3. Риф и родня
(От лица Нейар)
Уроки с Нетейамом постепенно обретали структуру, похожую на ритм прилива. Напряжение не исчезло - оно затаилось под поверхностью, как электрический скат в песке. Но теперь это было продуктивное напряжение, заряженное молчаливым вызовом и странным, осторожным любопытством с его стороны. Он перестал огрызаться на каждое замечание. Он слушал. А она, к своему удивлению, иногда ловила себя на том, что объясняет не просто «как», а «почему».
Именно во время одного из таких «почему» на их приватный мир ворвалось вторжение.
Они были на отмели, где Нейар учила Нетейама «читать» дно - по цвету песка, форме ракушек, поведению мелких крабов определять, что происходит глубже и какие существа могут быть рядом. Нетейам, стоя по пояс в воде, с необычным для него сосредоточением водил пальцами над ракушечной россыпью.
- Значит, если ракушки выстроены в линию, как стрела... это значит сильное течение было здесь на рассвете, - повторял он её слова, больше для себя.
- Да. И оно принесло с собой планктон. А значит...
- А значит, сюда могли прийти стайные рыбы, и за ними - что-то покрупнее, - закончил он, и в его голосе прозвучало удовлетворение от правильно собранной головоломки.
Нейар кивнула. - Ты начинаешь видеть.
И в этот момент из-за ближайшего кораллового выступа, с шумом, достойным раненого туликена, вынырнули три головы.
- Нашли! - звонко прокричала самая маленькая, Туките, её огромные глаза сияли от восторга.
- Мы думали, ты его уже утопила! - засмеялся Ло'ак, брызгая водой.
Нетейам вздрогнул и выпрямился, мгновенно натянув на себя маску старшего брата и воина.
- Что вы здесь делаете? Идите отсюда, мы заняты.
Но Нейар уже наблюдала за третьей фигурой. Девочка, чуть младше её, с невероятно большими, почти неземными глазами и странной, тихой аурой. Кири. Та самая, про которую шёпотом говорили, что она «рождена от Эйвы», что у неё связь с духами сильнее, чем у кого-либо. Нейар чувствовала её на расстоянии - не как угрозу, а как.. лёгкую вибрацию в воздухе, тихую, мелодичную ноту, не входящую в общую симфонию.
- Мы не мешаем! - настаивал Ло'ак. -Мы хотим посмотреть. Мама говорит, ты уже почти не шлёпаешь, как мокрый палан!
Нетейам зарычал что-то неразборчивое, и его уши прижались к голове. Нейар неожиданно для себя вмешалась.
- Они могут остаться, - сказала она ровным голосом. Нетейам удивлённо посмотрел на неё. - Если будут тихими. И если... - она повернулась к Ло'аку, - ты перестанешь сравнивать своего брата с дохлой рыбой. Это непочтительно. К рыбе.
Ло'ак замер с открытым ртом, затем рассмеялся. Ему понравился её тон. Туките тут же подплыла ближе, доверчиво ухватившись за край камня, на котором сидела Нейар.
-А ты и правда можешь разговаривать с рыбами? - спросила она шёпотом, полным благоговения.
- Нет, - честно ответила Нейар. - Но я могу... слушать океан. А он иногда рассказывает истории о тех, кто в нём живёт.
- Круто! - выдохнул Ло'ак, уже забыв о запрете шуметь. - А он тебе рассказывал, где тут самые вкусные моллюски?
Нейар почувствовала, как уголки её губ сами собой дрогнули. Этого не произошло годами.
- Возможно. Но это знание нужно заслужить.
Нетейам наблюдал за этой сценой с выражением, балансирующим между раздражением и озадаченностью. Кири же молча подплыла и села на камень рядом, не касаясь Нейар, но и не отстраняясь. Она просто смотрела на неё. И Нейар, поддавшись импульсу, позволила себе на секунду посмотреть в ответ своим внутренним зрением. Она не стала вторгаться - просто приоткрылась. И то, что она ощутила, заставило её едва заметно вздрогнуть. От Кири исходило нечто вроде... тёплого, пульсирующего свечения. Как будто в ней был кусочек самой Эйвы, не через посредников-животных, а напрямую. Это было и пугающе, и невыразимо прекрасно.
