19
На следующий день утро началось как обычно - тот же звонок, тот же шум в коридорах, те же сонные лица. Но уже на первом уроке я почувствовала, что что-то не так.
В класс постучали.
Дверь открылась, и в проёме появилась знакомая фигура - Александра Валентиновна. Она не заходила внутрь, просто обвела взглядом кабинет, словно выбирая, кого забрать.
- Кошаная. Кислов. Со мной.
В классе сразу поднялся тихий гул. Кто-то присвистнул, кто-то обернулся. Я медленно поднялась, чувствуя на себе десятки взглядов. Кислов встал следом - спокойно, без лишних эмоций, будто его каждый день так вызывают.
Мы вышли в коридор.
Александра Валентиновна шла впереди быстрым шагом, даже не оглядываясь, идём ли мы за ней. Каблуки глухо стучали по полу, и от этого звука внутри становилось всё напряжённее.
Я бросила короткий взгляд на Кислова.
- Это из-за вчерашнего? - тихо спросила я.
Он пожал плечами.
- А из-за чего ещё, ку... - он осёкся и уже спокойнее добавил: - Похоже на то.
Мы остановились у двери с табличкой: «Директор».
Александра постучала и сразу открыла.
- Проходите.
В кабинете было тихо. Тяжёлый воздух, плотные шторы, стол с аккуратно разложенными бумагами. Директор сидел за столом и смотрел на нас поверх очков.
Александра Валентиновна положила на стол папку.
- Ночной самовольный выход за территорию. Взлом хозяйственного объекта. Повторные нарушения режима. Рапорт оформлен.
Слово «рапорт» прозвучало как приговор.
Я почувствовала, как внутри неприятно сжалось.
Директор открыл папку, пролистал несколько страниц и посмотрел сначала на меня, потом на Кислова.
- Это правда?
Я уже открыла рот, но Кислов ответил первым:
- Да.
Спокойно. Без оправданий.
- Кошаная была со мной, - добавил он. - Я позвал.
Я резко повернула к нему голову.
- Я сама пошла, - сказала я. - Он не заставлял.
Директор откинулся на спинку кресла.
- Замечательно. Значит, оба осознаёте, что нарушили правила.
В кабинете повисла тишина.
- Вы понимаете, чем это может закончиться? - продолжил он. - Ограничение передвижения. Лишение выходов. Дополнительный контроль. И при повторе - вопрос о переводе в более строгие условия.
Слово «строгие» прозвучало тяжелее всего.
Я сжала губы.
Кислов стоял рядом, руки в карманах, но по его лицу было видно - ему тоже уже не так спокойно, как он пытается показать.
- Почему? - неожиданно спросил директор. - Ради чего вы это делаете?
Я молчала.
Кислов ответил:
- Просто вышли.
Директор долго смотрел на него.
- Вам не просто «выйти» нужно. Вам нужно научиться жить по правилам. Пока вы здесь.
Он закрыл папку.
- Решение такое. Месяц без выходов за территорию. После уроков - только корпус. Дополнительно - отметка у дежурного вечером. Оба.
Я почувствовала, как внутри всё упало.
Целый месяц.
- Свободны.
Мы вышли из кабинета в коридор.
Дверь закрылась за спиной.
Несколько секунд мы просто стояли молча.
Потом Кислов тихо выдохнул:
- Ну... красиво погуляли.
Я посмотрела на него.
И вдруг, сама не ожидая, усмехнулась.
- Да. Романтика.
Он тоже коротко улыбнулся, но уже без привычной наглости.
- Прости, - сказал он неожиданно спокойно. - Я тебя втянул.
Я покачала головой.
- Я сама пошла.
Мы стояли рядом в пустом коридоре, и впервые это было не про подколы, не про игры и не про «кто кого выбесит».
***
Несколько дней этих отметок у дежурного - и я поняла, насколько это выматывает.
Каждый вечер одно и то же.
Каждый час до отбоя - спускаться вниз, отмечаться, показывать, что ты на месте, что никуда не делась, не сбежала, не нарушила.
Если пропустишь - поднимают тревогу. Сначала звонки по этажам, потом обход комнат, потом уже Александра Валентиновна с этим своим холодным взглядом, от которого хочется провалиться сквозь пол.
