Белка и Ищейка

Следующим утром Марат проснулся с одной конкретной мыслью — ему хочется увидеть Сашу.

Вчера девочка напугала его своим лихорадочно-безумным взглядом, когда говорила об убийстве Горелого, а сегодня Марат понял, что если она куда-то пойдёт, то он будет рядом.

Сидя в кровати и потирая заспанные глаза, Марат думал о том, откуда же взялись эти мысли. Это он без друзей уже с ума сходит или же дело в самой Ищейке? Что в ней особенного?

— Ну, — проговорил вслух сам себе Марат, — она необычная...

Саша и правда была необычная. Дерзкая, немного высокомерная и очень отважная — когда пуля прострелила ей плечо, она стиснула зубы и встала. Главное было выбраться из Оврага живыми.

А ещё Саша была красивой.

Моргнув, Марат остервенело покачал головой. Ну и ну, что это ему в голову лезет? Отморозил, наверное. Ничего Саша не красивая, так, симпатичная, как и другие девчонки из его школы, ничего особенного. К тому, к Марату она испытывала смешанные чувства: от неприязни до желания притопить в проруби.

Зевнув, Марат поднялся на кровати и выглянул в окно. Снаружи всё опять было белым бело — ночью снова прошёл снег. Парню стало казаться, что в Жуковке всегда зима. И всегда метели. Сколько он уже тут, две недели? И за это время он не помнил ни одного дня, чтобы на небе не было тёмных свинцовых туч.

Умывшись и наскоро позавтракав под удивлённый взгляд Екатерины Евгеньевны, Марат засобирался на улицу.

— Что-то ты больно активный сегодня, — хмыкнула в чашку с кофе тётка. — Ещё восьми нет, а ты уже на улицу рвешься.

Марат, застёгивавший куртку, застыл и обернулся к проходу в кухню.

— Да я так... С ребятами погулять.

— Ну-ну. И чем ваша прошлая прогулка закончилась? — Тяжёлый взгляд Екатерины Евгеньевны скользнул по застиранным пятнам крови на голубой куртке. — Надень лучше дублёнку, не позорься. И если я узнаю, что ты опять сунулся в Овраг, ты у меня, племянничек, уедешь отсюда. Но не домой, а в интернат для трудновоспитуемых подростков.

Медленно сняв куртку, Марат принялся натягивать тяжёлую коричневую дублёнку.

— Мы же не знали, что этот мужик начнёт палить по нам, — буркнул он, пытаясь справиться с застёжками-крючками. — Сашку чуть не грохнул. А Дойка без ноги могла остаться. Кто бы такое предвидел?

— Марат, — ножки стула скользнули по столу, и Екатерина Евгеньевна вышла в предбанник дома, — я понимаю, что тебе здесь одиноко и хочется с кем-то дружить. Но Саша Суровая... — Она замялась, подбирая слова, а Марат уставился на неё в настороженном ожидании. — Она девочка хорошая, но у таких, как она, нет тормозов. Дружите, но не вздумай вестись на её идеи. Никаких Оврагов и лесов, понятно?

Прочистив горло, Марат кивнул и поспешил отвернуться. Неужели тётка могла как-то догадаться о намерениях Саши? Они, вроде, говорили тихо, а рядом никто не стоял.

— К тому же, — продолжила Екатерина Евгеньевна, — я не понимаю, как мать позволяет ей с собакой участвовать в поисках. Это немыслимо, я бы своего ребёнка никогда не отпустила.

— Может, — буркнул Марат, натягивая кроссовки, — Саша с Белкой единственные, кто хотя бы пытаются найти пропавших.

— Что это за намёк? — вмиг посуровела женщина.

— Никаких намёков, — пожал плечами Марат. — Просто сказал. Я считаю, что она крутая. Мало кто из девчонок пошёл бы в лес, чтобы искать друзей, когда там может быть так опасно. Из городских точно никто не пошёл бы. Зассали. Даже пацаны.

— А ты сам кто? — недобро хохотнула Екатерина Евгеньевна. — Чай, уже деревенским себя почувствовал? А то, что делает Суровая, это не крутость, а слабоумие и отвага. Опасная смесь для человека в любом возрасте. Такие до зрелости и не доживают. Искать людей должны милиция и поисковые отряды.

— Что-то я их за всё время не видел, — огрызнулся Марат, не выдержав тёткиных выпадов в сторону Саши. Не то чтобы он ей защищал, но слушать всё равно неприятно. — Мент этот только репу чешет и руками разводит. Какой от него толк?

— Больно много ты знаешь, — неожиданно улыбнулась Екатерина Евгеньевна. — Вырастешь, тогда и сможешь осуждать действия взрослых. А пока не вякай попусту.

— А почему ты ничего не делаешь? — спросил Марат, замерев на пороге. — С пропавшими детьми.

— И что, по-твоему, я должна сделать? — вскинула бровь тётка.

— Помогать с поисками. Связаться с коллегами.

— Я давно на пенсии, малец. Не в том я уже возрасте, чтобы по лесу бегать, особенно зимой.

У Марата на языке вертелось много колких ответов по этому поводу, но он решил больше не ввязываться в спор. В конце концов, упёртую женщину не переубедить.

