4
— Твою же мать! Как тебя так угораздило? — скорее у себя спрашивала Виолетта.
Виолетта была одноклассницей Лизы. Это единственный человек который по-настоящему дружить с ней. Веселая отзывчивая девчонка со своими тараканами в голове.
— Говорю же, летела в школу, а там бордюры, ну я и зацепилась так, что расплылась на дороге, — Лиза готовила тетради, раскладывая их на столе, — Спасибо девушке, которая проезжала мимо и отвела меня в больницу, — Андрющенко, как всегда любила делать, мило улыбнулась.
— М-да. Так могла только ты, — Малышенко взяла печеньку из красивой маленькой корзиночки, что стояла на столе, и бросила её в рот.
— Да, я тоже так подумала, — в открытую посмеялась Лиза. Она часто позволяла шутить над собой, а иногда и в открытую стебать. Особенно в школе.
— Что матушка сказала? Даже не забрала тебя к себе? — Виолетта открывала книги на нужных страницах, готовясь выполнять задания, — То есть… Я имею ввиду, ну у тебя такие травмы. Тебе нелегко будет самой справляться, — Ви свела брови в домик, а глаза выражали сочувствие.
— Нет. Только я не понимаю… —возникла пуза, Лиза запрокинула голову назад, сидя на стуле у стола, — Зачем нужна была такая забота, типа… Приехала, отвезла в больницу, чтобы лично удостовериться, что со мной всё хорошо. А потом такая: «Ну всё, давай, увидимся в следующем месяце». Я думаю, она не приехала бы, если бы я не позвонила, — Индиго горько улыбнулась, — Но она очень занята, — быстро оправдывала её перед самой собой Лиза, — У Саши послезавтра соревнования, она занята им, — грустная улыбка превратилась в широкую, — Ладно, слушай, проехали. Ты знаешь как я не люблю об этом говорить, — брюнетка взяла в руки свою любимую тонкую ручку. Не могла она писать ручками с толстым стержнем. Почерк тогда выходил ужасным.
-Блять, да я просто не понимаю, как ты терпишь это всё? — Ви было жаль подругу. Та вечно была как блаженная, всех прощала и давала шансы, а о себе совсем не заботились, — Она твоя мать! Она прибежит к тебе, как только ей нужна будет твоя помощь, а ты и рада будешь, что она вспомнила о тебе, — как бы грубо это не звучало — это была правда. Этим высказывание Малышенко обратила внимание своей подруги на себя.
— Она моя мама! Она не виновата, что всё так получилось, — противоречила сама же себе. Она злилась на маму за многое, но постоянно оправдывала её. Не перед кем-то, а перед собой. Сама придумала, что так нужно было.
Андрющенко непонятно на что злилась. На себя за эту мягкотелость или на окружающих, что в открытую указывают ей на это.
— Я не могу бросить её или злиться за что-то! Просто… Просто сейчас такое время, — ей хотелось оправдаться. Оправдать свою маму, вновь. Как она это делала всегда.
Но оправданий не было.
— Извини конечно, но скоро это тебя и погубит! Я не хочу с тобой ссорится, — поэтому Ви встала и пошла в прихожую. Подруга ушла.
Её мать действительно заслужила не лучшее мнение о себе, а Лиза, тем временем, из кожи вон лезла, чтобы отстоять её, а после плакать за немощность, в которой она должна жить одна, в то время, как мама живёт со своей новой семьёй. С мужчиной, от которого пять лет назад родила сына, в которого теперь вкладывает всю себя. Один визит и десять тысяч в месяц, а дальше: «Увидимся, доченька».
«Может, это я была плохой дочерью? Может быть, я виновата в таком отношении к себе? Может быть, из-за меня мама ушла? Из-за этого оставила жить с бабушкой?» — эти мысли посещали Лизу чаще, чем её собственная мать.
— Твою ж… — выругалась Лиза.
Большую часть времени девушку воспитывала бабушка. Но как только Лизе исполнилось шестнадцать, бабушка умерла.
Органы опеки давно бы забрали Лизу, но никто не знает, что мама бросила девочку, когда ей не было и десяти лет. Без повода. Просто так. Андрющенко была примерной семейной девочкой. К тому же ещё и отличница с добрым сердцем, несмотря на свой стиль.
