48
Три года назад.
12.03.2019
Утро было самым обычным.
Солнце лениво пробивалось сквозь кухонные шторы, на столе стояли тарелки с омлетом, мама наливала чай, папа листал новости в телефоне, а брат лениво ковырял вилкой еду.
Мы сидели вместе. Четверо.
И всё казалось таким устойчивым, таким правильным.
— Делечка, — мама посмотрела на меня чуть прищурившись, с той самой хитрой улыбкой, которую я так хорошо помню. — А если бы, к примеру, у папы появилась другая жена. Ты как бы на это отреагировала?
Я тогда даже не задумалась.
Улыбнулась.
— Смотря какая она, — пожала плечами. — Если лучше тебя — то хорошо. Если хуже — я бы заставила его к тебе вернуться.
Мама рассмеялась — звонко, легко — и поцеловала меня в макушку.
— Вот это характер, — сказала она.
Папа фыркнул, но тоже улыбнулся.
Тогда всё было просто.
***
Спустя полтора года я почти перестала думать о ней. Не потому что забыла. А потому что вспоминать было слишком больно.
Но в тот день что-то внутри дрогнуло.
Как будто предупреждение.
Папа вернулся домой не один.
Я стояла в прихожей, когда открылась дверь. Сначала увидела его плечо, потом — её руку в его ладони.
Девушка. Высокая, аккуратно одетая. Лицо свежее, почти детское. На вид — старше меня года на два, не больше.
Она улыбалась.
Папа выглядел... взволнованным.
— Адель, — произнёс он, увидев меня. — Знакомься.
Он слегка подтолкнул её вперёд.
— Это Диана. Моя невеста.
Слово ударило сильнее, чем пощёчина.
Невеста.
Я медленно подняла брови.
— Кто там на похоронах клялся, что никогда больше не поженится? — спокойно спросила я. — Не думала, что ты настолько плохой.
Он вздрогнул.
Диана неловко опустила взгляд.
А я просто развернулась и ушла в комнату.
Я до сих пор помню тот день.
Голос папы, срывающийся от слёз:
«Никогда, никогда я не предам тебя, Настенька! Единственная на всю жизнь будешь только ты!»
И вот теперь — невеста.
Я села на кровать, уставилась в экран телефона.
Хотелось сбежать.
Написать Кислову. Просто уйти из дома, чтобы не видеть этого.
И в этот момент пришло сообщение с незнакомого номера.
«Адель, срочно. Нас он не слушает, может тебя послушает. Пригоняй на бухту».
Я нахмурилась.
«Кто это?»
Ответ пришёл почти сразу.
«Мел. Приходи быстрее».
Сердце неприятно кольнуло.
После вчерашнего мне и так было тяжело. Драка. Его злость. Это странное, резкое объятие.
Я натянула толстовку, джинсы, взяла только телефон.
— Ты куда? — крикнул папа из кухни.
— Гулять, — бросила я, не оборачиваясь.
_____
Через пятнадцать минут я уже шла по песку к бухте.
Ветер с воды бил в лицо, небо было серым, тяжёлым.
Как только я подошла, Ваня сразу заметил меня.
— Че за крайности, пацаны? — раздражённо бросил он. — Чуть что — сразу к Адельке? Адель, успокой, Адель то, Адель се... Я уже сказал — дуэль будет!
Я остановилась.
— Кислов... — начала я.
— Слышь, даже не начинай, — он шагнул ближе.
Взгляд злой, почти бешеный.
Он весь был на нервах. Плечи напряжены, дыхание тяжёлое.
— Меня это ещё вчера достало, — он резко повернулся к остальным и двинулся на Хенкина, но Гена встал перед ним.
Ваня оттолкнул его, пнул песок.
— Расходимся! — рявкнул он.
Я подошла ближе.
Меленин стоял с пистолетами в руках. Настоящими. Не игрушками.
Боря смотрел в землю.
— Я ещё вчера извиниться пытался, — тихо сказал он.
Рядом какой-то странный мужик, похожий на местного философа-бомжа, громко произнёс:
— Нет ничего такого, чего нельзя было бы простить!
— Свалил, доктор! — крикнул Ваня.
Я выдохнула и пошла к нему.
— Слышь, Кислый, — сказала я спокойно. — Ты че важный такой стал? Решил, что так возьмёшь и с ментанышем постреляешься?
Он резко посмотрел на меня.
— Ты сначала со мной постреляйся, — продолжила я.
— Я че, еблан, с тобой стреляться? — тяжело дыша, ответил он.
Злость в нём кипела.