Выскочив на морозный воздух, Марат с удивлением оглядел внутренний дворик перед домом — вычищенный, словно ночью и не шёл снег. Парень присвистнул — интересная, вся-таки, Екатерина Евгеньевна женщина, для лесных поисков возраст не тот, а для работ во дворе тот, что надо.

Выбравшись за калитку, Марат с удивлением заметил Фореля и Воробья, лихо орудующих лопатами, больше напоминавшими совок экскаватора. Точнее, Форель раскидывал сугробы, стремительно продвигаясь по улице, а щуплый Воробей пытался уворачиваться от комьев, летящих в его сторону, но неизменно получал снегом по лицу.

— Шо каво, городской? — поприветствовал Марата одноглазый.

Он в очередной раз махнул лопатой, и огромный ком снега полетел в голову считавшего ворон Воробья. Жалобно вскрикнув, парнишка плюхнулся на спину и раскинул в стороны руки. Парни бросились к нему на помощь.

— Воробей, ты как? — спросил Марат, потрепав парня за плечо.

— Придурок, — пробасил Форель. — Ты шо, ослеп? Почему не увернулся?

— Отвлёкся, — жалобно отозвался Воробей, хлопая осоловевшими глазами. — Форель, я больше с тобой в паре работать не буду. Ты как фашистский бомбардир — один бросок, и воронка на полдеревни.

— Больно надо, зато я быстрый, — фыркнул Форель и выпрямился, похрустывая шейными позвонками. Затем он перевёл взгляд на Марата и ткнул кулаком его в плечо. — Топай-ка, Ищейке помоги. Она за поворотом копает.

Марат послушно двинулся в указанном направлении, хотя он бы солгал самому себе, сказав, что ему вовсе не хочется поболтать с пацанами. Он скучал по обычным пацанским приколам на улице, беготне по льду за мячом и шмону чушпанов. Здесь, конечно, всего этого не было, но на деревенских он уже не смотрел, как в первый день — с неприязнью и пренебрежением.

Саша действительно нашлась за поворотом. Прижав раненную руку к животу, она сгребала снег в кучу лопатой, а затем, с заметным напряжением на бледном лице, пыталась сдвинуть сугробы к заборам. Одной ей было тяжко, Марат это сразу понял и удивился, что Форель с Воробьём вдвоём работали, а Саша, с раненной рукой, — одна.

— Привет, — сунув руки в карманы дублёнки, кивнул Марат.

— Ага, — недовольно буркнула девочка и отвернулась, вытирая здоровой рукой пот со лба. — Ты чево так рано? Я думала, городские дрыхнут до полудня.

— Можно подумать, ты много городских видела, — закатив глаза, беззлобно огрызнулся парень.

— Тоже верно, — хмыкнула Саша, вернувшись к работе. — Не стой на пути, собью.

Она демонстративно потыкала лопатой кроссовки Марата, но он не сдвинулся с места.

— Давай я. — Он протянул руку за лопатой, но Саша отшатнулась. На её лице появилось выражение глубокой оскорблённости. — Ты чего?

— Думаешь, раз меня подстрелили, то я ни на шо не гожусь? — спросила девочка, гордо вскинув подбородок. — Сама справлюсь. Не мешайся.

— Я ничуть не сомневаюсь, что справишься, — твёрдо заявил Марат. — Но если у тебя разойдутся швы, придётся опять идти в медпункт. Хочешь получить по шапке от тёти Светы?

Глаза девочки испуганно расширились — Марат понял, что все ребята до усрачки боятся местную врачиху. Когда та орала, даже бесстрашная и твердолобая Саша испуганно вжимала голову в плечи. Скривившись и посмотрев на руку, девочка тяжело выдохнула и протянула парню лопату.

— Будешь плохо работать, — пригрозила она, — получишь этой же лопатой по хребту, понял?

— Это вместо «спасибо»? — с усмешкой вскинул брови Марат.

— За шо «спасибо»? — изобразила удивление Саша. — Ты ж сам вызвался? Тебя за язык не дёргали, джентльмен хренов.

— Ты такая вежливая, — скривившись, съехидничал Марат. — С тобой очень приятно общаться.

— Я знаю, — пожала плечами Саша, смахнув варежкой снег с деревянной лавчонки, и села, закинув ногу на ногу. — Работай, давай. Я за тобой слежу.

Марату пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержать смех, глядя на деловое лицо Ищейки. Теперь-то он понял, почему Форель с Воробьём предпочли работать в паре — они немного побаивались суровую девочку.

Пусть он городской и к уличной работе не привык, справился с очисткой снега Марат гораздо быстрее, чем бы это сделала Саша с одной рукой.

— А ты заметила, — сказал он, покосившись на отдыхавшую на скамье девочке, — что в вашей компании любят цифру один?

Брови Саши удивлённо полезли на лоб.

— Это ещё почему?

— Ну, — хмыкнул Марат, ударив лопатой по заледеневшей корке снега, — у Фореля один глаз, у Дойки теперь одна нога, а у тебя одна рука.

Повисла пауза. Саша долго и пристально всматривалась в лицо парня, а затем, неожиданно, улыбнулась.

— А ведь и правда, — хохотнула одна. — Самая настоящая банда! Давай тебе ухо отрежем? Шоб не отличался.

Марат покосился на лукавую улыбку и ямочку на щеках и отвернулся.

