32
Дверь в комнату приоткрылась тихо, осторожно. Рина даже не сразу повернула голову.
— Ирин... — мама говорила вполголоса. — Тут Ваня пришел. Хочет тебя увидеть. Можно я его пущу?
Несколько секунд она молчала. Мысли двигались медленно, будто через воду. Потом Рина едва заметно кивнула.
— Пусть зайдет...
Мама закрыла дверь и через минуту открылась снова, уже шире. Киса вошел неуверенно, остановившись на пороге, будто не знал, имеет ли права сделать еще один шаг. Он выглядел чужим самому себе. Осунувшийся, с темными кругами под глазами, без привычной резкости в движениях.
Ваня ничего не сказал. Просто прошел к кровати, а потом лег рядом, осторожно, почти неловко, будто боялся причинить ей боль. Уложил голову ей на грудь, прижался лбом, выдохнул тяжело, как человек, который слишком долго держался и наконец сдался.
Рина почувствовала его дыхание, теплое и неровное. Сердце под его ухом билось глухо и спокойно, в отличие от своего собственного. Он был растерянный, потерянный, совсем не тот Киса, которого она знала.
Рина не обняла его сразу. Но и не отстранилась. И этого оказалось достаточно.
Ваня лежал тихо, будто прислушивался к ее дыханию. Потом вдруг заговорил. Негромко, хрипло, словно слова давались с усилием.
— Мел... он выжил, — сказал он и чуть приподнялся, чтобы видеть ее лицо. — И с твоим дружком тоже все хорошо. Его подлатали.
Эти слова будто что-то отпустили внутри. Не полностью, не сразу, но напряжение, которое сидело в груди с той ночи, ослабло. Рина закрыла глаза и выдохнула. Впервые за долгое время не через силу.
Киса продолжил говорить. Сбивчиво, перескакивая, как человек, который слишком долго держал все в себе. Про дуэли. Про то, как они это придумали вместе. Он, Мел, Хэнк и Гена. Про то, как все вышло из под контроля. Про смерти.
Рина слушала и не понимала. Вернее, понимала и одновременно не могла принять. Внутри смешивались страх, отвращение, жалость, любовь, усталость. Ей хотелось закрыть уши и то же время она понимала, что должна это услышать.
И вдруг Ваня сломался.
— Прости меня, — выдохнул он резко, почти задыхаясь. — За все. За ту ночь. За то, как я себя вел. За страх, за боль... Я клянусь тебе, Риночка, слышишь? Я больше никогда. Никогда больше ничего такого не будет. Я больше не обижу. Никого. Особенно тебя. Я обещаю. На этот раз правда.
Киса говорил быстро, судорожно, будто боялся, что если остановится, то не сможет продолжить. Потом поднял голову.
И Рина увидела его глаза. Красные. Мокрые.
Он плакал. Не красиво, не напоказ. По-настоящему, как человек, который не может больше держаться
И в этот момент она сама заплакала.
Слезы полились резко, без предупреждения. Все, что Рина держала в себе эти дни. Страх, боль, усталость, бессилие. Вывалилось наружу. Ваня протянул к ней руку, неуверенно, и вытянул мизинец.
— Простишь? — спросил он почти шепотом.
Она всхлипнула, ответила тем же, сцепив мизинцы.
— Прощу... — сказала Рина сквозь слезы.
Она потянулась к нему и обняла крепко, прижала к себе, как будто они оба сейчас держались друг за друга, чтобы не развалиться окончательно.
И где-то глубоко внутри Рина поняла: ей правда нужно было выплакаться. Потому что стало чуть-чуть легче. Не хорошо, но легче.
Иногда прощение — это не про надежду.
Это просто способ пережить
еще один день.
Конец ^3^
—————
* в скором времени выйдет фанфик про Мела