Белка и Ищейка

— Куда мы идём? — не унимался Марат.

Не отвечая на его вопросы, Саша упрямо шла вперёд, а Марату только и оставалось, что послушно следовать за ней, то и дело подтягивая Вовины штаны, которые так и норовили сползти вниз. Времени сушить свои брюки у него не было, пришлось брать то, что невнимательный отец в спешке запихнул в чемодан. И Суворов едва вывернулся из цепкой хватки тётки, которая собралась оставить племянника дома и нагрузить домашними хлопотами. Но Марат наплёл ей нечто нечленораздельное, вроде «мы с ребятами убираем снег во дворе соседки», и, нахлобучив на голову кепку, ринулся прочь из дома.

Саша нетерпеливо переминалась с ноги на ногу возле своей калитки, в сотне метров от которой начиналась непроходимая чаща леса. Возле её ног бесновалась Белка, будто щенок, и пыталась схватиться зубами за собственный хвост. Из-под её лап в воздух метался мокрый снег, и девочка, не выдержав, шикнула на псину. Белка тут же успокоилась и спокойно улеглась в сугробе, подложив лапы под умильную мордочку. Вот только Марату её вид милым не казался — он хорошо помнил, как выглядят зубы в этой пасти.

Стоило только Суворову приблизиться к парочке, как Саша рявкнула:

— За мной, живо! — и зашагала в сторону леса.

Белка, мигом вскочившая на лапы, понеслась следом и обогнала хозяйку, резво подпрыгивая на сугробах.

— Мы что, идём лес? — в который раз спросил Марат и чертыхнулся — нога по щиколотку провалилась в сугроб. Благо, он обул валенки и не зачерпнул пригоршню снега, зато чудом устоял на ногах. Валенки были ему не по размеру. — Ты же сама говорила, что нам туда нельзя.

— Эть тебе туды нельзя, — наконец подала голос Саша и бросила на парня взгляд через плечо. — Но ты со мной. И мы неглубоко зайдём. Не потеряешься.

Марат хотел было огрызнуться, что хорошо ориентируется на местности, даже незнакомой, но бросил взгляд на близко растущие друг к другу ели и передумал. Да он легко здесь потеряется, не успев потерять деревню из вида.

Парень не мог объяснить, чем его так пугал этот лес. С виду, самый обычный, как и в любом другом месте, но каждый раз, как Марат думал о нём или видел, его желудок сжимался до размеров спичечного коробка, а подсознание вопило от ужаса. Он кожей чувствовал опасность, поджидающую в темноте.

Но Марат запретил себе бояться или, хотя бы, показывать вид. С ним девчонка, и ей наверняка тоже страшно, ведь она знает об этом месте больше. Сколько бы Саша ни храбрилась, а Марат видел плотно поджатые губы и напряжённую спину, скрытую под армейской шинелью. Её карие глаза пытливо вглядывались в лес перед ними, и Марат с трудом удержался от порыва взять её за руку. Показать, что с ним ей нечего бояться.

— Может, ты скажешь, куда мы идём? — Марат предпринял ещё одну попытку добиться ответа. — Сказала, что покажешь убийцу, а мы захреном в лес попёрлись.

— Он не в лесу живёт, но так ближе идти, — коротко ответила Саша. Затем, подумав, добавила: — Ты уже там был.

Брови Марата взметнулись вверх. Он же не заходил в лес, а кроме Жуковки бывал лишь в школе и... в заброшенной деревне.

— Мы идём в Овраг? — догадался парень, и Саша кивнула. — Но я видел эту деревню, она же пустая!

Губы девочки тронула ехидная усмешка.

— То, что ты никого не видел не значит, что тама и вправду никого нету.

От этих слов по спине Марата поползли новые мурашки, и он не нашёл, что ответить. Внезапно Саша остановилась и, расстегнув молнию на шинели, вынула из нагрудного кармана... рацию. Марат округлил глаза и уставился на аппарат, выглядевший слишком большим, для маленькой ладони девочки. Из него вот-вот градом бы повалились вопросы, но Саша вскинул руку, жестом приказав Марату молчать, и, нажав на кнопку с боку, негромко проговорила:

— Форель, приём, это Ищейка. Вы на месте?

Сперва было тихо. Только над головами ребят шумели ветки, тихо постанывая и поскрипывая, и шумно дышала Белка, усевшись на белую землю подле ног Саши и Марата. Наконец раздался скрип и скрежет, и рация ожила. Марат сразу узнал бас одноглазого парня.

— Ищейка, приём, эть Форель. Мы на месте. Объект в доме.

На фоне послышалась возня, и Форель, крякнув, добавил:

— Не в доме, на участке евошнем.

Удовлетворённо кивнув, Саша снова зажала пальцем кнопку.

— Хорошо, ждите нас, минут через десять будет. Конец связи.

Завершив разговор, Саша убрала рацию в карман и застегнула куртку. Бросив лукавый взгляд на парня, она хмыкнула.

— Чево морда такая удивлённая? Рацию впервые увидел?

Дёрнув щекой, Суворов покачал головой.

— Нет, у брата такая же была. Но откуда она у тебя?

Не переставая загадочно сверкать большими карими глазами, Саша пожала плечами и махнула рукой, чтобы Марат не отставал.

— Ишь, любопытный. У девочек же должны быть свои секретики.

***

Или Саша решила пожалеть городского, или через лес и вправду было короче идти, но уже через десять минут плотная стена из деревьев расступилась, и ребята вместе с овчаркой вышли на опушку, усеянную толстым одеялом снега. Марат выдохнул с облегчением — кажется, он перестал дышать, как зашёл в лес. Прислушивался к звукам вокруг и ужасался, как в таком тихом месте может быть столько шума. Но шумели не птицы или животные — хотя Марату раз показалось, что он слышит вдалеке дикое завывание, — сам лес разговаривал вслух, ни к кому не обращаясь.

Замёрзшая кора деревьев стонала от холода, скрипела и хрипела, снег под подошвами валенок шуршал невыносимо громко, а за их спинами словно притаилась темнота, которая только и ждала, когда парень расслабится, чтобы напасть и утащить туда, где не найдут даже его тело. Но дневной свет и яркость недавно выпавшего снега вернул Марату ясность ума и прогнал прочь нездоровые мысли. Лес остался позади, и пока Суворов не оборачивался к нему, мог представить, что там ничего нет.