— Заманчивое предложение, но я лучше откажусь. Человек без уха выглядит хуже, чем человек без глаза.

— Так ты о своей красоте неземной паришься? — засмеялась в голос Саша. — Зря, мог бы быть одноухим бандюганом.

— А ты бы кем была?

Саша задумалась, а затем выставила вперёд раненную руку и, широко улыбаясь, ответила:

— Однорукая Ищейка.

— А кто тебе такую кликуху придумал? — поинтересовался Марат, почти закончив с уборкой снега. За поворотом послышались тонкие визги и громкий басистый ржач — кажется, Форель с Воробьём тоже закончили, и теперь одноглазый пытался закопать второго по шею в сугробе. — Ищейка... Это необычно.

— Папа, — как-то грустно отозвалась Саша, скосив глаза в сторону. — Он меня в детстве так кликал. Потому что я находила все его заначки с конфетами. Я люблю конфеты.

— Я тоже люблю, — улыбнулся в ответ Марат. — Но почему ты сейчас грустишь?

— Не грущу, — покачала головой Саша, всё ещё не глядя на парня. — Просто папу вспомнила. Он умер, три года назад.

Прислонив черенок лопаты к забору, парень опустился на скамейку рядом с девочкой, и она подвинулась, освобождая место.

— Как это случилось?

— Мой папа герой, ещё ребёнком был в партизанском отряде, когда наши фашистскую гадину гнали. — Поправив воротник шинели, Саша принялась раскачиваться, глядя на серое небо. — А три года назад поехал с войском в Афганистан, сам решил. Ну и, — она неловко повела плечами, — не вернулся.

— Это его куртка? — догадался Марат.

— Ага, — ответила Саша, погладив рукав армейской шинели — старой и потрёпанной. — Всегда ношу, чтобы папа рядом был.

— Мой брат тоже в Афгане был, — поделился Марат. — Недавно вернулся. Но он не рассказывает, как там было.

— Думаю, — прошептала Саша, вскинув на парня большие глаза, — там было страшно.

На маленькой, грубо сделанной скамейке ребята сидели совсем близко, касаясь друг друга плечами. Марат мог разглядеть в зрачках Саши собственное отражение, и маленькую родинку на носу, почти незаметную на солнце. Саша приоткрыла губы, собираясь что-то сказать, и только выдохнула. Лёгкое облачко пара слилось с дыханием Марата, и он, сам не зная, как решился, взял девочку за руку. Ладонь была в варежке, но он всё равно чувствовал ей тепло. Саша удивлённо посмотрела на их переплетённые руки, затем на Марата и... робко улыбнулась.

— Сашка, дрянь! — гаркнул женский голос за спиной, и подростки испуганно подскочили, расцепив руки.

На крыльце Сашиной избы стояла высокая грузная женщина, замотанная в платок из собачьей шерсти. Марат сразу понял, что тётка — вдрызг пьяна. Опухшие глаза превратились в две щёлки, а щёки расплылись, будто она только что проснулась. Раскачиваясь, женщина уцепилась за столбик крыльца, и заорала ещё громче:

— Я тебя работать отправила, а ты тута лясы чешет? Совсем бестолочь? Али русского языка не понимаешь? Щас как ремнём отцовским отхожу, таки сразу уразумеешь! Дура!

— Мам, — зло отозвалась Саша, заходя во двор, — не ори. Я уже всё убрала. Мне Марат помог.

— Марат, — прищурилась Сашина мама, от чего её глаза совсем закрылись, — какой-такой ещё Марат?

— Вот он стоит, — Саша махнула в сторону притихшего парня, — тута. Он племянник Екатерины Евгеньевны, я тебе рассказывала.

— А-а, э-этот Мара-ат, — вдруг почти трезвым голосом протянула женщина и ухмыльнулась.

Марата передёрнуло — ничего общего между ней и миловидной Сашей он не видел. Эту алкашку впору на шест насадить и поставить в огороде ворон распугивать.

— Ну, — Сашина мать опять опасно качнулась, обнимая столбик, — раз Марат помо-ог, тогда ла-адно, не дура. Зови пацана чай пить, я блины пожарю!

— Ага, — смиренно кивнула Саша, и женщина, качаясь как пьяный матрос, исчезла в доме.

— Мы что, правда к тебе пойдём чаи гонять? — с недоверием спросил Марат у девочки.

— Нет конечно, — фыркнула Саша, беря в руку лопату. — Мать щас мимо дивана пройдёт, стакан залпом хлебнёт и свалится спать. До завтрашнего утра продрыхнет. Не трясись, не будешь ты еённые блины хомячить. — Вздохнув, она покачала головой. — Она всё равно не умеет готовить. Подожди тута, я щас вернусь.

Марат покорно ждал, перекатываясь с пятки на носок и лениво озирался. С одной стороны была деревня, с другой высились высокие кроны леса. «Интересно, — подумал парень, — а летом он такой же устрашающий?». Даже при свете дня, даже на расстоянии чудилось, будто между толстыми стволами и сугробами мелькали тени.

Когда Саша вновь вышла за калитку, за ней семенила, высунув длинный розовый язык, Белка. Марат с опаской покосился на псину, но она не выразила к нему никакого интереса и, гордо подняв морду, плюхнулась задницей на снег у ног хозяйки.

