не торопитесь пока принимаете пищу, а то сдохните, мои подданные», — цитировал Хенджин, подняв палец вверх, а сам чуть не подавился. — Уважаемый человек в истории был, между прочим.

Сынмин закатил глаза.

— Да, и сам помер от переедания.

— Неправда, — возразил Хван, покачав головой. — Он узнал, что его друг гей и поэтому умер от горя и одиночества, оставшись брошенным, — трагично проговорил он.

— Стоит ли мне позвонить той девушке? — закусил губу Сынмин, довольно глянув на него.

— Нет, — вскочил Хенджин.

— Не позорь меня тогда, — фыркнул на него Ким.

— Подумаешь, — сморщился Хенджин. — Я доел! Теперь купи мне кофе!

— Обойдешься!

Два парня собрались уходить, как кто-то окликнул их.

— Эй, Ким Сынмин.

Ким спокойно обернулся, пока Хенджин наевшись устало зевнул.

— Что? — спросил Сынмин, с бесстрастным выражением лица бросив на них свой взгляд.

Обычно все в институте боятся с ним заговорить, считая Кима немного пугающим и отстраненным, но этим его не удивить. Сынмин и сам рад не заводить с другими разговор. А уж поддерживать общение тем более.

Спасибо, расточителя Хенджина ему достаточно.

— Я слышал, ты мутный тип, — вдруг сказал тот, голос которого звучал еще тогда, когда Хван и Ким сидели за столиком.

Хенджин хотел вмешаться, но вдруг бросил взгляд на Минхёка, который испуганно спрятал глаза. Стало все ясно.

Хван покачал головой.

— Раз ходят такие слухи, то видимо так и есть, — холодно ответил Ким.

— Не отрицаешь, — облизал губы другой. — Говорят, и семья у тебя такая же. А ведь на вид приличные люди.

— Ну и что ты хочешь этим мне сказать? Не ходил вокруг да около. Говори прямо. Я ведь перед тобой.

Два парня засмеялись, встав с места. Они сидели рядом с Минхёком, но тот продолжил сидеть на своем месте, отведя взгляд в сторону.

— Говорят, твой отец изнасиловал твою мать, в итоге она забеременела и ему пришлось на ней жениться. Вот я думаю, какого ей было рожать тебя? — с усмешкой и презрением шептал парниша.

В столовой вдруг повисла тишина, а на бесстрастном выражении лица Кима появилась легкая улыбка. Парни удивленно уставились на него, а после испуганно попятились назад, понимая, что сами напросились на неприятности.

— Вот же сукин сын! — выругался Сынмин, прежде чем врезать одному из них.

Все еще не было ясно зачем люди лезут в чужую жизнь. Зачем обсуждают семью и самое главное пытаются достать до души и сделать ей больно. Разве это приносит им удовольствие?

На самом деле людям всегда была интересна чужая жизнь, нежели своя. Они дотрагиваются до чьей-то души, причиняют боль своими гадкими словами и упиваются ею. Упиваются чужим горем, которое приносит им радость и наслаждение.

В действительности же кара настигнет каждого. Поэтому не стоит касаться чужой души, когда вот-вот можешь лишиться своей собственной.

Минхёк в спешке собрался встать и уйти, но Хенджин положил ему руку на плече и усадил обратно.

— Вот мы и встретились, мой дорогой друг. Давайте-ка посмотрим, а потом уже и решим как нам с вами быть. Повесить или голову с плеч? Как вам удобно, дорогой мой.

— Хенджин хен... — испуганно прошептал Пак, не оборачиваясь на старшего. — Это не я. Я ничего им не говорил. Они вдруг сами...

— Прикрой свой рот. Я тебе уже давно не верю. Ты ведь как крыса, — нагнувшись, прошептал Хван ему на ухо. — Знаешь, Минхёк, я ведь не глуп, уже давно все понял. Скажи же, зачем ты так Сынмина подставил? Из-за того, что его отец продвинулся по должности, а твоего вышвырнули за взятки? Так ведь?

— Н-нет! Хенджин! Я не...

— Тогда почему после того, как ты попросил у него помощи все так вышло? Он ведь помог тебе, после операции находясь в слабом состоянии помог! Даже за решеткой пару дней просидел из-за тебя. А сам ты, почему сбежал от нас? Стыдно? — Хенджин сжал его плечо. — Ты ведь завидовал, злился и вдруг понял, что нашел выход, так? И все же, тебе не кажется, что ты поступил подло?