По опушке, вдоль оврага тянулась цепочка хаотичных снегов — больших, словно ноги великана, и поменьше. Саша двинулась по ним, и через минуту Марат увидел уже знакомую ему компанию во главе с одноглазым парнем. Заметив приближающихся ребят, девчонка с рыжими волосами — кажется, Дойка, — вскинула руку.

— Чево так долго? Холодрыга же!

— Шо, — фыркнул парень с бесцветными бровями, — уже сиськи отморозила?

Вместо ответа Дойка совсем не по-девчачьи заехала пацану ногой в бедро. Тот взвыл, но заткнулся, обижено потирая увиденное место. Марат поправил кепку на голове и запрокинул голову, вдыхая свежий морозный воздух полной грудью. Рыжая права — здесь и правда холодно, не так как в лесу, но холоднее, чем в деревне. Должно быть, рядом протекала река или был другой водоём.

Форель и третий нескладной и долговязый парень, которого Марат едва запомнил при первой встрече, громко ржали, потешаясь над товарищем, но Саша быстро пресекла веселье, коротко взмахнув рукой.

— Где Воробья профукали? — недовольно спросила она, глядя на Дойку.

— Наказан он, — громко фыркнула девчонка, поправляя шапку-ушанку и пряча торчащие рыжие кудри. — Мамка евонная просекла, шо он тырил самогонку из погреба. Всекла Воробьишке нашенскому бревном по хребту.

Форель и пацаны снова заржали, а Марат представил, какого это, получить куском дерева по спине, и поёжился. Саша задумчиво жевала губы, глядя на своих друзей. Под тяжёлым взглядом карих глаз смех быстро стих. Марат же решил оглядеться, понять, где они находятся.

Опушка леса уткнулась прямо в обрыв, шла тонкой полосой белой земли вдоль резкой линии деревьев. Каменистый и с виду ненадёжный обрыв спускался под крутым наклоном вниз — прямо к заброшенной деревне, над которой сгустился туман, какого Марат в жизни не видал. Молочный, почти ощутимый — протяни руку и схватишь вату. Крыши полуразваленных домой едва виднелись в этом молоке, и чем дальше смотришь, тем меньше можно что-то разглядеть.

Марат быстро понял, что они вышли к другому концу Оврага. Дома внизу были разрушены временем и погодой сильнее чем те, что стояли близко к Жуковке. Здесь же стоял и храм или монастырь — высокое каменное сооружение мрачного вида с чёрными окнами без стекол и витражей. Старый проржавевший крест упирался острым концом в плотную полосу тумана. Казалось, в Овраге не было ни души, но Саша всё равно привела его сюда.

Заметив растерянно блуждающий взгляд Марата, девочка усмехнулась и хлопнула его по плечу, подталкивая к спуску.

— Сам спешиться сможешь или за ручку подержать?

Щёки парня, уже покрасневшие от холода, заалели пуще прежнего, делая Марата похожим на зрелый помидор. Недовольно запыхтев, он направился к спуску первым, будучи неуверенным, что вообще идёт правильной дорогой. Но позволить над собой насмехаться он не мог. И как ему вообще в голову пришла мысль поддержать эту наглую и несносную девчонку, взяв её за руку? Бред.

Нога в валенке уже повисла над большим пологим камнем, напоминающим ступень, но грубая ладонь Фореля моментально сгребла Суворова за шиворот и оттащила на несколько метров прочь.

— Ты чего? — взвился Марат, пытаясь стряхнуть руку. — Блять, да отпусти!

Форель и отпустил его. Не успел Марат одёрнуть куртку, как получил подзатыльник. В голове прогремели колокола, перед глазами всё поплыло и завертелось, а ноги едва не подогнулись в коленях.

— У-у, — насмешливо протянула Дойка, — матершиник-то какой! И не стыдно?

— Да пошла ты, — уже без прежнего негодования ответил Суворов, держась ладонью за голову.

— Кончайте бесноваться, — вновь призвала всех к серьёзности Саша и махнула рукой в сторону. — Ты не там спускаться собрался. Мож, конечно, и здесь, вот тока ноги все переломаешь и на охотничьи ловушки напорешься. Оно тебе надобно?

Марат с недовольством покосился на девочку, но ничего не ответил. Приняв его молчание за послушание, Саша жестом велела всем следовать за ней, и первой к спуску понеслась Белка, ныряя в сугробы и выныривая, будто из воды.

Компания подростков стала медленно спускаться вниз, и Марату приходилось тщательно смотреть себе под ноги, чтобы не оступиться. Сторона обрыва была местами припорошена снегом и заросла кустарниками, которые то и дело цеплялись за одежду парня колючими ветками. Форель первым добрался до плоской земли и помог спуститься девочкам, подхватив их за талии. Марат надеялся, что одноглазому не придёт в голову провернуть с ним то же самое, но едва сдержал вопль возмущения, когда Форель сгрёб его за шиворот и уронил в сугроб.

— Зато мягенько, — оскалился одноглазый и, не дожидаясь, пока Марат поднимется и набросится на него с кулаками, поспешил за друзьями.

Резко остановившись, Саша обернулась к Марату и приложила палец к губам.

— Ни звука, придурошный.

— Сама такая, — не замедлил с ответом парень и еле увернулся от снежка, брошенного Дойкой. — Да молчу я, молчу.

Деревенские стройным и беззвучным гуськом двинулись по открытой местности, и Марат только сейчас понял, что они направляются к дому, расположенному на отшибе. Ближайшие избы стояли в метрах трёхсот, если не больше.

Одноэтажный деревянный дом выглядел ужасно — стены были обуглены, войлок между брёвнами отсутствовал, стёкла в окнах покрыла густая сажа. Крыша мёртвого обиталища провалилась над крыльцом, и дыру наспех заложили досками и сеном. Забора не было — вместо него некто протянул колючую проволоку в три ряда. Неподалёку, за «оградой» стояло ещё одно сооружение — амбар. Высокий и такой же страшный, как дом на участке.