— Ну шо, городской, — пропыхтела девочка, отряхивая варежкой снег со щиколоток, — выбирай. Мы можем пойти помогать остальным убирать снег, или я покажу тебе одно место.

— Что за место? — поинтересовался Марат. Для Саши он не против был побыть помощником, учитывая её рану, но помогать пацанам совсем не рвался.

— Хорошее место, хорошее, — хитро улыбнулась девочка. — Не боись, на этот раз не Овраг.

— Ну, — Марат неуверенно пожал плечами, — тогда веди.

— Белка, — скомандовала Саша, — рядом.

Собака, поднявшись, переступила с лапы на лапу и с интересом покосилась на хозяйку снизу вверх. Даже морду склонила забавно.

Марат двинулся вслед за Сашей, а она уверенным шагом направилась к лесу. Белка бодро бежала рядом.

— Мы идём в лес? — осторожно поинтересовался парень, когда тёмно-зелёная стена была уже совсем рядом. — Не то, чтобы я боялся, но это, вроде как, небезопасно. А мы идём туда. Опять.

Несмотря на предупреждения, Саша регулярно нарушала свои же правила. Какой в них тогда смысл?

— Не совсем, — покачала головой девочка. Бросив на Марата быстрый взгляд, она подавила усмешку. — И я знаю, о чём ты щас думаешь. Со мной и Белкой в лесу тебе безопасно. Но, на всякий случай, ты быстро бегаешь?

— Вообще-то очень быстро, — обижено насупился парень. — Но не по сугробам. Зато могу долго бежать. А почему ты спросила?

— Ну, — она пожала плечами, — мало ли. Вдруг Лешего встретим. Иль ещё какую живность. К такому заранее не подготовишься.

— Харе меня пугать, — беззлобно огрызнулся Марат. — Я во все эти байки не верю.

— Зря, — хихикнула Саша, а затем резко стала серьёзной. Её тёмные глаза, отражающие белую полосу снега, заискрились, она притормозила и схватила спутника за рукав. — Вдруг я мавка.

— Кто? — ошалело спросил Марат, увидев лицо девочки совсем близко.

— Мавка, — завораживающим шёпотом повторила Саша. — Утопленница, русалка. — Она придвинулась ещё ближе, отчего кончики их носов столкнулись. — Приворожу, обману, утоплю.

Марату стало жарко. От Саши пахло морозом, деревом и вареньем — головокружительное сочетание. А завораживающие гипнозом глаза заглядывали ему прямо в душу.

— Куда утопишь? — глупо переспросил он, отчаянно моргая, чтобы избавиться от наваждения. — Зима же, всё замёрзло...

Саша пристально смотрела на него, а у Маратки коленки дрожали от такой близости. «Нет, — подумал он, — всё-таки она красивая. Очень». Внезапно Саша отстранилась и громко захохотала, распугав низко сидящих на ветке ворон. Они с громким карканьем взмыли вверх, хлопая большими угольно-чёрными крыльями. Наваждение спало с Марата, и он густо покраснел.

— Мамочки, не могу, — смеялась Саша, прижав здоровую руку к животу. — Видел бы ты своё лицо! Любо дорого смотреть!

— Ты своё лицо не видела, — обижено огрызнулся парень, чувствуя, как алеют даже кончики ушей. — Кривлялась как клоун.

— Да я ж пошутила, — широко, во все тридцать два, улыбнулась Саша и поманила Марата за собой. — Идём быстрее. Вдруг метель опять начнётся, не успеем вернуться.

Марата так и подмывало развернуться и уйти прочь, назло несносной девчонке, вздумавшей поиздеваться над ней, но всё-таки он обуздал псих и поспешил следом. Саша повела их... дорогой?

Марат не сразу понял, что они свернули в противоположную от Оврага сторону, а затем двинулись как будто в чащу леса, но вдруг высокие стены расступились в стороны. Вперёд прямой стрелой шла широкая заснеженная тропа. Растущие тут и там деревья и кустарники словно натыкались на невидимую стену, разрезавшую лес напополам.

— Это так странно, — выпалил Марат, озираясь. — Тут будто специально вырубили деревья.

— Не-а, — задорно сказала девочка и, отпустив Белку бежать дальше, широко раскрыв рот, загребла губами свежий морозный воздух. — Тут всё само такое. Тут даже летом ничего не растёт. И хорошо, иначе мы не смогли бы попасть к мосту.

— К мосту? Мы туда идём.

— Ага. Посмотришь на Жуковку с высоты.

Теперь Марат был заинтригован. Наконец Саша раскрыла, куда и зачем они идут вдоль двух полос леса. Вокруг стояла блаженная тишина. Марату было хорошо, он даже почти не следил за тёмной чащей. А может, ему было спокойно из-за Саши. Она выглядела безмятежной, не давала повода беспокоиться или бояться. Марата раздражало, что время в деревне сделало его мнительным и немного пугливым, и он был рад наконец почувствовать себя, как обычно — спокойным. Как в Казани.

— Интересно, беспокоятся ли обо мне пацаны, — задумчиво и тихо сказал парень. Саша бросила на него взгляд, полный непонятных эмоций. — Меня столько времени нет, пацаны уже должны были бить тревогу. Особенно Вован.