— У меня не было выбора! Я хотел лишь жить хорошо! В счастливой семье, где все счастливы и обеспечены, — вскричал Пак.

Сынмин холодно посмотрел в сторону Минхёка, когда другие два парня назвали его сумасшедшим и, получив пару ударов по лицу и обеспечившись кровью из носа, покинули помещение.

Сынмину было больно и обидно.

— Я думал, мы друзья, — огорченно прошептал он глядя ему в глаза. — В прочем, теперь это, наверное, уже не важно.

Сынмин подошел к его столику, когда Хенджин встал за его спиной, положив ладонь на плече Кима.

Минхёк боялся его, затаив дыхание на месте.

— Наши дороги, как оказалось, уже давно разошлись. Теперь не трогай меня, мою семью и моих близких, и живи обеспечено, — он повернулся к Хенджину и вдруг замер, вспомнив что-то. — А. Живи счастливо, Минхёк.

— Сынмин, все не так... — пытался оправдаться Пак, вскочив с места. — Я правда старался быть хорошим другом для тебя. Для вас.

— У тебя не получилось, — ответил ему Хенджин, зачесав назад свои красивые черные волосы. Сынмин же не обратил на его слова никакого внимания. — Пойдем, пара скоро начнется, — после повернулся он к другу.

— Теперь уже ты должен мне кофе, — улыбнулся ему Ким. — Надо спросить у хена какое он пьет. Может карамельный латте? Ему оно подходит.

При упоминании Чонина его глаза всегда ярко блестят и он забывает обо всем плохом, что Хенджина даже в дрожь бросает и немного пугает такой Ким со странной улыбкой на лице и щенячьим взглядом.

— Задолбал! Твой хен будет расстроен, когда узнает что ты подрался! — взвыл Хенджин.

— Так я не скажу ему!

— Так он сам увидит! Да у тебя же костяшки рук разбиты и с губы кровь течет. Тебе что, тоже заехали?

— Я тебе не стальной же!

— Ты просто идиот!

— Помог бы мне, балбес!

Минхёк не зная как быть, просто стоял на месте, наблюдая за двумя счастливыми удаляющими спинами. Он думал, что в его жизни все наладиться, но все вышло совсем наоборот. Он думал, что жизнь Сынмина и его семьи превратиться в сущий кошмар. Думал, что он останется один и будет несчастен.

В итоге в одиночестве и несчастье остался лишь сам Минхёк.

Сынмин шел с прямой спиной и весело шутил со своим единственным лучшим другом. Он был красив, очарователен, как завидовал ему Минхёк, и самое главное, встретив особенного человека, счастлив.

Иногда вы смотрите вперед и боитесь того, что может ожидать вас там. Тогда просто оглянитесь назад и посмотрите, что все плохое уже позади. Вы прошли через многое, поэтому не бойтесь делать шаг навстречу вашему будущему. Даже если вы будите идти по темной улице с разбитыми фонарями, кто-нибудь для вас их обязательно починит. А может быть и вы сами это сделаете. В любом случае путь ваш окажется светлым и широким.

— Я буду жаловаться на тебя Чонину!

— Мой хен поверит только мне!

— Да ты же уебище! Тебе повезло с Чонином, а Чонину не повезло с тобой!

— Ты сейчас без зубов останешься.

— А у меня знакомые стоматологи! Валяй!

***

Уильям засмеялся, услышав Чонина по ту сторону трубки, который в спешке перебирал и лично проверял все документы, на некоторых из них ставя собственную роспись.

— Почему вы смеетесь? — изумился Ян.

— Я просто удивился, — хохотал Лиам. — Мой мальчик впервые прогулял работу из-за человека, который ему нравится.

Щеки Чонина покрылись красным румянцем.

— На самом деле это действительно так, — не отрицал Ян.

— Я очень рад, что ты разобрался в своих чувствах, — улыбнулся Броун.

— Ах, — смущенно опустил взгляд Чонин. — Мы стали намного ближе за эти два дня. Но порой он говорит такие вещи, которые заставляют мое сердце трепетать и я не знаю что ответить на них. Я не знаю, что он чувствует. Возможно для него я лишь старший брат или хороший друг. Но для меня он...

