Декапитация
— Вот тебе загадка, Оливер.
Папу Джорданы зовут Брин.
Мы сидим за столом из темного мореного дерева. Стол на
шестерых, но ужин накрыт на четверых. Джордана сидит
напротив, рядом с отцом. Меня усадили с Джуд. Мы едим
ростбиф; хоть он и вкусный, прожевать его совершенно
невозможно. Я был вынужден проглотить нечто похожее
на большие комки шерсти. Морковь настолько переварена,
что расплывается на глазах. Брокколи удалась, а
жареный картофель напоминал хрустящие шарики
расплавленных соленых соплей. Для каждого положили
пробковую подставку под тарелку, и еще две — в центре
стола.
Джордана стонет и опускает голову.
— Пап!
— Джордана уже знает ответ, но загадка правда что надо.
Я киваю.
У Брина в точности такой нос, как я себе представлял.
Толстый и крепкий. Я мог бы засунуть большой палец в
его ноздрю. Опираясь на стол мясистыми руками, он
поворачивается ко мне.
— Значит так. Король хочет найти подходящего жениха
для дочери, прекрасной принцессы.
— Так — говорю я. Вот и все. Сейчас меня раскусят.
Пахнет духами, луком и немножко — собачьей шерстью.
— Как понимаешь, любой дурак из живущих в стране хочет
жениться на принцессе, и вот король придумывает
испытание для потенциального жениха. Если он выстоит,
рука принцессы достается ему; если нет — голову долой.
— Брин улыбается во весь рот. И Джуд тоже.
Синоним обезглавливания — декапитация.
Я рад, что заранее продумал свой прикид. На мне самые
темные мои джинсы и темно-синяя рубашка от «Эл-Эл-
Бин», которую мама привезла из Нового Орлеана.
— Испытание очень простое и призвано показать,
действительно ли человек, который хочет жениться на
дочери короля, испытывает к ней привязанность. У короля
мешочек, в котором лежит две виноградины. Одна белая,
одна красная. Понятно?
— Да, — говорю я и вспоминаю своего друга Райхана,
наполовину валлийца, наполовину бангладешца.
— Чтобы жениться на принцессе, всего-то надо достать
из мешочка белую, а не красную виноградину.
— Ясно, — говорю я, кажется, начиная понимать смысл,
— шанс выжить — пятьдесят на пятьдесят.
Брин и Джуд улыбаются. Брин тихонько кивает. На
Джордану я не смотрю.
— Ага, именно так. — На секунду он опускает взгляд и
смотрит на стол, на свою грязную тарелку и дугообразный
мазок в том ее месте, где он вытер подливу куском
жареной картошки. — И вот приходит первый жених,
чтобы пройти испытание. Опускает руку в и достает
красную виноградину.
— О нет! — восклицаю я.
— О да! И ему отрубают голову.
Я поднимаю брови, точно хочу сказать: как жесток этот
мир.
— Но он не знал одного: король, который слишком сильно
любил дочку, — при этом Брин хохочет и смотрит на
Джордану, у которой раздраженный вид, — положил в
мешок две красные виноградины.
Я чуть приоткрываю рот. Брин делает глоток вина из
своего бокала. Кончики пальцев Джуд трутся о ножку ее
бокала; он все еще полон.
— Много желающих пришли попытать счастья, но все
проиграли и, что неудивительно, лишились головы.
— И загадка в том, как пройти королевское испытание?
Я смотрю на Джордану и перевожу взгляд на Джуд. Ее
волосы — самое красивое, что в ней есть. Они как у
стюардессы.
— Никаких подсказок, — говорит Брин. — На кону его
жизнь.
Я стараюсь не думать о том, что таким, какой я сейчас,
Джуд меня и запомнит, когда ляжет в могилу.
Поначалу я решаю очистить виноградину, чтобы она стала
красновато-зеленоватого цвета; может, это спасет мне
жизнь, да и стоит ли слишком стараться ради девчонки?
Затем решаю испачкать ладонь замазкой, чтобы
виноградина, которую я зажму в ладони, окрасилась в
белый цвет. Но что-то подсказывает мне, что Брин на это
не поведется. Приходит мысль о том, не сразиться ли с
королем, сделав приемчик из регби и сбежав с принцессой
под мышкой. Я мог бы также достать обе виноградины и
разоблачить короля как мошенника.