— Ну, — Саша невыразительно пожала плечом, — как ты уже видел, не всегда чьё-то исчезновение кого-то трогает. Иногда люди пропадают и... всё.

— Но я же вижу, как ваши боятся. И леса, и этих исчезновений.

— Ага, — недовольно буркнула она, — боятся, а ничего не делают. Разводят руками и на этом всё.

Марату показалось, что от злости Саша хотела плюнуть, но она не стала этого делать и только поджала губы. В такие моменты она была забавной — похожей на нахохлившегося воробья. Смешная.

— Может, менты из города прикатят в Жуковку уже сегодня, — попытался успокоить девочку парень, сам, впрочем, не особо веря своим словам. — Ещё даже дня не прошло.

— Нет, — Саша вскинула руку, — не беси меня, городской. Давай на сейчас закончим этот разговор. Я здеся пытаюсь расслабиться, а не злиться.

— Хорошо, — примирительно ответил Марат, и дальше они пошли молча.

Когда деревья по обе стороны стали встречаться реже, а просвет между ними становился ярче, Марат услышал тихое журчание реки. Должно быть, они уже совсем рядом с мостом. Пройдя ещё метров пятьдесят, вслед за радостно лающей Белкой, ребята очутились на небольшом поляне. Оглядевшись, Марат понял, что это обрыв. По обе стороны вниз под наклоном лежали огромные камни неизвестной породы. Они были острыми и вертикальными, как пики. Такими большими, что даже заснеженная зима не сумела их спрятать. Подойдя ближе к краю, Марат слегка разочаровался. На расстоянии ему казалось, что внизу глубокая расщелина, а на деле внизу протекала река, в метрах десяти, если идти по склону.

Удивительно, но даже в суровых здешних морозах вблизи полярного круга река не замёрзла. Наоборот, она бежала живо, перескакивая с камня на камень и петляла в низине с оглушительным стрекотом. Будто вблизи раскинулся огромный водопад.

Противоположный обрыв был куда выше в высоту, тоже усеянный высокими деревьями. Ещё один лес. Кругом одни леса. Именно туда и можно было добраться по мосту. Марат критическим взглядом посмотрел на образец ручного труда, медленно раскачивающийся в воздухе. Мостом это было сложно назвать, скорее верёвочным мостиком.

Два толстых троса соединяли два обрыва между собой, к ним привязали доски шириной в три стопы Марата, а ещё две верёвки по бокам служили страховкой. Хотя Марат не сомневался — стоит ему ступить на мостик, как тот перевернётся, и он полетит вниз головой. Если и не разобьётся, то точно что-нибудь переломает. Высота, как трёхэтажный дом.

— Ты про этот мост говорила? — спросил Марат, с сомнением покосившись на Сашу. Та казалась абсолютно невозмутимой. — Выглядит как-то... ненадёжно.

— Не ссы, — хлопнула его по плечу девочка. — Щас как пролетим, ты даж не заметишь!

Она первая двинулась к верёвочно-деревянной переправе, без малейших сомнений ступив на первую дощечку. Белка проскользнула у неё между ног и, легко переступая мягкими лапами, побежала вперёд. Под весом собаки мост даже не дрогнул. Когда Саша прошла на метр вперёд, тот угрожающе закачался. Внезапный порыв ветра едва не сбил с Марата кепку, и он попытался перекричать шум:

— Нас двоих мост не выдержит!

— Выдержит! — крикнула Саша, оглядываясь через плечо. — Мы с Форелем уже ходили вместе! Не боись, просто иди!

И Марат пошёл, проклиная Сашу с её сомнительными и даже опасными идеями. Она шла впереди, держась за верёвку одной рукой. Парень едва не начал креститься, когда на середине их пути ветер качнул мост в сторону, едва не перевернув их. Схватившись одной рукой за верёвку, второй он ухватился за Сашину куртку — её качало куда сильнее, потому что она не могла держать себя двумя руками.

Девочка бросила на парня хитрый взгляд через плечо, а затем развернулась к нему лицом.

— Ты чего? — крикнул Марат.

— Я же тебе не сказала, что это за мост! — отозвалась Саша. — Он не простой. У него есть легенда! Давнишняя!

— Может, расскажешь, когда мы перейдём на ту сторону? — Марат попытался подтолкнуть девочку, но она упрямо стояла на месте, держась за ходящую ходуном верёвку. — Ветер нас сейчас просто сшибёт!

— А ты держись! — засмеялась Саша и прищурила слезящиеся от ветра глаза. — Это мост влюблённых! Если двое любящих друг друга людей поцелуются на середине, а потом пройдут путь до конца, они никогда не расстанутся!

Марат выпучил глаза, словно его огребли лопатой по затылку. Они с Сашей как раз стояли на середине, были очень близки друг к другу. Бешеный ветер раскачивал их, стараясь выбить опору под ногами, а короткие Сашины волосы выбрались из-под шапки и танцевали на порывах. Губы девочки были розовыми, как и щёки, а глаза искрились от переполнявших эмоций. Марата они тоже переполняли, поднимались откуда-то из живота и горели в груди. Он приоткрыл рот, собираясь что-то ответить, но ничего путного в голову не приходило. Тогда он ляпнул, неожиданно для самого себя:

— Ты красивая, Ищейка.