-Ты другая, - тихо сказала Кири, не как обвинение, а как констатацию факта. Её голос был похож на шелест листьев.
- Ты тоже, - так же тихо ответила Нейар.
Этот простой обмен установил между ними молчаливое понимание. Они были из одного племени - племени «других». Изгоев по рождению или по дару.
Ло'ак, не терпящий тишины, нарушил её. - Так что мы делаем? Можно нырнуть?
Нейар взглянула на Нетейама. Он пожал плечами, сдаваясь перед натиском семьи.
- Только если вы покажете, что умеете задерживать дыхание хотя бы на минуту. - сказала она, возвращаясь в роль учителя.
Это стало началом. Следующие дни их тренировки часто превращались в маленькие, хаотичные сборы. Ло'ак оказался дерзким и бесстрашным учеником, схватывающим всё на лету, но постоянно лезущим на риск. Туките была любознательным пытливым существом, задававшим миллион вопросов и с восторгом открывавшим каждую ракушку. А Кири... Кири просто была в воде. Она двигалась в ней с врождённой, инстинктивной грацией, как будто море было продолжением её тела. Она не училась плавать - она вспоминала. И иногда, когда они ныряли, Нейар видела, как мелкие рыбы подплывают к Кири ближе, чем к кому-либо, как будто тянулись к её свету.
И что самое удивительное - Нетейам менялся рядом с ними. Его стена отчуждения давала трещины. Он терпеливо (насколько это было для него возможно) помогал Туките, когда та путалась в течении. Соревновался с Ло'аком на скорость, и в его смехе, редком и немного хриплом, стала слышаться настоящая, а не вынужденная живость. А наблюдая за Кири, в его глазах появлялось нечто похожее на благоговейную осторожность - то же самое, с каким он начал смотреть на сам океан.
Однажды, когда Ло'ак и Туките устроили бой на водорослях, Нейар и Нетейам стояли поодаль, наблюдая. Он неожиданно заговорил, не глядя на неё:
- Спасибо. Что позволила им быть здесь.
Она удивилась. - Они твоя семья. Они имеют право.
- Ты могла прогнать. Имела право, - он наконец посмотрел на неё, и в его взгляде была уже не враждебность, а сложная смесь уважения и всё того же недоумения.
- Ты же не любишь шум.
- Я не люблю бесполезный шум, - поправила она. - Их шум... другой. Он живой.
Он кивнул, как будто понял. Понял то, что она и сама до конца не осознавала: в их хаотичном, тёплом вторжении было что-то, что таяло лёд вокруг её одинокого сердца. Они не боялись её. Они видели в ней не «ведьму с даром», а странную, строгую, но интересную девушку, которая знает про океан кучу крутых штук.
И когда однажды Кири, плавая, внезапно остановилась и сказала:
- Здесь грустно. Что-то... потерялось, - Нейар, не задумываясь, ответила: -Да. Здесь три луны назад погиб старый краб-отшельник. Он жил в той раковине. - И все, даже Ло'ак, замолчали на минуту, глядя на пустую раковину с новым пониманием.
В тот вечер, провожая их обратно к деревне (Туките уже засыпала у него на спине), Нетейам сказал на прощание, уже не как ученик, а как... как кто-то другой:
- Завтра рано. Пещеры, которые ты обещала показать. Только мы. - И в его тоне не было вызова. Было доверие.
Нейар кивнула.
- Только мы.
Она смотрела, как они уходят, и чувствовала странную тяжесть в груди. Тяжесть, которая была не похожа на боль от дара. Это была тяжесть ответственности. И чего-то ещё, тёплого и тревожного. Она впустила не только его. Она впустила их всех. И мир, который раньше был чётко разделён на «я» и «они», вдруг стал сложнее, запутаннее и... живее.