Оглядываюсь в поисках подсказки. На телевизоре лежит
видеокассета: «Каррерас, Доминго, Паваротти — три
тенора: величайший концерт века».
Я смотрю на Джуд. Ее опухоль размером с виноградину.
Она немного накрашена, на губах розовая помада. У нее
голубые глаза и, что удивительно, большой прыщ у
виска.
— Не смотри на меня, сам догадывайся, — смеется она.
— Хмм, даже не знаю… жених мог бы достать обе
виноградины, и тогда все бы увидели, что король
обманщик.
— Нет, хотя идея хорошая. И очистить виноградину тоже
нельзя. Это Джордана придумала.
Он все еще смотрит на меня и ждет правильного ответа.
Мне хочется ответить: химиотерапия?
— Уууууу, — размышляю я.
Он разрешает мне подумать еще немного и наконец
говорит:
— Не придумал? Что ж, вот что сделал будущий принц.
Он достал виноградину из мешочка, сразу же сунул ее в
рот и проглотил. — Брин изображает, что проглатывает
виноградину, будто таблетку. — И говорит: вы можете
увидеть, какой цвет я выбрал, по оставшейся виноградине
— а она, естественно, красная.
— А, понятно! Очень умно, — говорю я.
— Теперь ты знаешь, что делать, — улыбается Брин, —
если вдруг соберешься жениться на принцессе.
Мы сидим уже давно. Я выпил бокал вина. Джордж с
родителями чувствует себя очень расслабленно.
— А помнишь, как мы зачали Джордану?
— Брось, Брин, ты смущаешь бедного мальчика. Ну да
ладно, рассказывай.
Разговаривая, они смотрят друг другу в глаза.
— Джордану зачали на пляже Трех Утесов, между теми
самыми Тремя Утесами.
Джордана становится похожа на маленькую девочку,
разинув рот, она чешет лоб. Глаза бегают, Джордана
отыскивает другую тему для разговора.
— Она слышала эту историю уже сто раз, но какая
красивая была ночь! Мы нашли безветренное место,
развели костер, бросили пару картофелин в кожуре. Луна
была почти полная…
— И там были летучие мыши, — прерывает его Джуд,
внезапно заинтересовавшись рассказом; ее голос дрожит,
в нем слышно возбуждение. — Они вылетали из скал и
кружились вокруг нас, как торнадо. — Кажется, это
первый раз, когда она говорит так живописно. Она
наклоняется вперед и кладет ладонь на руку Брина. — Мы
всегда думали, что ты сможешь видеть в темноте или
что-то вроде того, — произносит Джуд, глядя на
Джордану. Потом поворачивается ко мне и шепчет мне в
ухо: — Джордана наверняка не хочет, чтобы ты знал. — Ее
теплое дыхание доходит до моей барабанной перепонки.
— Когда она родилась, ее ушки были свернуты, как
пожухлые листья. Впечатляюще — она снова улыбается. Мне нравится
Джуд.
— Правое так и осталось, да, маленькая летучая мышка?
— замечает Брин.
— Пап! — недовольно восклицает Джордана. Ее правое
ухо и правда как у эльфа.
Джуд и Брин хихикают и улыбаются друг другу.
Интересно, это из-за опухоли или из-за вина они так
расчувствовались?
— Боже, — бормочет Джордана.
— Когда мы закончили, картошка в мундире как раз
пропеклась. Вкуснее картошки я в жизни не ел, —
вспоминает Брин. Картофель в мундире готовится сорок
пять минут. Кажется, мне есть чему поучиться у Брина.
Я жду, что на десерт он подаст виноград, но он
предлагает мне шоколадное мороженое. Я не
отказываюсь. Шоколадное мороженое черное снаружи, но
белое внутри. Не думаю, что это что-то значит.
* * *
Прощаясь, я не сообщаю Джордане, что уезжаю спасать
брак моих родителей. Наверное, и к лучшему. Она не
читала мой дневник после безвременной кончины Фреда, и
лишние переживания ей сейчас ни к чему. Хватит с нее и
маленькой опухоли.