— Шо? — крикнула Саша, прищурившись и склонив голову к плечу. — Я не слышу!

— Ты красивая! — крикнул Марат, и в эту секунду вой ветра прекратился.

Крик парня прокатился эхом над ущельем, и Саша застыла с неловкой усмешкой на губах.

— Эм, — стушевалась девочка, — спасибо?

Благодарность прозвучала как вопрос, и Марат понял, что никто раньше не говорил Саше, что она красивая. Впервые с момента их первой встречи, Ищейка по-настоящему смутилась до вспыхнувших румянцем щёк. Она опустила взгляд и робко улыбнулась.

Марат хотел было потянуться навстречу, но внезапный мощный порыв ветра не дарил по мосту, и тот затрясся с такой силой, что едва не перевернул двоих подростков и собаку. Белка вцепилась когтями в дощечки и отчаянно залаяла. Саша схватила Марата за руку и потащила вперёд. В считанные секунды ребята бегом пересекли мост и ступили на твёрдую землю, тяжело дыша — не то от бега, не то от осознания, что могло с ними случиться.

Марату показалось, что его до сих пор качает, земля под ногами была твёрдой, но такой ненадёжной. Оглянувшись, он увидел высоту, с которой они могли расшибиться. Это был уже не третий этаж, а десятый или одиннадцатый, а обрыв, до которого они добрались, скатывался вниз грубыми изломанными линиями породы, способной перемолоть человеческое тело в фарш. Мостик же равнодушно качался на тросах, пересвистываясь с порывами ветра. Теперь противоположный «берег» казался слишком далёким. Недосягаемым.

Сглотнув, Марат посмотрел на Сашу, которая тоже испугалась, хоть и старалась не подавать виду. Но румянец смущения сменила бледнота, а побелевшие губы сомкнулись в тонкую полоску.

— Пронесло, — неуверенно сказал парень и снял кепку, чтобы почесать затылок. — Почти перевернулись.

— Ага, — буркнула Саша и посмотрела на Белку, которая прижалась к земле и озлобленно смотрела на раскачивающийся мост, как на врага. — Белка, фу. Идём.

— Блин, — закатил глаза Марат, — ты правда хочешь ещё куда-то идти после такого?

— А шо, хочешь обратно пойти? — ощетинилась девочка. — Ну, валяй. Я передам твоей тётке, где искать труп племянника.

— Это ты нас сюда затащила! — обозлился Марат. — Хотела надо мной посмеяться? Так сама же чуть не перевернулась!

— Не думала, шо ты такой трус, — зло выплюнула Саша. — Ходишь тут такой по деревне, кляча городская, весь в модной одёжке, а чуть шо, так сразу обделываешься!

— Я кляча городская? — вспыхнул Марат до самых кончиков ушей. — Я обделываюсь?! Да пошла ты! Видать надо было кинуть тебя тогда в Овраге и валить нахрен! Пусть твои дружки и тащили бы тебя домой!

Выпалив последние слова, Марат развернулся на пятках и пошёл в противоположную сторону от Белки и Ищейки. Ему плевать было, куда идти, хоть в лес. Лишь бы подальше от невыносимой девчонки. Ей лишь бы посмеяться над ним, унизить, потому что он приехал из города.

— Да я бы посмотрел на тебя в уличных замесах против Разъезда или Хади-Такташа, — ворчал Марат, оставляя за спиной и мост, и обрыв. — Кто из нас бы обделался тогда, ага.

— Эй, городской! — свистнула Саша ему в спину. — Куды попёр? Тама даже дороги нет! Без меня ты всё равно не вернёшься в деревню!

Марат громко скрипнул зубами, признавая неприятную правоту девочки — без неё он в этой местности как слепой котёнок. Стиснув пальцы в кулаки, он резко развернулся на пятках и потопал обратно. Марат ожидал увидеть на лице Саши злорадство, но она выглядела... виноватой?

Саша неловко перекатывалась с пятки на носок и потирала раненную руку. Вид у неё был самый что ни на есть виноватый, да. Быстро пожалела о своих словах, брошенных сгоряча.

— Куда идти? — мрачно спросил Марат, притормаживая рядом.

— Туда, — Саша указала пальцем в сторону ровной части обрыва, плато, по которому можно было пройти, не переломав ноги о спрятанные под снегом камни. — Там спуск есть, можно пройти прямо к Жуковке.

— И нахрена мы тогда пошли к этому сраному мосту? — опять взбесился Марат. — Зачем ты вообще меня сюда притащила?!

Саша, жуя губы, отвела взгляд.

— Мы любим тута ходить. Это... бодрит. А привела сюда, шобы ты на красоты посмотрел.

— Насмотрелся, — уже тише сказал Марат, шумно выдыхая. — Тут везде одно и то же, лес, снег и опять лес. На что смотреть?

— Пойдём? — вопросом на вопрос спросила Саша, уже не походя на обычную себя — тихая и неконфликтная.

Сжавшись, Марат кивнул и поплёлся следом. Белка бежала рядом и снова бросала на парня по-собачьи недовольные взгляды — ей не понравилось, что он в таком тоне разговаривал с её хозяйкой. А Марат и забыл, что, ругаясь с Сашей, может столкнуться с гневом овчарки, способной зубами перегрызть ему сухожилия.

