16
— Ты, сука, вообще тупой? — прорычал Ваня, кулаки сжаты.
Локон пытался отойти, но Киса не давал этого сделать.
— Киса, давай без этого, — попытался Сева, но он не слушал.
Первый удар прилетел прямо в лицо. Локон отшатнулся, губа порезалась, на подбородке сразу же появились капли крови. Второй удар в челюсть, третий в скулу. Он потерял равновесие и рухнул на асфальт, инстинктивно прикрывая голову руками.
Ваня не останавливался. Он встал над Севой, пнул в бок, когда тот пытался подняться, снова наносил удары кулаками по лицу, каждый удар был быстрым, точным. Локон едва успевал защищаться, руки дрожали, глаза широко раскрыты от боли.
— Хватит! — закричала Рина,бросаясь между ними, руки тянулись к Кисе, чтобы удержать.
Он резко дернул ее от себя, не целясь специально, но с силой. Она потеряла равновесие, упала на асфальт. Слезы потекли из глаз.
— Ты была еще и с Локоном, — глаза Вани полыхали. — А я предупреждал! Хули ноешь?!
— Кис, я... — Рина пыталась объяснит, но он даже не слушал.
Киса наклонился, тяжело дыша, кулаки сжаты, и в этот момент каждый его взгляд на нее был, как удар. Ярость, предательство, ревность.
Сева, пытаясь подняться, едва удержался на ногах, а Ваня уже пнул его, отправляя обратно на землю.
— Молись, чтобы живой остался! — крикнул он, не сдерживая себя.
Рина лежала на асфальте, сердце бешено стучало. Она пыталась встать, дотянуться до него, но Ваня толкнул ее так, что она скатилась еще дальше, ударившись щекой.
— Киса, пожалуйста... — ее голос дрожал, но он услышал только ярость в ее взгляде, а не слова.
— На этот раз я надеюсь понятнее все объяснил? — Ваня обратился к Локону и, получив кивок, плюнул в него и отошел.
Он наконец остановился, тяжело дыша, кулаки сжаты, взгляд все еще полыхал, а Сева лежал и смотрел в темное небо. Напряжение повисло в воздухе, как натянутая струна.
Киса резко подал руку Рине и подтянул ее с асфальта. Она заморгала, пытаясь собраться, и он сразу увидел царапину на щеке, одежда испачкана пылью и грязью, волосы в беспорядке. Его кулаки, только что сжатые от ярости, теперь дрожали, а в груди что-то сжалось.
— Прости... — выдохнул Ваня, почти с шепотом, впервые осознавая, что сделал.
Его голос дрожал, но слов было недостаточно, чтобы снять с себя груз вины. Он провел рукой по ее плечу, помогая ей придти в себя, и буквально втолкнул в себя, чтобы Рина шла за ним, не позволяя оборачиваться или общаться с Севой.
Она взглянула через плечо. Локон все так же лежал, лицо все в крови, глаза полные боли и растерянности. От этого вида ее перекосило. В груди защемило боль и чувство вины, смешанное с яростью. Рина почувствовала тошноту. От того, что так получилось, и от того, что она не смогла остановить все раньше.
— Кис... — попыталась Рина тихо, но Ваня снова сжал ее руку и помотал головой, не давая слову вырваться наружу.
Он шел быстро, почти тянул ее за собой, но взгляд его, полный смущения и стыда, крался на нее все время. Казалось, каждый шаг давался ему с усилием. Ярость сменилась горечью, а яростная защита, которую он только что проявил, казалась бессмысленной.
Дорога домой была тихой. Киса не позволял разговаривать, а она, хоть и хотела что-то сказать, молчала, сжимая кулаки и пытаясь унять тошноту от пережитого ужаса. Тяжесть произошедшего висела над ними, как густая туманная мгла, и только ее сердце бурлило, мучительно осознавая последствия случившегося.
Рина открыла дверь и шагнула в теплый слабоприглушенный свет квартиры. Дом пахнул ночной прохладой и тихой безопасностью. Но ее сердце все еще колотилось, а руки дрожали.
— Ирина? — сонным, но тревожным голосом прозвучало из кухни. — Почему так долго?
Мама вышла в коридор, слегка взъерошенная, глаза полусонные, но заметившее лицо дочери, тело, взгляд сразу же налился тревогой.
— Ирина... что случилось? — спросила она, делая шаг к ней.
Рина не могла говорить. Она стояла, сжимая кулаки, пытаясь сдержать рыдания, но все внутри будто разрывалось. Слезы катились по щекам, обжигая появившуюся царапину, и дрожащие руки не могли больше держать себя в узде.
— Дочь... — Наталья осторожно протянула руки, обнимая ее, прижимая к себе. — Скажи мне, что случилось?
Рина, наконец, рухнула в объятия мамы, не сказав ни слова, и разрыдалась. Ее тело дрожало, все горе и страхи, напряжение и вина, выплеснулись наружу. Мама держала ее, гладя по спине, шепча тихо, пытаясь успокоить.
— Все будет хорошо... все будет хорошо... — повторяла она, пока Рина, зарывшись лицом в мамину грудь, пыталась просто дышать.
Наталья не задавала больше вопросов. Она знала, что сейчас любые будут лишними. Было достаточно объятий, тепла и тихого присутствия рядом. В этой тишине, среди слез, Рина впервые почувствовала, что ее хоть немного поняли, что кто-то рядом может разделить боль, даже без слов.