Многие считают её полупокером, из-за её неформальной внешности. Единственная подруга, ч то пришла к ней в жизнь совершенно случайно — Виолетта.
Она стала её спасательным кругом, притупляя желание помочь всем и вся, так как это не раз оборачивалось против самой же Андрющенко. Люди не ценили её доброту и умение прощать всех.
***
В комнате было темно, одна лишь настольная лампа освещала кусочек стола. На фоне по телевизору шёл какой-то фильм.
Брюнетка не могла делать уроки в тишине.
Во время уроков должно что-то шуметь. Странно, но так необходимо.
Тишина ее друг. Как бы это не звучало, но из-за замкнутости и неумении общаться с людьми, её спасали мысли, что крутились в голове во время тишины.
Подумаешь, вроде такой добрый и искренний человек, а найти общий язык с людьми не может.
До настоящего времени, она сама не могла ответить на вопрос «Почему я настолько одинока?». Единственная подруга, которая терпит многие заскоки задержалась больше, чем на пять лет. Вроде бы все так просто. Подойди и познакомься с кем-то, а там и до дружбы недалеко. Но что тогда делала не так Лиза, если люди бежали от неё как от огня?
Зазвонил телефон, из-за чего Андрющенко пришлось отвлечься от уроков.
«Вилка»
Лиза подняла трубку.
— Алло, я надеюсь, ты не злишься на меня? — спросила по ту сторону телефона девушка.
— Конечно не злюсь, — естественно. Чтобы Лиза на кого-то держала обиду больше, чем одну минуту?! Она может помнить, кто её обидел или что-то сделал, но обиду держит она недолго, — Ты тоже не злись на меня. Просто… Больше не Затрагивай эту тему, — попросила она. Но Виолетта будет трогать. И не раз, лишь бы подруга открыла глаза и перестала так наплевательски относится к своим чувствам.
Поэтому она промолчала.
— Я забыла свою тетрадь по алгебре у тебя, а у нас завтра их сбирают. Ты же понимаешь, что так могла только я, — Виолетта засмеялась своим заразным смехо, — так что я к тебе сейчас приду, пока ещё не поздно, мать сегодня на сутках.
— Конечно знаешь же, ты — самый желанный гость у меня, — девушка облокотилась о спинку стула и потянулась. Тело затекло от долгого сидения на одном месте.
— Отлично, тогда, я думаю, ты не будешь против, если я у тебя и останусь, — конечно не против. Да это был и не вопрос.
— Только Аляску не забудь, а после уроков ты в любом случае придёшь и заберёшь её, — Аляска ещё один верный друг Лизы. Милая и непоседливая собачка Вилки, очень похожая на свою хозяйку.
Супер! Как раз спишу у тебя астрономию, — и всё. Долгие гудки в телефоне.
***
— Ах! Подожди, — простонала Мишель.
— Что? — целуя в шею, спросила Крис, не останавливаясь.
— Там, вообще-то, Кира осталась, тебе не кажется, что… — пальцы Захаровой, что были уже на промежности, аккуратно поглаживающие её через трусики, остановили предложение, что она так и не договорила.
Пальцы блондинки перебирали волосы своей «недодевушки», «переподруги».
Сейчас они зажимались в ванной комнате в квартире у Киры. Та давно уже уснула.
Кристина была уже достаточно пьяна, а вот её подружка, что так громко стонала сейчас, была почти трезвой. Пара шотов не помешали ей остаться в трезвом уме.
Снимая бюстгальтер девушки, Кристина продолжила спускаться поцелуями вниз. Ей нравилось тело Мишель. Оно было вполне в её вкусе. Гладкая кожа, грудь почти что третьего размера и натуральные пухлые губы.
Мечта.
— Я думаю… Боже! Кира нас завтра убьёт, когда узнает, что мы трахались в её ванной, — закрытые глаза Мишель закатывались от наслаждения и ощущений, что дарила ей Захарова.
— Я попрошу у неё прощения, — исподлобя посмотрела на девушку.
— Так же как у меня? — Гаджиева приподняла один уголок губ.
— Не думаю, что она оценит, — рука Шумы проделала путь от шеи к животу. В то время как вторая толкалась во влагалище младшей.