— Вам в школе наверняка не рассказывали, — вдруг заговорила Саша, идя впереди. — Но Жуковка и Рядаково зимой сорок второго были захвачены немцами. Точнее, — он усмехнулась, — фашисты хотели взять наших в плен. А пришли в пустые деревни и попали в капканы, которые были спрятаны по всем дорогам и лесам под снегом.

— Я этого не знал, — покачал головой Марат, хоть Саша его и не видела. — Куда же ушли жители? В Архангельск?

— Не-а. В город было не попасть, да и как? Зима, своего транспорта, кроме тракторов не было, а с той стороны во всю шли наступления. Наши прятались тута. Это был как бы убежище.

Саша обвела рукой обрыв, и Марат снова огляделся. Место и правда выглядело надёжным и удалённым, а попасть к нему можно было лишь по мостику.

— Но как они выжили здесь зимой?

— Не все выжили, — коротко ответила Саша и ускорилась. Марат поспешил за ней.

Через пять или десять минут — Марат плохо ориентировался здесь во времени, пейзаж не менялся, и они словно шагали на одном месте — ребята вышли к другой части обрыва. Марат пригляделся и заметил несколько выбоин на пологом склоне обрыва, похожих на следы от разрыва снарядов.

— Отсюдова они наблюдали за деревнями, — сказала Саша, и Марат наконец понял, зачем она привела его сюда. У него перехватило дыхание.

Перед ним раскинулась огромная земля, простирающаяся до самого горизонта. Вокруг было столько леса, что местность казалась дикой, но на проплешинах между многочисленными деревьями прятались две маленькие деревеньки, видные как на ладони. Ещё одна, третья, была гораздо дальше и почти полностью скрылась в бело-зелёных красках. Домики с деревянными и облезлыми крышами с высоты казались игрушечными, а тропинки между ними — едва заметными.

По другу сторону от деревень и бескрайнего леса разлилось озеро, так и не замёрзшее полностью. Его на две части разделила узкая, в четыре шага, дорога, обложенная с обеих сторон булыжниками.

— Те, кто выжили, — продолжила Саша совсем тихо, — по ночам спускались отсюдова по ночам и устраивали фашистам диверсии. Иван Степаныч, наш сторожил, рассказывал, что они даже взяли в плен одного немца, но тот ничегошеньки не рассказал, потому что подох от гангрены. Полудурок наступил на капкан в чьём-то огороде. Они оккупировали Жуковку и Рядаково на один месяц, а потом их погнали наши партизаны. Вот так вот.

— Тут и правда красиво, — выдохнул Марат, всё ещё не в силах охватить взглядом всё, что видел. — Даже Овраг видно. И старую мельницу.

Заброшенная деревня и правда притаилась по соседству с Жуковкой, но его снова накрыл плотный туман, кажется, не рассасывающийся никогда.

— Я часто сюда прихожу, — призналась Саша. — Особенно летом.

— Одна? — поинтересовался Марат. Саша кивнула. — Почему?

— Не знаю, — она пожала плечами и неловким движение подковырнула горсть снега вместе с куском земли. — Мне тут... спокойно. Можно подумать, и никто не станет приставать.

— Получается, это твоё особенное место?

Саша повернулась к Марату, и взгляд её стал особенно задумчивым. Словно до этого момента она не осознавала важность этого места.

— Да... Наверное...

— Сань, — Марат замялся, скрыв виноватый тон тихим кашлем, — ты извини, что я на тебя взъелся. Просто мне не нравится висеть над пропастью, как шашлык на вертеле. Сорвался немного. Хорошо, что не вниз.

— Это ты... — Саша тоже откашлялась. — Извини меня. Не стоило над тобой смеяться. Ты не плохой, потому что городской. Мы ж не выбираем, где родиться.

— Проехали, — махнул Марат и снова посмотрел на горизонт с нависшими над ним тяжёлыми тучами. — Когда там уже весна?

— Явно не так скоро, как у тебя дома, — хмыкнула Саша и пронзительно свистнула. — Белка, ко мне!

Овчарка, только что катавшаяся на спине по снегу, вскочила на все четыре лапы и опрометью понеслась к ребятам, чудом не сбив Марата. Но, возможно, она сделала это специально.

— Я ей точно не нравлюсь, — с прищуром глядя на отряхивающуюся собаку, сказал Марат.

— Не нравилась — загрызла бы давно, — хмыкнула Саша и махнула в сторону. — Не будем больше щекотать твои городские нервишки. Пойдём по длинному пути.

— Куда дальше? — моргнул Марат.

— Домой.

Парень испытал лёгкое разочарование. От былой раздражённости и злости не осталось и следа — ему хотелось ещё немного погулять. Вместе с Сашей. Послушать истории о Жуковке и её тайнах. Но девочка уже приспустила по пологому склону налево, и Марат едва не потерял её из виду за раскидистыми кустарниками. Только радостное повизгивание Белки было слышно по всей округе.

Обратно в деревню ребята шли молча, лишь изредка перебрасываясь парой слов. Но остановились на середине озера, когда Марат засмотрелся на незамерзающую воду, опасно темнеющую в прорубях.

— Тут рыбу ловят? — поинтересовался он у Саши.