Чонин не мог продолжить. Для него Сынмин оказался целой вселенной и своим самым уютным миром.

— Подожди немного, — успокоил его Уильям. — А потом приезжайте венчаться к нам в Канаду.

Чонин подскочил на месте, выронив ручку.

— О, нет, нет, нет. Это... Мы... Уильям!

Броун рассмеялся.

— Очень надеюсь, что все дойдет именно до этого, — ответил он.

Чонин хотел ответить что-то все отрицающее и более убедительное, но в кабинет постучали.

— Войдите.

С этой фразой внутрь влетел со стопкой папок в руках новый секретарь и помощник Чонина, которого ему предоставил как раз таки сам Уильям.

— Директор Ян, — обратился он к Чонину, а заметив и улыбчивого Уильяма в телефоне не забыл поздороваться и с ним. — Директор Броун.

— Что такое, Горден? — поинтересовался Чонин, подняв ту самую ручку, которая минутами ранее упала на пол от слов Уильяма.

Еще бы чуть-чуть, но вместо этой ручки мог оказаться сам Чонин.

— Зачем вы сегодня пришли? — неожиданно сказал парень.

Чонин удивленно уставился на него, а Уильяма это казалось немного позабавило.

— В каком смысле?

— Вы не даете мне ничего делать. Стараетесь выполнять все сами. Но сегодня, — он бодро посмотрел на Чонина. — Сегодня я сделал столько работы и был так счастлив. Директор Ян, простите меня за такую наглость, но задерживайтесь почаще!

— Поверь, Горден, теперь Директор Ян будет задерживаться каждый день, — вмешался Уильям, ехидно улыбнувшись.

И вот этот мужчина прямо сейчас нагло подшучивает над Яном и заставляет его смущаться и заикаться.

Чонин хотел ударить себя по лбу, заметив недоуменное выражение лица Гордена, и немного засуетился.

— Уильям, кажется вам пора. Созвонимся вечером. Всего доброго!

— А? Что? Уже?

Не успел Броун хоть как-нибудь среагировать, как Чонин уже завершил вызов.

— Горден, — обратился он к парню наконец спокойно выдохнув. — Я не даю тебе много работы, потому что ты сам еще стажер и учишься. А это вдвойне тяжелее. Я прекрасно понимаю, что ты молод, но у всех есть свой предел. Я не хочу тебя переутомлять.

— Директор Ян, — немного возразил парень. — Я тоже прекрасно вас понимаю, но также считаю, что это нечестно, когда вы забираете всю работу себе. Мы ведь ваши подчиненные, мы должны выполнять ее вместо вас.

— Тогда и это будет казаться мне нечестным, — перебил его Ян.

И откуда у молодых людей столько отваги, сил и эмоций?

— Тогда стоит разделить все поровну.

— Хорошо, — вздохнул Чонин устало потерев виски, а после улыбнулся. — Мы так и поступим. Я точно уверен, что ты не оставишь это просто так.

— О боже мой! Директор Ян, вы как небожитель! — воодушевился Горден, подпрыгнув на месте.

— Это не так, — покачал головой Чонин. — Покажите мне работу, которую вы выполнили сегодня.

— С удовольствием!

***

С приходом холода стало рано темнеть, поэтому уже к шести часам вечера начало смеркаться, а на улицах зажглись яркие и красочные фонари.

Чонин только вышел из офиса и поежился от холодного ветерка, щекочущего щеки.

Погода не была хорошей и это было неудивительно. Ноябрь напоминал, что скоро придет холодная зима и пугал всех своими сильными дождями и темными тучами.

Медленно шагая к парковке Ян попутно проверял свой телефон на наличие новых сообщений, как вдруг его догнал Горден, ровняясь с ним шагом.

— Директор Ян, — привлек его внимание парень.

Чонин поднял на него взгляд и слегка улыбнулся.

— Что такое? — поинтересовался он.

— Можно совет? — неожиданно спросил секретарь.

Чонин всегда был плох в этом, но отказать никак не мог.

— Да, что тебя волнует? — остановился он, когда и сам Горден замер на месте.

Спустя пары секунд секретарь снова заговорил.

— Вы когда-нибудь чувствовали себя одиноким?

Эта тема была больной для Чонина, но с появлением Сынмина волноваться было не о чем, поэтому он мог спокойно беседовать на нее.