Свободы не оставалось вообще. Даже не свободы - воздуха.
Очередной вечер.
Последняя отметка на сегодня. Я поставила подпись в журнале, дежурная лениво кивнула, даже не поднимая головы.
- Всё, Кошаная, свободна. До утра.
Я молча развернулась и пошла обратно по лестнице. Шаги глухо отдавались в пустом коридоре. На этаже уже было тихо - почти все сидели по комнатам, кто-то готовился ко сну, кто-то просто залипал в телефоны.
В комнате я закрыла дверь, бросила рюкзак на стул и упала на кровать.
Телефон сам оказался в руках.
Палец привычно открыл ленту... потом сообщения... и вдруг я остановилась.
Чат. С теми самыми. С Ялты.
Последние сообщения - почти месяц назад.
«Ты как там?»
«Напиши, когда устроишься»
«Адель, ты вообще живая?»
«Мы скучаем»
Я долго смотрела на экран. Не знаю, почему я тогда не ответила.
Может, потому что не хотела объяснять, где я и почему. Может, потому что боялась, что после рассказа всё станет слишком реальным. А может... просто не хотела возвращаться мыслями туда, где всё было по-другому.
Палец завис над клавиатурой.
Что написать?
«Привет, я в каком-то центре, отмечаюсь каждый час и живу по расписанию»?
Я усмехнулась сама себе и уже собиралась закрыть чат, как телефон завибрировал.
Новое сообщение. От Кислова.
Я открыла.
«Отметилась?»
Я хмыкнула. Быстро напечатала:
«Нет, сбежала через окно. Сейчас в Мексике»
Сообщение прочитано почти сразу. Ответ пришёл через пару секунд:
«Я серьёзно»
Я перевернулась на бок, уткнувшись щекой в подушку.
«Да. Последняя была»
Пауза. Потом:
«Я на первом. Скучно. Все спят как пенсионеры»
Я закатила глаза.
«Поздравляю. Найди себе кружок по интересам»
Ответ:
«Есть. Ты»
Я фыркнула, но почему-то улыбнулась.
«К сожалению, кружок закрыт до утра»
Он печатал дольше обычного. Потом:
«Тяжело тебе с этими отметками?»
Я на секунду замерла.
Странно. Без подколов. Без «куколка». Без привычной наглости.
«Бесит. Как под домашним арестом»
Ответ пришёл сразу:
«Мне тоже»
Пауза. И ещё одно сообщение:
«Но зато знаю, что ты никуда не денешься»
Я прищурилась.
«Ты следишь за мной?»
«Нет»
Секунда.
«Просто теперь ты официально рядом»
Я уставилась в экран. И неожиданно для себя написала:
«Ты странный»
Ответ:
«Ты тоже»
Пауза. Потом ещё одно сообщение:
«Спать иди. Завтра опять бегать по этажам»
Я усмехнулась.
«Заботливый какой»
Он прочитал. Печатает...
«Не беси»
***
Обеденный звонок прозвенел, как будто специально, чтобы я почувствовала пустоту вокруг себя.
Я, как обычно, тихо вошла в столовую, проскользнула между столами и села за знакомое место, где почти всегда оставалась одна.
На тарелке передо мной лежала горячая каша с какой-то серой подливкой - визуально даже не вызывающая аппетита.
Я тяжело вздохнула, отодвинула тарелку в сторону и медленно взяла кружку с чаем, чтобы хоть как-то отвлечься от унылого запаха и безвкусной еды.
Пока я ковырялась ложкой в чае, к соседнему стулу тихо, почти крадущимся шагом подошёл кто-то. Я едва подняла глаза - и сразу поняла, кто это. На стуле рядом села знакомая фигура, уверенная и привычная, будто это место всегда было его.
- Куколка, - раздался его голос, мягкий, с лёгкой насмешкой. - Тебе одной в комнате не скучно?
Я приподняла бровь и посмотрела на него.
- Нет, - коротко ответила, стараясь скрыть интерес, который он почему-то всегда вызывал.
- Врёшь, - сказал он самоуверенно, будто это была очевидная истина.
Я усмехнулась, чуть наклонив голову.
