Пролог.
Коктебель, 2018
Ближе к полуночи клуб «Медуза» уже гудел — толпа, новые хиты, жара, запах дешёвого алкоголя и чужих духов. Вопреки политике заведения, бо́льшая часть посетителей оказалась подростками: кто пробрался по фейковым документам, кто — через знакомых постарше.
Четырнадцатилетний Ваня Кислов попал сюда благодаря своей языкастой подруге — Владе Черновой, шестнадцатилетней, с фиолетовыми волосами и хищной ухмылкой. Она умела обращаться с родительскими деньгами и не терпела скуку. На входе сунула охране купюру, а Ваню взяла просто за компанию. Мол, забавный малый — будет кому смешить её под химический свет ламп.
Когда вечером Кислов получил сообщение от Влады, он согласился сразу. Радости не было предела — он мечтал увидеть её в мерцающем свете дискошара, как её волосы станут фиолетовым пламенем среди танцующих.
— Кис, ты пить что будешь? — перекричала музыку Влада, выдыхая облако сладкого пара. — Не знаю, — признался Ваня. С пацанами он пил только сидр, купленный на сэкономленные с обедов деньги.
— Возьми «Маргариту», — сказала она и, не дожидаясь ответа, заказала сразу две. Бармен скользнул по ней взглядом — слишком юное лицо, слишком уверенная походка. Но в «Медузе» давно никто не спрашивал паспорта, если платишь без сдачи.
Музыка хлестала по ушам, пахло потом, алкоголем и чем-то сладким, как леденцы из детства. Ваня держал стакан обеими руками, глотнул — и скривился. — Фу. — Привыкнешь, — засмеялась Влада, и дым из её рта тянулся к нему, как ленивый шлейф. — Всё через «фу» начинается.
Она танцевала, не заботясь о взглядах. Свет мигал фиолетом, и волосы её будто вспыхивали, как пламя. Ваня смотрел на неё и думал: вот оно — настоящее взрослое. Громкое, горячее, опасное.
Он почувствовал, как кто-то толкнул его в спину. Парень в белой рубашке, на вид лет двадцать, скользнул взглядом по Владе и что-то сказал ей прямо в ухо. Она хихикнула. Ваня сжал стакан.
— Пошли, — сказала Влада, хватая его за руку. — Здесь скучно. — Куда? — К ребятам, — усмехнулась она. — Познакомлю. Они нормальные.
Она вела его по коридору, мимо туалета, где кто-то рвотным хрипом звал маму, и мимо лестницы, где стояли двое с пузырьками и пластиковыми карточками. Ваня шёл за ней, не задавая вопросов. Просто чтобы не потеряться в этом мире, где всё — громко и быстро.
Они зашли в склад под лестницей, где их ожидали уже парочка парней. Мужчины выглядели явно старше их самих, но Влада выглядела уверенно, словно так и должно быть.
— Знакомься, это Гера, — она показала на парня повыше, — а это Саня, — Влада перевела руку на другого.
— Владик, а чё это ты за малолетку привела? — спросил Гера, склонившись чуть ближе. Голос у него был ленивый, с хрипотцой.
— Отстань, — парировала Влада, — мой друг. — М-м, друг, — протянул Саня, закатывая сигарету. — По глазам видно, что ты его на поводке держишь.
Влада рассмеялась — нарочито громко, резко.
— Лучше доставай джойнт, — протянула Чернова, ехидно потирая руки.
— Прям при нём? — уточнил Саша, но рукой всё равно полез в карман джинсовки. — Малый, не боишься, что мама по сраке настучит?
От стены пахло сыростью и чем-то прелым, будто за ней гнили старые фрукты. Лампочка под потолком мигала — жёлтая, дрожащая, как в плохом кино.
Влада стояла, опершись плечом о стену, — расслабленная, будто всё под контролем. Гера достал свёрток, обмотанный бумагой, и щёлкнул зажигалкой.
Что-то внутри Вани сжалось. Он и вправду подумал о маме, о том, что наркотики — зло. По крайней мере, так говорили на уроках ОБЖ в школе, но сейчас, когда он находился в метре от Влады, а взгляды мужчин авторитетно направлены на него, отказываться — моветон.
— На, — сказал Саня, протягивая ей, — проверяй, королева бала.
Она сделала вид, что скучает, взяла и затянулась. Ваня стоял чуть в стороне, прижимая стакан, словно тот мог защитить его от всего этого мира.