— Конечно, — кивнула она. — Можешь попросить любого из нашенских. Они тебе и удочку подгонят и покажут самые рыбные места.

— Что у вас, прям все рыбаки?

— Ага. Ну, — Саша поскребла ногтями шею под воротником шинели, — почти. Только участковый не рыбачит. Он из этих, ну которые помирают, если съедят то, что нельзя.

— Аллергики? — подсказал Марат.

— Во, — вскинулась Саша, — точняк! Не, ну как можно жить, когда нельзя хавать рыбу? Зимой охота не такая удачная, как летом. И что жрать тогда, хворост?

Марат фыркнул. Наивная деревенская Саша и не догадывалась, как питаются в городах. Всё здешнее продовольствие заканчивалось на закатках и том, что удавалось поймать самим. Иногда привозили продукты из деревни. Всё.

Глядя на задумчивое лицо девочки, Марат вдруг вспомнил, как она сказала, что любит конфеты.

— Слушай, а ты когда-нибудь пробовала шипучки? — спросил он, повернувшись к Саше лицом.

— Шипучки? — Брови Саши сошлись на переносице в откровенном недоумении. — Ты про компот из шиповника?

— Не-ет, — засмеялся Марат, и девочка неловко улыбнулась, — это конфеты такие. У моего бати есть друг, дипломат, и вот он недавно привёз нам из заграницы такие конфеты. Они из карамели, а внутри такой порошок. Он когда на язык попадает, начинает шипеть и взрываться.

— Мамочки, — в ужасе отшатнулась Саша, хватаясь за подбородок. — Я не хочу, чтобы у меня во рту что-то взрывалось! Пашка Свиридов из Рядаково так самодельную петарду в рот засунул, на спор, так теперь почти не говорит и рот полностью не закрывается.

Замерев, Марат уставился на предельно серьёзную и немного напуганную Сашу, а затем, не сдержавшись, согнулся пополам и оглушительно заржал. До слёз.

— Блин... Нет... Это... — пытался он выговорить слова, задыхаясь от приступа смеха. — Порошок не взаправду взрывается... Он просто... Шипит!

— Шипит? — удивилась Саша. — Это как?

Шумно втянув воздух, Марат громко охнул, разгибаясь и утёр выступившие на глазах слёзы.

— Ну, во рту он делает... пш-ш. — Для убедительности он пошевелил в воздухе пальцами, и лицо Саши скривилось. — Да нет, это правда вкусно! И прикольно! Приедешь в гости, я тебя угощу.

— Зовёшь в гости? — с лёгким удивлением переспросила девочка. — Правда? В Казань?

— Ну конечно, — широко улыбнулся Марат. — У нас там знаешь, как круто. Даже свой Кремль есть. Красивая херня, между прочим. И вообще, город большой. Ничуть не хуже Москвы, а я там был. Вообще ни о чём, Москва как Москва.

Ребята двинулись дальше по дороге между озером.

— А я нигде не была, — с тоской покачала головой Саша. — Ток в соседних деревнях. Но это неинтересно. Даже лес знаю, как свои пять пальцев.

— Ты хотела бы путешествовать? — поинтересовался Марат, украдкой поглядывая на девочку.

— Путешествовать? — задумалась она. — То бишь, кататься по Союзу?

— Не только по Союзу. Если станешь важной шишкой или учёной, можешь даже за границу ездить.

— А ты забавный, — хмыкнула Саша, пряча неловкость, но уголки её губ неумолимо потянуло вниз. — Марат, я из деревни. У нас один путь — колхоз и огород. Как выросту, мать меня отдаст замуж за соседского пацана, и буду рожать ему десять детей.

— Тебе же не обязательно тут оставаться, — встрепенулся Марат. — Можешь переехать в город, пойти в нормальную школу, потом в институт. Никаких колхозов и десятерых детей.

Ответом ему послужили тяжёлый вздох и повисшая тишина. Марат был наивен — настолько, насколько может быть наивным подросток, выросший в большом городе, в достатке, в заботе и внимании. Обрисованный им путь казался Марату простым, потому что ему самому не пришлось сделать ни единого самостоятельного шага.

У Саши же всё было иначе. Сирота при живой матери-алкоголички, покойный отец-герой, сомнительное образование в местной школе и предписанная судьба, как и у всех похожих на неё девочек. Рыская по лесу в поисках пропавших детей вместе со своей собакой, эта девочка пыталась найти в своей жизни хоть какой-то смысл. Марат же об этом даже не задумывался. Саше повезёт, если не повторит судьбу матери.

А в таких местах, как Жуковка, редко кому везло.

***

— Марат, проснись! Ну же!

От грубых толчков и шлепков по лицу Марат вздрогнул и с трудом приоткрыл один глаз. В его комнате всё ещё было темно — ночь или час перед рассветом, — но внезапно вспыхнувшая лампа под потолком ослепила ещё спящего парня.

Щурясь и садясь на постели, Марат слышал громкий скрежет пружин под матрасом и шумное дыхание над ухом. Наконец он протёр глаза и открыл их, чтобы увидеть красное лицо Саши и её большие карие глаза, наполненные слезами. Сон как рукой сняло, и Марат схватил ледяную руку девочки.

— Что случилось?

— Форель, — задыхаясь, проговорила Саша. — Пропал. Марат, он пропал. Его нигде нет.