Тысяча вопросов вертелись на языке Марата, но он решил их пока придержать, чтобы не получить по голове сразу от всей деревенской компании. Вдруг ребята пригнулись, почти припали к земле и замерли. Марат последовал их примеру — присел на согнутых коленях и стянул с головы кепку. Внезапно он понял, что в отличие от своих попутчиков, слишком ярко выделялся на фоне окружающей природы — синяя куртка пестрила своим неестественным цветом и привлекала лишнее внимание.

Обернувшись, Саша, шедшая первой, махнула рукой и громким шёпотом велела.

— За мной, за дом.

Ребята, не разгибая спин, двинулись к несуразному строению, и Марату пришлось последовать за ними. Внезапно он почувствовал мокрое дыхание на своей щеке и едва не заорал от неожиданности. Но вовремя прикусил язык, подавившись воздухом. Это была всего лишь Белка, шагавшая рядом и следившая за тем, чтобы парень не отставал. Чёрные глаза овчарки внимательно следили за ним, и, когда Марат нервно сглотнул, чувствуя, как испуг отпускает его, псина тихо рыкнула. Парень снова вздрогнул и, всего на крошечное мгновение, ему показалось, что Белка ухмыльнулась. Секунда, и она, вильнув хвостом, побежала вперёд, за хозяйкой, пригнув морду к земле.

Чертыхнувшись, Марат нагнал компанию и присел за спиной Саши. Они спрятались раскидистым кустарником возле сгоревшей избы и прижались к земле, вскинув любопытные головы. Суворов ничего и никого не видел — двор за колючей проволокой оставался таким же пустым, как и несколько минут назад.

— И чего мы тут ныкаемся? — шёпотом спросил он, обдав шею Саши горячим дыханием.

Вместо ответа она вскинула ладонь и припечатала её по лбу парня, от чего кепка слетела с его головы и приземлилась под ноги. Марат схватил её покрасневшими от холода пальцами и уже хотел обвинить деревенских в том, что они его разыгрывают, как до его ушей донеслось это. Тяжёлая поступь.

Кто-то передвигался в предбаннике, шаркая тяжёлыми ботинками по полу. От этого звука спина Марата покрылась тревожными мурашками, а все возмущения застряли в горле тугим комом. Деревенские тоже перестали дышать, напряжённо вслушиваясь. Даже Белка застыла на месте, нервно дёргая навострившимися ушами.

Протяжно заскрипели ставни, совсем близко, и вся компания дружно вздрогнула, когда тяжёлая дверь распахнулась, а затем с грохотом закрылась обратно. Саша махнула рукой, и ребята опустились ещё ниже, практически легли на животы. Длинный хвост Белки отчаянно вертелся из стороны в сторону, и девочка схватила собаку за ошейник, без слов приказав опуститься.

Фигура огромного мужчины появилась на крыльце. Марат с трудом сдержал ошарашенный стон. Мужик был не просто большим, он был громадным. Настоящим великаном. Дублёнка скрипела, натягиваясь, на широких плечах, руки, загребающие воздух при ходьбе, казались настоящими лопатами, а большие ступни в полуразваленных ботинках могли запросто размозжить человеческий череп. Голова и лицо мужика были покрыты грязно растительностью, были жёсткими и чёрными, с редкими прядями седины. Он стоял к ребятне боком, напряжённо вглядываясь в полосу леса за амбаром, и не видел тех, кто за ним следил, но Марат был уверен — он не хочет, чтобы этот бугай их заметил. Им точно не поздоровится.

Внезапно мужик пришёл в движение — доски крыльца жалобно скрипели и прогибались под его весом. Он спустился по ступеням и, не оглядываясь, направился в сторону стоящего неподалёку амбара. Только сейчас Марат заметил в его широкой ладони огромный топор.

— За ним, — приказала Саша, и Белка первой бросилась за дом, чтобы обогнуть участок по другой стороне.

Ребята резво кинулись вслед за ней, и только Марат остался за кустом, наблюдая за удаляющейся спиной хозяина избы. Саша опустила ладонь ему на плечо и дёрнула за ткань куртки.

— Не спи, идём.

Марат дёрнулся, словно очнулся ото сна, и послушно последовал за ней. Он надеялся, что Ищейка знает, что делает.

— Ты уверена, что это он убийца? — негромко спросил Марат, стараясь как можно тише пробираться через сугробы. Саше же это удавалось делать с такой лёгкостью, словно она ничего не весила. — Да, он жуткий, но это же не доказательства.

— Да, — не стала спорить девочка и дёрнула парня за рукав, поторапливая. — Я тебе потом всё растолкую. А сейчас — утихни.

Остальные ждали их на полпути к амбару. Саша кивнула, и ребята вновь двинулись вперёд. Вблизи деревянное строение оказалось ещё больше, чем Марату привиделось издалека. Оно идеально сочеталось с пейзажем вокруг — такое же мрачное и дикое. Как только мужик вошёл в него, он закрыл за собой двери, и изнутри послышалось громыхание. Он попустил ставни.

«Что он может там прятать? — подумал Марат. — Неужели трупы?».

Не переговариваясь и не дыша, компания подростков приблизилась к задней части амбара. Форель привстал, вытянул шею и одним уцелевшим глазом заглянул в щель между досками. А Марат оглянулся на лес. Он был так близко и пугал ещё сильнее, чем та его часть, через которую они шли вместе с Сашей и Белкой. Казалось, если повернуться к нему спиной, тот нападёт, окутает тёмными еловыми щупальцами и утащить в темноту без надежды на спасение. Дёрнув головой, Марат прогнал пугающие мысли и отвернулся.

— Что он делает? — почти беззвучно прошептала Дойка, задрав голову, чтобы посмотреть на Фореля.

Тот не отвечал, продолжая наблюдать через щель. Прошла минута, две или целая вечность. И тут парень дёрнулся, отшатнулся от стены, и ребята услышали рёв. Кто-то надрывно рыдал, хрипел и стенал за стеной, и от этого звука по коже побежали мурашки ужаса. Дойка накрыла ладонью рот, чтобы не завизжать, парнишка с белыми бровями побледнел, цветом кожи слившись со снегом, долговязый парень осел задницей на землю, а Саша быстрым движением схватила свою собаку за голову, смыкая челюсти. Белка задёргалась, стуча лапами хозяйку по коленям — она хотела зарычать и броситься на стену, выскребая её когтями.