— Кис, — позвала Влада, выдыхая медленно, — не трясись ты так. Никто тебя не съест. Я в твоём возрасте каждый день маруху курила.
Он открыл рот, но слова не пошли. Саня хмыкнул, Гера посмотрел с ленивой усмешкой.
— Малыш твой, да? — спросил он, глядя на Владу. — Не твоё дело, — ответила она спокойно, но пальцы, державшие сигарету, дрогнули.
Снаружи раздался чей-то смех, хлопнула дверь. Ваня вдруг понял, что здесь нет выхода — по крайней мере, такого, где не придётся пройти мимо этих двоих.
Влада протянула косяк Ване, намекая, чтобы он затянулся тоже. Кис уже видел, что Чернова уже в эйфории.
От дыма у него защипало в носу. Он покосился на Владу — та смеялась, будто воздух вокруг стал мягким, липким, как варенье. Её зрачки расширились, она покачивалась в такт музыке, просачивавшейся сквозь бетон.
— Давай, — сказала она, всё ещё улыбаясь. — Чего стоишь, Кис? Не будь ребёнком.
Он взял косяк. Пальцы дрожали. Гера хмыкнул, Саня щёлкнул зажигалкой снова — кончик вспыхнул, и огонёк отразился в глазах Вани. Где-то внутри него всё кричало: «Не надо». Но рядом стояла Влада, и в тот момент она казалась целым миром — взрослым, шумным, фиолетовым.
Он втянул дым, кашлянул — горло обожгло. Парни засмеялись, а Влада хлопнула его по плечу. — Вот, теперь ты один из нас.
Мир вокруг дрогнул. Свет лампочки стал расползаться пятнами, воздух — густым. Музыка из зала будто налипла на стены, стала живой. Влада вдруг показалась далёкой, как будто стояла под водой.
— Эй, Ванёк, — голос Геры будто прошёл сквозь стекло, — ты держись, пацан. Тут главное — не психовать.
Он хотел ответить, но слова застряли. Всё плыло: стены, лица, руки. Влада смеялась, а потом резко замолчала, уставившись на что-то у двери.
Ваня моргнул — и понял, что кто-то стоит в проходе. Девчонка — лет восемнадцати, с белыми волосами и странно холодным взглядом. В руках — телефон, вспышка светанула прямо в лицо.
— Что за... — начал Гера, но она уже исчезла.
Влада дёрнулась. — Ваня, пошли отсюда.
Голос её стал сухим, чужим.
Он не сразу понял, где пол, где потолок, где дверь. В следующее мгновение она схватила его за руку, потянула наружу. Свет, шум, жара — всё навалилось разом.
Клуб «Медуза» гудел, как улей. А они пытались отдышаться на улице, убежав на достаточное расстояние.
— Почему ты так отреагировала? — заплетающимся языком спросил Кис.
— Потому что, если в сеть попадёт то, как дочь известного врача Чернова курит шмаль, — меня упекут в рехаб.
— Почему ты не можешь просто... жить без этого? — спросил он, глядя на неё снизу вверх. Голос у него дрожал не от страха — от чего-то похожего на жалость.
Влада усмехнулась, но не сразу ответила. Свет электронной сигареты коснулся её лица, высветив синяки под глазами, которых он раньше не замечал.
— Потому что без этого всё тупо, — наконец сказала она. — Все ходят одинаковые, говорят одинаковое. Дышат — и то по расписанию. Я не хочу так. Она посмотрела в сторону — не на него, а куда-то сквозь стену. — У меня отец с утра орёт, что я позор, мать делает вид, что меня нет. А потом в воскресенье все сидят за столом, и мы «счастливая семья». Она усмехнулась и сделала новую затяжку. — А тут... хоть что-то настоящее. Под базиком все честные.
Ваня не знал, что сказать. В голове шумело, но в сердце было что-то тяжёлое, будто на дно тянет. Он хотел ей сказать, что она красивая, что всё у неё будет хорошо, но слова не лезли. Только кивнул.
— Ладно, Кис, — Влада тронула его за щеку. — Не морщи лоб. Мы просто живём. А дальше... как пойдёт, — она выпустила фруктовый дым ему в лицо. — И не думай, что я плохая. Просто — не такая.
А потом всё стало белым и липким — свет, шум, чьи-то голоса. Ваня почти ничего не помнил, только то, как Влада вела его по лестнице, как ветер выдувал дым из её волос.