— Конечно, — кивнул Чонин не раздумывая. — Каждый человек хоть раз в своей жизни испытал это чувство.

— Меня окружают много людей, но я одинок. Такое может быть? — спросил парень, нервно теребя край своей куртки.

— Может, — спокойно ответил Ян. — Людей действительно много, но мало тех, кому ты можешь выговориться и не чувствовать себя как «alone in a room».*

— На самом деле меня мучают кошмары после последней сессии, и единственный человек которому я могу рассказать о своих снах - это моя близкая подруга.

Ян немного задумался, пока Горден опустил голову.

— Тогда, Горден, если у тебя есть человек, которому ты можешь рассказывать свои сны, ты не имеешь права называть себя одиноким, — сказал Чонин, выслушав его. — Такое иногда бывает, знаешь, когда ты устал или думаешь, что тебя никто не понимает. Но на самом деле это не так. Присмотрись к своему окружению. Если твоя подруга действительно хороший человек, то тогда ты точно не один.

— Вы действительно так думаете? Бред, — не поверил ему Горден. — Я просто делюсь с ней снами. Она...

— Я не знаю что ты чувствуешь и испытываешь на самом деле, но слушать меня или нет решать только тебе. Ты не один, Горден. — сказал Чонин, улыбнувшись ему.

— Хорошо, — кивнул парень, зная что будет правильным послушаться старшего. — Спасибо за помощь, Директор Ян.

— Я все равно ничего такого не сказал, так что не стоит меня благодарить.

— И все же...

— Хен, — неожиданно послышался рядом любимый голос, когда Чонин сразу же обернулся на его зов.

Сынмин надвигался к ним мрачнее тучи, поэтому Чонин слегка удивился такому настрою с его стороны и не мог вымолвить даже слова.

— Я пойду, — быстро ответил секретарь, после того, как встретившись взглядом с Кимом он побоялся за свою жизнь и с опаской сделал пару шагов назад.

— А? Да, до завтра, — попрощался Чонин, но секретаря уже не было на парковке и это событие вновь заставило Чонина забеспокоится.

— Сынмин, что та...

Сынмин быстро подошел к нему, схватив хрупкое запястье Чонина и потянув за собой к машине.

Его лицо было нахмуренным, челюсть зажата, а во взгляде горело злобное пламя ревности.

Ян поспешно зашагал вслед за ним, не ожидавший подобного, а также чувствуя дискомфорт внутри и недопонимание.

Что происходит? Что такое?

— Сынмин, потише, — прошептал он.

Ким вдруг замер на месте услышав его голос, словно пришел в себя и поспешно опустил руку Яну, шагнув от него назад.

Сейчас на его лице мелькала потерянность и чувство вины. Словно он совершил что-то ужасное, плохое и теперь наказывает себя и боится приблизиться к Чонину. Боится снова причинить ему боль.

— Прости, — прошептал он. — Прости.

— За что ты снова извиняешься? — не понимал Ян, схватившись за запястье, на котором моментально образовался небольшой синяк. У Чонина так обычно бывает, даже если он случайно заденет плечом стену. — У тебя что-то случилось?

— Прости, — Ким снова сделал шаг назад.

— Сынмин?

— Прости.

— Что такое? — не выдержал Чонин быстро подойдя к нему и обхватив ладонями лицо.

У Сынмина не хватило даже смелости посмотреть ему в глаза.

Чонин долго вглядывался, пока не приоткрыл рот в замешательстве.

— Ты что, подрался? Почему губа разбита?

— Прости.

— Хватит!

— Хен, я не должен был... Я был не прав. Я сделал тебе больно, — осторожно коснувшись его ладоней прошептал Сынмин.

Он чувствует себя мерзко за то, что не смог сдержать себя увидев рядом с Чонином еще кого-то. Ведь увидев его с этим парнем он вдруг почувствовал бурю непонятных эмоций, которые сильно ударили его в голову и он приревновал Чонина, наверное, к просто его другу.

— Не так уж это и больно, — мягко сказал ему Чонин, погладив щеку.

— Все равно так не должно быть. Понимаешь, когда ты дорожишь человеком, то не должен причинять ему боль. Но что сделал я? Я причинил тебе боль прямо сейчас, — все еще не успокаивался Ким, не поднимая глаз. — Я приревновал тебя, но я не должен был так поступать. Я идиот.