Положив ладонь на шершавые доски, Марат принялся водить пальцами, выискивая щель. Одна такая нашлась, на уровне груди, и парень опустился ниже, чтобы заглянуть в неё. От открывшейся картины желудок свело судорогой, и завтрак устремился к горлу. Ледяные пальцы ужаса вцепились в шею Марата, и он едва не заорал.

В просторном помещении, освещённом бледными лучами пробивающегося через щели в крыше, посередине стоял огромный стол. Перед ним раскачивался с пятки на носок тот самый мужик, и в его руке поблескивал огромный топор, испачканный бурыми пятнами. Кровь.

На лицо мужика падала тёмная тень, скрывая грубые черты, зато полоска дневного света легла на стол, на котором лежал...

— Лось? — ошарашенно спросил Марат, слишком громко в звенящей тишине.

Саша, продолжая держать бесновавшуюся псину, толкнула Марата кулаком и зло сверкнула глазами. Её свистящий шёпот пробирал до костей не хуже мороза и страха.

— Тише, блин!

— Но там лось, — прошептал Марат. — Живой, нахрен, лосяра!

Суворов едва не задохнулся, когда огромная ладонь Форели легла ему на лицо, закрыв и рот, и нос. Стало совсем нечем дышать, перед глазами заплясали чёрные и белые пятна. Парень принялся барахтаться, стараясь не издавать ни звука, но и не желая умирать от удушья. Из амбара вновь донёсся раненый, душераздирающий вой, и Форель, от неожиданности, выпустил Марата, и тот упал на снег, жадно глотая ртом воздух.

Не сговариваясь, дети разом прильнули к щелям между досками, и только Саша по-прежнему изо всех сил пыталась удержать Белку, которая так и рвалась внутрь, чтобы... Чтобы «что»?

Огромные рога лося лежали на полу, а несчастное животное, обвитое толстыми верёвками, отчаянно и из последних сил рвалось на свободу, но под столом уже образовалась огромная лужа крови и с каждой минутой становилась всё больше. Несчастное животное умирало, а мужик с топором наслаждался его муками, оскалившись.

Марат даже не успел осмыслить то, что видит. Нет, он понимал, что лось стал добычей охотника, бедное животное скоро станет мясом. Но парень примерно представлял, как на скотобойне забивают скот. Сперва им выпускают кровь — никто не мучает животных, пока те ещё живы.

Марат не успел понять, что видит, как мужик резко взмахнул топором — острое окровавленное лезвие блеснуло в полоске дневного света и с ужасным звуком вонзилось в ногу лося. Брызнула кровь, животное взревело и, содрогаясь всем телом, обмякло на столе. А мужик, выдернув топор, вновь замахнулся, продолжая отсекать конечность от тела. Мерзкие хлюпающие звуки и свисты лезвия были слышны даже на улице.

Дойка, бледная, как сама смерть, отвернулась и спрятала мокрое от слёз лицо на плече долговязого парня, который, напротив, ужасно позеленел. Марата и самого вот-вот стошнило бы. Он схватился за локоть Форели, пытаясь справиться с накатившей дурнотой. Казалось, металлический запах крови пробрался ему под кожу, а предсмертные хрипы лося до сих пор отдавались в ушах.

Только Саша казалась абсолютно спокойной — её лицо было белым и бесстрастным, она смотрела в сторону леса и поглаживала утихшую белку по холке. Овчарка опустилась брюхом на снег и тихо, едва слышно, поскуливала, пряча морду лапами.

— Зачем мы сюда пришли? — почти беззвучно спросил Марат у девочки. — Зачем?

— Как ты думаешь, — также тихо ответила Саша, не глядя на парня, — если человек способен так издеваться над животным, то шо он может сделать с человеком?

Пазл в голове Марата наконец сошёлся. Они находятся на территории убийцы, садиста, даже не человека. Монстра, который улыбался, слыша страдания несчастного живого существа. Он ими наслаждался.

Рубка топором продолжалась за стеной. Но Марат, как и остальные, не желали больше здесь находиться.

— Уходим, — басисто прохрипел Форель, шумно дыша. — Если он нас застукает, мы подохнем.

Дойка и долговязый парень первыми поползли прочь, опасаясь поднимать голов. За ними следом попятился белобрысый, вытирая рукавом дублёнки подбородок, — парня стошнило. Саша кивнула Марату, велев выдвигаться следующим, и подтолкнула Белку, которая, бесшумно переступая лапами, понеслась вперёд, указывая дорогу.

Начало смеркаться. Светло-серый свет дня быстро сменялся тяжёлыми сумерками. Ребята провели в этом ужасном месте не больше пятнадцати минут, но Марату казалось, будто прошло несколько часов. На поляне перед участком с обгоревшей избой стояла оглушительная тишина — давящая, словно туман, ставший только плотнее, давил сверху, лишая землю остатков кислорода.

Держась за голову, Марат двигался следом за троицей деревенских. В ушах гудело, виски сдавило от боли. Казалось, он вот-вот потеряет сознание, воздуха катастрофически не хватало. Перед глазами всё качалось, спины ребят расплывались жирными масляными пятнами. И если бы Марат не чувствовал, что Саша идёт за ним следом, то точно дал бы слабину. Но приходилось держаться, чтобы не ударить перед Ищейкой в грязь лицом.

Когда до спасительного пригорка оставалось всего несколько метров, Дойка вдруг истошно заверещала и рухнула на снег, утащив за собой долговязого парнишу. Её крики разнеслись по всему полю, оглушив Марата и взбудоражив стайку птиц — чёрные крылатые резко взмыли в воздух и скрылись в молоке тумана, а за спинами ребят грохнул предупреждающий выстрел. Дальше всё завертелось в тошнотворном калейдоскопе.

Ребята бросились к кричащей на земле Дойке. Держась за щиколотку, девочка рыдала, и снег под ней стремительно окрашивался в розовый цвет.

— Нога в ловушку угодила! — истерично воскликнул долговязый, пытаясь раздвинуть клешни капкана. — Не могу открыть!

