Субмарина

Я передумал. Буду опять писать настоящий дневник, а

никакой не бортовой журнал. Мы с Джорданой

договорились, что ей можно будет читать мой дневник

при условии, что в будущем она не станет показывать его

нашим одноклассникам.

Я немного расчувствовался.

У нас с мамой был разговор. Ей, видите ли, захотелось

«поболтать». Мама знает, что у меня есть подружка, но

я пока не говорил ей, что это Джордана Биван. Когда я

иду встречаться с Джорданой, то родителям обычно

говорю, что пошел в кондитерскую. А они, небось,

подумали, что «кондитерская» - кодовое название для

героина. У мамы на лице выражение, понятное во всех

странах мира: «Ты ничего не хочешь мне рассказать?»

17.5.97

Слово дня: терзания - сильный дискомфорт, вызванный

чувством вины.

Здравствуй, дневник!

Здравствуй, Джордана!

Новости:

• Я обнаружил, что мастурбировать в темном шкафу

потрясающе. Особенно нравится тот момент, когда,

спотыкаясь, выходишь обратно на яркий дневной свет,

точно новорожденный. Как будто попадаешь в Нарнию [11]

.

• В последнее время родители постепенно свыкаются с

мыслью, что со мной можно говорить о чем угодно. Я был

очень аккуратен и продолжал для видимости

поддерживать режим «хорошо приспособленного к

социуму молодого человека». Вел бортовой журнал, а не

дневник. Завел девушку - кто бы мог подумать.

Но все мои старания пошли прахом сегодня днем. Мама

сидела за столом в гостиной с бокалом

слабоалкогольного коктейля, светящегося зеленым, как

криптонит [12] . Она сказала, что разговаривала с моим

терапевтом. Мол, наткнулась на него на нашей улице,

когда у него в машине сработала сигнализация.

Я тем временем был на кухне и делал себе «необитаемый

остров».

Знаменитый рецепт «необитаемого острова» от Олли Т.

Ингредиенты:

тростниковая хижина, 1 шт. (шоколадный кекс);

песчаный пляж, 1 шт. (яичный крем);

инвентарь: микроволновка, миска, ложка.

Мама сказала:

- Я беспокоюсь о тебе.

- Приятно слышать, - ответил я.

- Я говорила с доктором Годдардом, который живет

напротив, по поводу вашей с ним консультации.

- Угу.

- Очень мило с его стороны было подарить тебе ту

подушечку для поясницы.

Умный ход: она сообщила мне, что мой секрет раскрыт, но

вроде как не придала этому особого значения, тем самым

на сотую долю миллисекунды заставив меня поверить,

что у нас открытые, доверительные отношения.

- Послушай, мам, мне надо сказать тебе кое-что очень

важное.

Я решил, что в данной ситуации лучшее, что я могу

сделать - раскрыть ей какой-нибудь огромный секрет. Я

знал, что в глубине души она надеется, что тут есть

страшная тайна и что со мной произошло ужасное;

случившееся повлияло на формирование моей натуры, и

теперь выяснится, почему я такой странный. Потом, если

она почувствует мою откровенность, то наверняка

выложит все о семейных скелетах в шкафу.

Подобно великим ораторам, я поднялся и, произнося свою

речь, ходил кругами вокруг обеденного стола. Вот что я

рассказал:

- Помнишь, мам, когда Кейрон в последний раз приходил

в гости? Мне тогда было одиннадцать, а ему семь. У него

верхний зуб торчал, так что губа постоянно

приподнималась, как у Элвиса. Вы с его мамой пили кофе

в гостиной, а мы сидели в комнате, где пианино.

Мы с ним играли в игру «холодно - горячо». Только вот

я так и не придумал, что именно я хочу, чтобы Кейрон

искал. Я заставил его открыть папин футляр со скрипкой.

Поднять крышку пианино. Обыскать шкаф, где мы хранили

настольные игры, и сунуть руку в мешочек с фишками для

скрэббла [13] . Залезть в банку с костями, домино и

мячиками для гольфа. А потом я лег на ковер, расставив

руки и ноги, как морская звезда. И каждый раз, когда

Кейрон приближался ко мне, говорил «теплее», пока

наконец он не сел передо мной на колени и не положил

руки мне на грудь. «Тепло», - объявил я. Он пошарил у

меня в волосах. «Заморозки», - сказал я. Он снова

коснулся моей груди. «Оттепель». Положил руку на

живот. «Пригрело». Тогда он опустился к правой ноге.

«Холодно». К левой. «Льдышка». Пока ему уже некуда

было двигаться. Тогда он зажал бугорок в моих штанах

обеими ладонями. «Магма», - произнес я. Когда он

положил пальцы на молнию, я сказал: «Тепловой

удар». Когда расстегнул молнию - «жерло вулкана».

Он, посмотрел на меня: вид у него был немного

неуверенный. А потом сунул вспотевшую руку мне в штаны

и достал член. «Горячо», - сказал он.

Пожалуйста, не сердись, мам. Я кончил на наш турецкий

ковер. Кейрон спросил: «Что это?» «Это клей. Вроде

суперклея». «Люблю суперклей, сказал он и намазал

себе руки. - Он отклеивается, как шкурка».

После мне не хотелось ничего, только смотреть на розетку

на потолке. Кейрон сел мне на грудь и стал скармливать

мне мою же сперму с пальцев, смеяться и говорить:

«Сейчас у тебя горлышко-то склеится!»

Джордана, если ты это читаешь, правда в том, что я даже

не знаю, какая сперма на вкус. И матери я ничего такого

не рассказывал. Я просто придумал этот монолог.

Дневники так доверчивы.

На самом деле наш с мамой разговор длился намного

дольше. Кажется, мы разговаривали несколько часов, и я

пил сладкий чай. Она хотела знать, все ли со мной в

порядке, поговорить о моих эмоциях. Мама спросила, не

тревожит ли меня что. Я ответил, что меня тревожат

многие вещи: глобальное потепление, выпускные

экзамены и девчонки. Она, кажется, купилась. Обняла

меня, поплакала и сказала, что любит, а еще назвала

карапузиком.

Ну, я пошел,

О.