— А с чего ты взял, что нормально стреляться с Хенком? — спросила я. — Думаешь, от этого ты умнее станешь?
— Он не девчонка.
— По поведению девчонка больше ты, чем я.
Он прищурился.
— Это ты на че намекаешь?
Я улыбнулась.
— На то, что только самый слабый соглашается на такое.
Секунда тишины.
Он выругался и пошёл обратно к пацанам.
Я осталась в стороне.
Они снова сцепились словами. Потом толчок. Потом ещё один.
И вот уже кулаки.
Никто не разнимал.
Тот «доктор» философски кивнул:
— Так будет лучше.
Я не стала смотреть.
Развернулась и пошла прочь.
Песок хрустел под кроссовками. Ветер бил в спину.
По дороге я написала Ване:
«Я же говорила, что всё можно решить кулаками».
Я знала — до дуэли не дойдёт.
Они подерутся, выдохнутся, разойдутся.
***
Я лежала на кровати, уставившись в потолок. В соседней комнате папа тихо разговаривал с Дианой — их голоса звучали приглушённо, но сам факт её присутствия давил сильнее любого шума.
Телефон завибрировал.
Кислов.
Я открыла диалог.
Ваня:
Ты довольна?
Я нахмурилась.
Я:
Чем именно?
Пауза. Две серые галочки. Потом «печатает...»
Ваня:
Тем, что всё опять по-твоему вышло
Я усмехнулась. Села на кровати.
Я:
По-моему? Вы сами начали драку
Ответ пришёл почти сразу.
Ваня:
Если бы ты не лезла, всё бы решилось нормально
Я закатила глаза.
Я:
Нормально — это с пистолетами? Серьёзно?
Долгая пауза. Потом короткое:
Ваня:
Ты не понимаешь.
Я почувствовала, как внутри закипает.
Я:
Так объясни. Или проще строить из себя героя?
Он не отвечал почти минуту. Я уже хотела закрыть чат, когда пришло сразу несколько сообщений подряд.
Ваня:
Ты всегда так делаешь.
Влезаешь, командуешь.
Думаешь, что знаешь, как правильно.
Я медленно втянула воздух.
Я:
Я просто не хочу, чтобы ты творил хуйню
Ответ был резким.
Ваня:
Мне не нужна нянька.
Сердце неприятно кольнуло.
Я:
Я не нянька
Ваня:
А ведёшь себя как она
Я смотрела на экран. Буквы расплывались, но злость держала чётко.
Я:
Если бы тебе было плевать, ты бы не писал.
Секунда. Две.
Ваня:
Мне не плевать. Меня бесит, что ты думаешь, будто без тебя я никто
Это уже было больнее.
Я:
Я так не думаю
Ваня:
Думаешь. Смотришь на меня как на долбоёба, который сам ничего решить не может
Я резко встала с кровати. Прошлась по комнате.
Я:
Если бы ты мог решать — не было бы ни дуэли, ни цирка сегодня
Пауза.
Очень долгая.
Потом:
Ваня:
Ты вообще зачем пришла? Тебя никто не звал
Я перечитала сообщение.
«Нас он не слушает, может тебя послушает».
Я медленно напечатала:
Я:
Меня позвали
Он прочитал.
Снова «печатает...»
Ваня:
Конечно. Потому что без Адельки мир развалится
Я сжала челюсть.
Я:
Хватит.
Ваня:
Нет, не хватит
Ты лезешь туда, где тебя не просят
Думаешь, если покрутишь глазами и скажешь пару умных фраз — я сразу одумаюсь
Я смотрела на экран и чувствовала, как злость начинает сменяться усталостью.
Я:
Я просто не хочу, чтобы ты себе жизнь ломал
Ответ пришёл мгновенно.
Ваня:
Моя жизнь — не твоя проблема.
Это было уже холодно.
Я не печатала.
Он снова:
Ваня:
И хватит строить из себя спасительницу
Ты не мама мне
Сердце пропустило удар.
Я медленно села обратно на кровать.
Он продолжил:
Ваня:
И вообще, разберись сначала со своим цирком дома
А потом учи меня, как жить
Экран будто потемнел.
Он знал, куда бить.
Последнее сообщение пришло спустя несколько секунд:
Ваня:
Без тебя проще было бы. Честно
Я смотрела на эту строчку долго.
Пальцы зависли над клавиатурой.
Можно было написать что угодно. Резкое. Колкое. Больное.
Но я ничего не отправила.
Просто вышла из чата.
Экран погас.
И впервые я не стала бороться.
Я просто промолчала.