— Ярик, помоги! — выла Дойка, катаясь спиной на снегу и вскрикивала — чем сильнее она дёргалась, тем глубже лезвия капкана уходили под кожу, распоров валенок. — Больно, сука, как же больно!

— Не дёргайся! — орал в ответ Ярик, пачкая собственные руки в крови.

— Тише! — громогласно скомандовала Саша — они уже привлекли внимание, незачем было таиться и шептаться, важнее действовать чётко и быстро. — Ярик, держи Дойку, она себе щас полноги отпилит. Пацаны, ищите толстую палку, чтобы раздвинуть клешни! Быстро! У нас минута!

Словно в подтверждение её слов вновь раздался выстрел, уже ближе. Ребята пригнулись и стали озираться. Сумрачный туман стал ещё гуще, почти скрыв собой избу, а мужика с ружьём и вовсе было не видать. Не теряя ни секунды, Марат, Форель, белобрысый и Саша бросились на поиски того, чем можно открыть капкан.

Ползая на коленях, Марат в отчаянии перерывал перед собой сугробы, пытаясь заледеневшими руками нащупать хоть что-то толстое и прочное, но пальцы хватали только сучки и мёртвую коричневую траву. Боль в голове усилилась, грудь сдавило тисками, пот крупными каплями стекал по вискам и лбу. Плач Дойки подгонял его в спину, и, чертыхаясь, Марат со злостью и с утроенной силой продолжил рыскать.

Внезапно пальцы нащупали что-то мокрое и шершавое, похожее на большую палку, толщиной с три пальца. Но достать её было тяжело — толстый, заледеневший слой снега не давал высвободить палку и острыми льдинками царапал кожу до крови. Наконец раздался треск, руки парня взмыли в воздух, и он упал на спину, держась ладонями за толстый сук. Достаточно крепкий, чтобы разжать клешни.

— Нашёл! — заорал Марат, бросаясь к ребятам, и тут же упал в снег, накрыв голову руками. Грянул выстрел, и пуля пронеслась опасно близко. Марат слышал, как она просвистела у него над головой.

— Ублюдки! — заревел громоподобный голос, и его крик разнёсся над поляной, подействовав на Марата, как заводной механизм.

Суворов подлетел на ноги и, размахивая палкой, побежал на встречу Саше. Девочка выхватила сук и, упав на колени рядом с дёргающейся на снегу Дойкой, ловко просунула острый конец между зазубренными лезвиями и, вскинув голову, велела Форели:

— Давай!

Не говоря ни слова, парень схватился за палку и, протолкнув её глубже под наклоном, стал давить. Капкан со скрипом стал медленно поддаваться. Слишком медленно — грянул новый выстрел. И раздался крик.

Марат не понял, что случилось, но увидел, как Саша упала, и к ней тут же бросилась Белка. Позабыв о раненной Дойке и капкане, и мужике с ружьём, парень побежал к утонувшей в сугробе девочке и с ужасом увидел кровь на снегу. Саша, морщась от боли и стиснув зубы, держалась за простреленную руку, а Белка суетилась рядом, вылизывая лицо хозяйки и жалобно поскуливая.

— Твою мать, — выдохнул Марат, растерявшись.

— Не трогай мою мать, — сипло огрызнулась Саша и с трудом протянула здоровую руку. — Помоги подняться.

Опомнившись, Марат помог девочке встать на ноги и, придерживая за талию, подвёл ближе к капкану, игнорируя мечущуюся между ног собаку. Форель с трудом с разжал клешни, но чуть было не отпустил их, увидав бледную Сашу, навалившуюся на Марата. Ярик выдернул ногу Дойки из капкана, и она снова оглушительно заорала.

— Больно!

— Ясен хер больно! — не сдержался в ответ парень, поднимая девочку с земли. — Но шо надо было, оставить тута? Кончай орать, заладила, блин!

— Предлагаю не ругаться, — с трудом выдавила из себя Саша, всё сильнее наваливаясь на Марата — он чувствовал, как её потряхивает. — Этот ублюдок уже рядом, делаем ноги. Живо.

Повторять не надо было. Форель подхватил постанывающую от боли Дойку на руки, Марат покрепче сжал слабеющую от потери крови Сашу, и ребята бегом устремились наверх. Саша уже не была столь же ловкой — её покачивало, и Марату приходилось придерживать её сзади, помогая взобраться на возвышенность. Возникшая впереди чаща леса уже не казалась такой пугающей — то, что преследовало их, было куда страшнее. И у него было ружьё.

Белка бежала следом и возвращалась, нетерпеливым лаем подгоняя детей. Марат запыхался, а Форель хрипел от натуги — несмотря на его силу, парню было тяжело нести крупную Дойку.

Наконец они добрались до кромки леса и без сил рухнули на снег. Саша сгребла в кулак горсть снега и прижала к лицу, с которого не сходила гримаса боли.

— Вам надо в больницу, — сипло сказал Марат, переведя дыхание. — Вы потеряли много крови.

— Ближайшая больница тока в городе, — прошелестел белобрысый, стягивая шапку со взмокшей головы Дойки. Девочка по-прежнему была прижата к груди Форели, разглядывала рваную штанину и то, что осталось от валенка, залитого кровью. — В медпункт надо, он рядом с почтой.

— Так пошли! — не сдержал крика Марат, но тут же осёкся, оглянувшись.

Туман окончательно накрыл собой весь участок и амбар, скрывая следы зверства и бесчеловечности. И только два алых пятна выделялись на снегу, подтверждая, что то, что они только что увидели, было реальным. Слишком реальным и пугающим.

Но фигуры с ружьём и топором было не видать, однако Марат был уверен, он там. Стоит и смотрит, каким-то образом видит их сквозь туман. Затаился, будто хищник, почуявший кровь и обязательно последующий за добычей. Марат знал, что житель сгоревшей избы обязательно придёт за ними. Не сегодня и не завтра, но обязательно придёт.

***

Когда компания из деревенских, немецкой овчарки и одного городского вернулась в Жуковку, уже окончательно стемнело. Марат и не заметил, как быстро сумерки сменились ночью. На узеньких улочках горели фонари, а в окнах изб и халуп теплел жёлтый свет от лампадок и электрических ламп. В чём-то сарае надрывно кудахтали куры, словно чем-то потревоженные, а на участках других надрывали глотки собаки.