- Ну, к примеру, - протянула я, слегка отодвинув тарелку, чтобы он видел, что я не спешу есть. Глаза мои блуждали по его лицу, оценивая каждую деталь, но без какой-либо угрозы для себя.
Он присел ещё ближе, облокотившись на стол, и глаза его весело блеснули.
- Заглянуть могу вечерком, если не против, - подмигнул он, легко, как будто это был обычный, пустой разговор.
Я усмехнулась ещё шире, едва заметно наклонив голову в сторону.
- Меня пугают твои действия, - сказала я, улыбаясь, но всё же слегка напряжённо. - Особенно зная, что у тебя презики в левом кармане.
Он фыркнул, откинувшись назад, и его голос прозвучал откровенно, без стеснения:
- Куколка, я же не трахать тебя пойду.
Я не смогла сдержать смех. Фраза в его исполнении звучала одновременно дерзко и смешно.
- Во сколько? - спросила я, пытаясь сделать голос ровным, хотя внутри что-то щёлкало, будто это было интересно и весело одновременно.
- Ну, после последней отметки можно, - предложил он, слегка пожав плечами. - Чтобы не бегать туда-сюда.
Я кивнула, соглашаясь без колебаний.
Сидеть одной было скучно, особенно в этот тихий обеденный час. Комната моя пуста, никто не ходит, никто не отвлекает. Пусть хоть он зайдет. Пусть хоть на время этот обычный день станет чуть живее.
Я отпила чай и посмотрела на него с лёгкой улыбкой, понимая, что это будет странный вечер, но какой-то весёлый в своей необычности.
Я сидела за столом, чуть наклонившись над кружкой с чаем, когда вдруг раздался писклявый, звонкий голос:
- Ванюша!
Я резко подняла голову и увидела перед собой девочку лет четырнадцати, которая шла прямо к нам, с широкой, почти неестественной улыбкой на лице, будто она была счастлива увидеть кого-то целую вечность.
Моё первое ощущение - лёгкий шок. Я перевела взгляд на Кислова, а он мгновенно среагировал. Его рука схватила мою за запястье, и он резко, но аккуратно потянул меня в сторону выхода из столовой.
- Уходим, - сказал он спокойно, но с таким тоном, будто любой, кто встанет у нас на пути, мгновенно пропадёт из поля зрения.
Я едва успела заметить, что губы у него поджаты, а взгляд направлен на девочку с лёгким раздражением, почти предупреждением.
Я не удержалась и усмехнулась.
- Ванюша, - повторила я тихо, с лёгкой улыбкой, удивляясь, что его кто-то называет именно так.
До этого момента я никогда не слышала, чтобы кто-то звонил ему по имени. Для всех он - Кислов, «Киса», иногда ещё какие-то прозвища, но никогда Ваня. Банальное, почти домашнее имя.
Он бросил на меня быстрый взгляд через плечо, и в этот момент я услышала его тихую, но уверенную фразу:
- Та самая Настя, вот и познакомились, - сказал он, и я поняла, что он явно хотел как-то обозначить своё присутствие, показать контроль над ситуацией.
Мы вышли на улицу, и он слегка ослабил хватку, но всё равно держался рядом. На мгновение он остановился, посмотрев назад, убедившись, что за нами никто не идёт.
- Ванюша, - снова прозвучало моё тихое, но насмешливое повторение.
На его лице мгновенно промелькнула лёгкая тень раздражения.
- Заткнись, - его голос стал более резким, почти рычащим, но без угрозы - больше как строгое замечание.
Я лишь усмехнулась и чуть приподняла плечи, стараясь выглядеть невозмутимо.
- Какие злые, - сказала я, смеясь тихо, едва слышно, будто подколола его и одновременно себя.
Он перевёл взгляд на меня и тихо, но с оттенком привычной игривой колкости сказал:
- Ты хоть не беси, куколка.
Я тяжело вздохнула, но всё равно не удержалась и ответила с лёгкой дерзостью:
- Не могу, Ванюш.
В этот момент я почувствовала лёгкий азарт: всё это было одновременно смешно и странно - как будто мы играли в маленькую, тайную игру, где никто больше не мог вмешаться. Он шёл рядом, чуть напрягаясь, а я чувствовала себя почти на равных, даже с этим его привычным, властным тоном.