Тонкие руки осторожно обвили талию Кима, а голова мягко упала ему на плече.

Чонин вздохнул, кажется когда как в то время Сынмин совсем разучился дышать.

— Мы оба идиоты, — сказал ему Ян. — А это был мой секретарь. У нас чисто рабочие отношения, так что не стоит ревновать меня к нему. Да и вообще не стоит. Я ведь всегда думаю только о тебе.

Сердце Сынмина бешено заколотилось, а воздух покинул легкие. Ким чувствовал что вот-вот потеряет сознание, но продолжал стоять и внимательно слушать самого прекраснейшего человека на земле.

— Сынмин, — Чонин отстранился от него, взяв за руку. Этот ребенок с щенячьим взглядом греет ему душу. — Не вини себя. Ничего страшного не произошло. Если бы я увидел тебя с кем-то другим, то тоже бы разозлился. Не думай, что я такой мягкий. Я тоже умею злиться.

Сынмин успокоился после его слов, но все еще чувствовал себя ужасно. Сейчас он был похож на своего отца и это было очень мерзко. Сынмин не знает как быть, как исправить все это. И пусть Чонин простил его, Сынмин себе эту грубость простить не может.

Ким кивнул, опустив голову и уставился на хрупкое запястье, которое виднелось из-под рукавов бежевого пальто.

— Болит? — он потянулся к нему, когда Чонин отрицательно помотал головой. — Я обещаю, что больше никогда не причиню тебе боли. Правда, поверь мне. А если даже посмею, то гореть мне в аду.

— Я тоже должен пообещать тебе об этом. Но не говори мне таких вещей. Ты не плохой. Ты очень хороший человек, поэтому в ад никак не попадешь.

Сынмину слышать это важно.

— Знаешь, — вдруг заговорил Чонин, у которого в душе запорхали бабочки и также, как и у Сынмина, расцвели прекрасные белые цветы. — Я подумал что, раз уж ты так часто бываешь у меня, то...

Впервые Чонин набрался смелости сказать подобное, когда щеки его вспыхнули огнем.

Сынмин терпеливо ждал, смотря на него.

— То, может ты переедешь жить ко мне?

Сынмин правда чуть не лишился жизни или просто дара речи в этот момент. Эмоции переполняли его и с горем сдерживая их Ким засмеялся, притянув Яна к себе и крепко обняв. Как же он радовался в душе. Какой же его хен все таки милый.

Чонин надулся на его смех, но обнял в ответ.

Было так спокойно, так хорошо на душе. Просто быть рядом с Чонином приносило Киму столько счастья и умиротворения.

Чонин действительно лекарство Сынмина от любой болезни, от грусти и печали, от боли и отчаяния, от ненависти и одиночества. Все это лишь только он. Он целая вселенная для Сынмина, свой уютный мирок и самый важный человек в его жизни. Сынмин любит его всем своим сердцем и готов любой ценой осчастливить Яна.

— Луна сегодня красивая, не правда ли? — Сынмин вновь бросил взгляд на небо, когда луна только выглянула из-за туч и накрыла их своим нежным сиянием.

Чонин обернулся, забыв про недавний разговор, завороженный прекрасным ночным небом, и вдруг прошептал:

— Такая красивая, что умереть можно.

Глаза Кима заблестели, а сердце сжалось еще сильнее. Он просто не мог больше сдерживать себя. Ему хотелось большего.

Осторожно взяв Чонина за подбородок он мягко коснулся его губ своими и вовлек в нежный и самый невинный поцелуй. Их первый, и конечно же, еще не последний поцелуй.

Чонин немного растерялся, но когда Ким обхватил ладонями его лицо, сам прильнул к нему поближе, отвечая на поцелуй немного робко и неумело, но искренно, отдавая ему все свое сердце.

_______________

Название главы "La sincérité est l'étape la plus importante vers l'amour" с французского переводится как "Искренность — самый важный шаг к любви".

*Вот гавнюк мелкий. Сам принес ему неприятности и сам сбежал. Да простят меня небеса, но пусть черти приготовят его в аду в котле и съедят. Господи, прости меня за такие слова.

*alone in a room — отсылка к песне группы Asking Alexandria «Alone in a Room/Один в комнате».