Шестеро ребят жались в тени, стараясь не привлекать внимания взрослых, хоть и понимали, что их появление в медпункте — напуганных и в крови — обязательно вызовет волну пересуд и охов-вздохов. Так и случилось.

Медпункт оказался обычным домишкой, как и все остальные в этой деревне. В ней было всего две комнаты и предбанник. В одной комнате стоял письменный стол с деревянным стулом и одинокий шкаф, забитый тетрадками. Окно занавесили кружевной салфеткой, а на подоконнике стоял едва живой цветок в горшке с рассыпчатой землёй. За столом сидела тучная тётка в байковом халате синей расцветки — она мало походила на врача или медсестру — и читала толстый потрёпанный томик, попивая горячий кофе из чашки со сколом на ручке. Увидев ребят, она недовольно закатила глаза и принялась шумно вздыхать, но, когда заметила кровь, засуетилась и вскочила на ноги.

— Япона-мать, — выпалила она, схватившись за сердце, и прошаркала в домашних тапочках к ребятам. — Шо стряслось-то?

— Маринка в капкан угодила, — с трудом проговорила Саша, ворочая отяжелевшим языком. — А меня Горелый подстрелил.

На мгновение тётка застыла, теребя пояс халата, а затем заверещала:

— Вы шо, поодуревали, безмозглыши?! На кой хрен вы на евонный участок сунулись, придурошные? Вам жить надоело?!

— Тёть Свет, — неловко пролепетал Форель, из последних сил удерживая на руках Дойку, — они, как бы эть, кровищей истекают. Помогли б, а.

— Идиоты, — прошипела тётя Света и ткнула пальцем в проход во вторую комнату. — Туды их несите. Щас бинты принесу.

Только Форель опустил полубессознательную Дойку на матрас деревянной кровати, а Марат посадил бледную и вспотевшую Сашу на железный стул, как тётя Света влетела в комнату и принялась по новой верещать:

— Куды на чистое?! Дебилы! Ироды! Кто кровь отмывать будет, я шо ли?!

От визга у Марат заложило уши. От спазмов в висках он уже совсем не соображал и с трудом двигал глазами, пытаясь рассмотреть место, в котором они очутились по воле несчастного случая. В небольшую коробку из стен вместилось всего три койки и два стула вдоль стены. Из маленького окошка лился тусклый свет уличного фонаря, а на подоконнике рядом со стопкой книг горело две свечи.

«Пожарная безопасность здесь на уровне», — ехидно и не к месту подумал Марат.

Из-за шестерых ребят, двое из которых пациентки, в комнате стало тесно и душно, поэтому суетливая и ворчливая тётка в халате выгнала остальных и велела ждать на улице. А лучше, разойтись по домам. Чего мальчики, конечно же, не сделали. Белка преданно сидела перед дверью, дожидаясь, когда выйдет хозяйка, и расстроенно заскулила, увидев вместо Саши парней.

Потрепав овчарку за ухом окровавленными пальцами, Форель плюхнулся на припорошённую снегом скамью и закурил. Марат впервые задался вопросом сколько же ему лет. Ярик и белобрысый, чьего имени Марат так и не узнал, нервно заглядывали в окна медпункта и нарезали круги перед дверью, раздражая и Фореля, и Белку, которая принялась тихо рычать.

Заметив и на своих руках кровь, Суворов присел, сгреб ладонями снег и стал растирать между пальцами. Бледно-розовые капли провалились в сугроб.

— Ну и денёк, пацаны, — покачал головой Форель, выдыхая в ночь струйку сизого дыма. Окровавленные руки его нисколько не смущали. — Я думал, мы тама и подохнем. Вместе с оленем.

— Это был лось, — поправил его белобрысый.

— Да один хрен, рогатый же, — отмахнулся одноглазый.

— Он же его наживую кромсал, — тихо сказал Ярик, потирая тыльной стороной ладони наморщенный лоб. — Животное так выло... У меня до сих пор в ушах стоит.

— Согласен, — отрешённо отозвался Форель. — Жуть жуткая. Вы как знаете, пацаны, а я в эту мертвецкую землю больше ни ногой. Вот так вот наелся.

Парень демонстративно провел большим пальцем по шее, оставляя тонкую кровавую полосу. Марата передёрнуло. Поёжившись, он поправил кепку и спрятал замёрзшие руки в карманах куртки. От усталости и головной боли его неумолимо клонило в сон, что его удивляло — разве после пережитого он не должен трястись от ужаса и бояться сомкнуть веки? Увиденное нелегко будет забыть, а в носу до сих пор стоял этот мерзкий запах крови.

Суворов и раньше видел кровь, и самого его избивали до кровавых соплей, но впервые вид красной лужи, раненных девчонок оказало на него такое сильное впечатление. Марат не боялся подохнуть за честь Универсама, но теперь он впервые боялся умереть. Хотелось уснуть и, проснувшись, понять, что всё это было лишь дурным сном, кошмаром, порождённым страхом перед жутким лесом. Только сегодня лес был ни при чём.

Теперь парню казалось, что тёмный лес защищает деревню от того монстра, что живёт в хижине на отшибе.

***

Собраться вместе ребята смогли только через два дня, дома у Дойки. Её родители уехали на завод, наконец закончив ругать и дочь, и её безмозглых друзей, и компания вновь смогла собраться, чтобы обсудить то, что случилось в тот день.

Хозяйка комнаты, распластавшись на подушках, демонстративно постанывала и морщилась при каждом движении. Тётя Света, оказавшаяся единственным в деревне врачом, сказала, что девчонке повезло, сухожилия не разорваны, жить будет. Саше повезло ещё больше — пуля из дробовика только задела руку, но девочке придётся ещё пару недель походить с повязкой.

Мальчики, хоть и отделались лёгким испугом, получили по полной дома. Капитан в отставке, не жалея сил, отхлестала Марата ремнём с армейской пряжкой, и теперь, сидя на стуле в комнате Дойки, парень с трудом терпел жжение на коже под штанами. И только Воробью ничего не было — он и так огрёб своё от мамки за ворованный самогон. С трудом вырвался из дома, чтобы встретиться с друзьями. И городским.

В общем, всё закончилось лучше, чем могло быть. Но закончилось ли?

— Мне вообще кто-нибудь объяснит уже, что это был за хрен, почему он рубил живого лося и нафига надо было в нас стрелять? — выпалил Марат, не выдержав тягостного молчания. Ребята переглянулись и стали задумчиво озираться, будто нашли что-то интересное на стенах и потолке. — Да вы охренели? Саша, ты же сама меня туда потащила!

— Хорош-хорош, не бузи, — в примирительном жесте вскинула девочка здоровую руку. — Это был Горелый. Как именно его звать, мы незнамо, но после того пожара его все так кличут. Стрелял он в нас, потому что мы забрели на евонную территорию. А лося наживую рубил, потому что ублюдок. И убийца. — Закончив, Саша вопросительно вскинула брови. — Теперь понял?

— А вы уверены, что это он, ну, того... — Марат поскрёб затылок. — Похитил всех детей и убил ту девчонку?

Услышав последние слова, деревенские встрепенулись.

— Чево? — гаркнул Форель, приподнявшись со стула. — Какую девчонку?

Марат удивлённо моргнул, разглядывая лица напротив, скривившиеся от ужаса.

— Ну, я не помню, как её зовут, — неуверенно ответил Суворов. — Я только слышал, как какая-то бабка на улице сказала, что ваш мент нашёл её в какой-то бане в Овраге. С ней, вроде, совсем по-зверски обошлись.

Деревенские переглянулись.

— Я ничё такого не слышал, — медленно протянул Воробей. — А вы?

— Не-а, — покачали головами остальные.

— Ясно, — вдруг процедила Саша, поднимаясь со стула. — Пора перетереть дела с Михалычем.

Знакомое имя кольнуло сознание Марата. Он встрепенулся.

— С ментом, что ли?

— С ним самым, — с мрачным видом сказал Ярик, поднимаясь следом за девочкой, которая уже натягивала куртку, морщась от боли каждый раз, как приходилось двигать раненой рукой. — Ишь, устроились-то как. Нам нихера не сказали, таятся, гады.

— Да ясень-пень, почему не говорят, — пропыхтел белобрысый. — Ссутся, что мы опять в лес сунемся, искать.

— Да чего искать? — вдруг взбесился Форель и заорал. — Мы знаем, кто всех хищает, а потом грохает! Горелый! Почему взрослые такие тупые?!

— А почему небо голубое? — меланхолично заметила Саша, выходя из комнаты Дойки.

Дойка вскочила с подушек и, свесив ноги. Взгляд на её туго перемотанную бинтами лодыжку заставил Марата вздрогнуть и вспомнить истошные вопли девочки. Один раз Суворов получил кастетом по лицу и не хотел бы испытать нечто похлеще этого. Например, лезвия капкана, смыкающиеся на мясе.

— Погодьте! — воскликнула Дойка, взмахивая руками и морщась в попытке поставить обе ступни на пол. — Я с вами!

— Куды? — вскинул брови Воробей. — Штоб лапа совсем того? Кирдык и на мясокомбинат?

— Типун тебе на язык поганый! — взвилась девочка, но предпринимать дальнейших попыток встать не стала. Сообразила, что прогулка на больной ноге и правда не закончится ничем хорошим. — Как перетрёте с Михалычем, сразу мне скажите!

Ребята по-военному отдали подруге честь и поспешили прочь из дома. Марату ничего не оставалось, как последовать за ними, бросив Дойке сочувствующий взгляд. Он понимал её. Когда самому Марату нужно было быть с пацанами и стоять за свою улицу, его связали и увезли к чёрту на кулички. Отвратительное чувство, не быть в гуще событий вместе со всеми.

Натянув куртку с помутневшими и так и не отстиравшимися пятнами Сашиной крови, Марат выскочил на улицу и едва не упустил деревенских, которые быстрым шагом уже сворачивали за угол. Выругавшись на рукав, который так некстати захватил в плен руку, парень помчался следом. Но путь был коротким.

Ещё несколько метров, и вся компания остановилась перед неприметным домишкой — таким же, как и все в округе. Единственное, что отличалось — на участке не было видно ни сарая, ни коровника, ни даже будки для собаки. Голые квадратные метры, тщательно прибранные от снега. Этот факт не укрылся и от внимания Саши, которая ехидно заметила:

— Вот и ответ, почему Михалыч найти никого не могёт. Куда уж там, какие пропащие дети, если весь день торчишь во дворе и гребёшь снег.

Девочка была права. С тех пор, как Марат приехал в ссылку к тёте, на Жуковку постоянно обрушивались тонны снега. И чтобы поддерживать двор в таком идеальном порядке, нужно горбатиться на нём с утра до ночи.

— Лады, — вздохнул Форель и пинком распахнул незапертую калитку. — Топайте уже. Я видел, мент в доме. Теперь уж точно не отвертится от нас, жучара. Ща как прижучим!

— А на что вы рассчитываете? — рискнул поинтересоваться Марат, следом за ребятами заходя во двор участкового. — Нет, ну серьёзно. Вы же уже рассказывали менту о своих подозрениях. Уверен, он проверил Горелого, даже если не поверил вам.

— Ты шо? — вскинул брови Ярик, ёжась от порыва холодного ветра. — Сам же видел лося.

— Видел, — кивнул Марат. — Только этого недостаточно для обвинения в убийстве. Он же там животное резал, а не очередного ребёнка. Хотя согласен, это было охренеть как жутко.

Остановившись на полпути к крыльцу, деревенские уставились на городского, словно он сморозил величайшую глупость на земле. Форель, набычившись, надвинулся на Марата, уперев руки в бока. Вскинув руку перед собой, он угрожающе покачал пальцем перед носом парня.

— Ты мне эть, воду не мути, малахольный. Все знают, если ты пытаешь животное, то будешь и людей пытать, понял? Животные они это, — одноглазый вскинул палец к небу, на котором опять сгущались тучи, предвещая очередной бесконечный снегопад, — святые. Даже волчары. И крысы эти хреновы, размером с мою башку. — Марат скривился, приставив серого зверька с длинным розовым хвостом, вымахавшего до размера Форелиной головы. — Я к чему вёл то... А... К тому, что если мучаешь животное, то людей вообще не жалко будет. Михалыч совсем дурак, если не скумекает таких простых истин.

Марат спорить не собирался. Он понимал, что жажда издевательств и крови не может остановиться на животных, которых поймать легче, чем людей. Но также он понимал суть ментовской работы: нет тела — нет дела. Только если Михалыч не решит обыскать обгоревшую избу и жуткий амбар в поисках детских скелетов.

— Да о чём вообще спор? — Жестом руки остановила Фореля Саша. — Михалыч сам нашёл тело в тамошней бане. Мы ему всего-то напомним, кто живёт неподалёку и...

Договорить она не успела. Дверь в дом бесшумно отворилась на тщательно смазанных петлях, и в проёме показалась высокая мужская фигура с широкими плечами. Михалычу приходилось пригибаться, чтобы не подпирать головой потолок, и Марат невольно сравнил его с Горелым. Если одеть их в одну одежду — со спины не отличишь.

Суровый взгляд мента скользнул по притихшим головам ребятни, и мужчина спросил, пригвождая всю компанию к месту раскатистым басом.

— Вы чего тут толпитесь? Если ко мне пришли, то чего не стучитесь?

Ребята переглянулись, и Саша решила говорить за всех. Откашлявшись, она расправила плечи под тяжёлой шинелью и деловито сказала:

— Да, к вам пришли. Постучаться не успели. У нас разговор есть. К вам.

На лице мужика, чьего возраста Марат так и не сумел определить, промелькнуло раздражение, быстро сменившееся усталостью. Деревенские дети явно не в первый раз пришли к менту с разговором, и ему это порядком надоело. Не накинув на плечи куртку, он вышел на крыльце и тяжёлой поступью по ступеням спустился на промёрзшую голую землю.

— Ну и? — спросил он, выжидательно уставившись на Сашу. — Если вы про капкан и ружьё, то я уже всё знаю.

— Так и знал, что тётка всё растреплет, — недовольно процедил Форель, понизив голос. — И шо бабам неймётся, чешут языками и чешут.

— Да, — Саша совершенно не смутилась и заговорила громче, придавая таким образом своим словам больше уверенности. — Мы были в Овраге.

— Поправочка, — перебил её Михалыч. — Вы вторглись на участок Фадеева Степана Бедросовича. Знали, что у мужика после пожара нелады с головой, и всё равно туда сунулись. Радуйтесь, что живы, и прижмите уже свои задницы, пока ваши прогулки бедой не кончатся.

Тут уже не выдержали остальные — все, кроме Марата и Воробья, который не был свидетелем зверства в амбаре, — принялись тараторить, перекрикивая друг друга, наперебой выкладывая всё, что увидели. Михаил Михайлович пытался связать услышанное воедино, но гомон деревенской ребятни оглушал, не давая сконцентрироваться. Наконец он рявкнул, и дети умолкли, затаив дыхание. Их раскрасневшиеся щёки выдавали нервное перевозбуждение, которое грозило взорваться, как бомба с часовым механизмом.

— Всё, я вас понял, только уймитесь уже. Всю деревню сейчас переполошите.

— Михал Михалыч, — тихо сказал Воробей, с надеждой глядя на участкового, — вы сделаете что-нибудь? Арестуете его?

Прочистив горло, мужчина сунул руки в карманы брюк и строго оглядел подростков.

— Я схожу туда и всё осмотрю. Если всё так, как вы говорите, то я свяжусь с районным отделением и вызову следователя с опергруппой. Обещаю, мы во всём разберёмся.

Саша открыла было рот, чтобы сказать что-то в противовес, но мент не дал ей этого сделать, предупреждающе вскинув ладонь.

— А вы, в свою очередь, должны пообещать мне, что больше не сунетесь ни к Фадееву, ни в сам Овраг. Нам не нужны ещё пропавшие и трупы. Деревни и так задыхаются от горя.

— А та девочка, — негромко спросил Ярик, — которую нашли в бане, это же Янка, да?

Мрачное молчание послужило ответом, и Марат увидел, как Саша, привыкшая держать непроницаемую маску, беззвучно всхлипнула и быстрым движением здоровой руки вытерла нос тыльной стороной ладони.

За калитку участкового двора ребята вышли, как с похоронной процессии. Мрачные, погружённые каждый в свои невесёлые мысли. Марат не знал ту девочку, но деревенские росли с ней бок о бок. В месте, где каждый друг друга знает, подобная утрата — невосполнима.

Саша, погружённая в тягостное молчание, приотстала от друзей, и Марат тоже замедлился, чтобы поравняться с ней.

— Скоро всё закончится, Саш. Они арестуют этого мужика.

Девочка подняла голову, и в свете дня на её порозовевших щеках блеснули две дорожки слёз. Остановившись, она обернулась на дом, который они оставили за спиной, и мрачно усмехнулась.

— Марат, в округе дети уже год так пропадают, а Михалыч ток щас заговорил о том, шоб вызвать следователя из района. Он не сделал этого даже после того, как нашёл тело Яны.

Парень задумался. И правда. Ладно один ребёнок, ладно два — их пропажу и правда можно списать на несчастный случай. Заблудились в лесу и не смогли вернуться назад, утонули в болоте, встретились с дикими зверями — да всякое могло случиться. Но все девять не могли исчезнуть без следа. И та девочка... Очевидное убийство.

Почему мент медлит?

Саша словно услышала его мысли и тихо ответила:

— Он боится, шо с него спросят. Люди такие — они всегда боятся за себя. Михалыч не нашенский — ему на нас плевать. Я уверена, никто из района не приедет. Он просто им не позвонит.

— Тогда давай сделаем это сами! — оживился Марат. — Зачем ждать, пока трусливый ментяра прячется в своей халупе? Даже лучше туда самим сгонять.

— Нет, — вдруг резко оборвала его Саша.

Марат осёкся и с удивлением покосился на девочку. Она словно уменьшилась в размерах, сгорбившись и потеряв опору в позвоночнике. Тяжело вздохнув, Саша посмотрела Марату прямо в глаза и твёрдо произнесла:

— Я знаю, где лежит батина двустволка. Мы сами разберёмся с Горелым. Он больше никого не тронет.