VI
- Не знаю, - пожал плечами Саид. – Только она плачет, не переставая. Сидит в комнате и плачет... И даже на кухне готовит, а слезы капают и капают... И дедушка на нее вчера кричал и сказал, чтобы она больше сюда не приходила... В общем, это с тобой связано, по-моему.
- Со мной? – удивился Шукри.
Он печально улыбнулся, взглянув на свои неподвижные ноги. Осталось только обвинить его в попытке изнасилования...Следующие десять дней к нему приходил Саид, принося еду и забирая одежду на стирку.
- Как положение дома? – спросил его Шукри.
- Не изменилось... - отозвался Саид. – Сакина все также плачет, читает намаз и ничего не ест.
Шукри нахмурил брови. Что же такого могло произойти? И как это связано с ним? Вроде бы, он ничем не обижал эту девушку...
* * *
Настал последний день месяца. Все эти две недели отец вообще не разговаривал с Сакиной и не видел ее. Когда мать Сакины пыталась заговорить с ним о ней, он тут же прерывал ее словами: «Ничего не хочу слышать!».
В этот день он сказал жене.
- Позови ее в гостиную. Мне нужно с ней поговорить. Он сидел в кресле, когда она вошла. Увидев ее, он едва не выронил из рук газету. Он не узнал дочь: погасший взгляд, бледное лицо, тени под глазами... Она исхудала, как после тяжелой болезни, напоминая собой жертву военной блокады...
Она остановилась посреди комнаты, глядя куда-то мимо отца. Тот взглянул на жену. Мать Сакины, в глазах которой стояли слезы, демонстративно отвернулась, закусив губу, всем своим видом будто упрекая его: «Я же тебе говорила, но ты не слушал...».
Сакина заговорила первой.
- Папа, я согласна выйти замуж за Махмуда или за кого-то другого, кого ты считаешь подходящей парой для меня...
Она говорила тихо. Ее голос был совершенно лишен эмоций, словно ей не было никакого дела до того, что ждет ее в будущем.
- Сакина... - начал было ее отец и запнулся.
- Да, папа... Я слушаю...
Сакина не смогла договорить. Она покачнулась и потеряла сознание.
* * *
Впервые в жизни он испугался за дочь. Он вглядывался в ее бледное лицо. Она лежала на кровати, безучастно глядя в потолок.
- Сакина... - тихо сказал он.
Она медленно повернула к нему голову.
- Все хорошо, папа... Я довольна тем, что предписал мне Аллах... Я согласна с любым твоим выбором. Ты прав... Что такое любовь?.. Люди живут и без нее... Я забуду его... Время лечит...
Она замолчала и прикрыла глаза, как человек, который очень устал. У нее не было сил говорить.
Ее отец посмотрел на жену. Та пожала плечами, словно говоря: «Делай то, что считаешь нужным. Ты хозяин положения».
Сакина осторожно встала и, пошатываясь, пошла на кухню. Она положила приготовленный ею сорок минут назад обед в две тарелки – для отца и матери, а остальное оставила в кастрюле, поставив ее в пакет.
- Саид... - тихо позвала она. – Отнеси... Вы там вместе пообедаете, инша Аллах...
Мальчик взял у нее пакет и радостно бросился к двери.
- Сакина, поешь... - тихо попросила ее мать.
Она нехотя взяла ложку и ковырнула в тарелке, но, почувствовав тошноту, отложила ложку и прикрыла ладонью глаза.
- Прости, мамочка... Но я правда не могу...
Отец Сакины сидел за письменным столом у себя в кабинете, соединив кончики пальцев, и думал. Он машинально открыл верхний ящик стола и достал оттуда фотографию в серебряной рамке. С фотографии на него смотрела небесно-чистым взглядом улыбающаяся дочь в черном платке. Эта фотография была сделана меньше года назад... Где теперь эта счастливая улыбка, с горечью подумал он. Наверное, он все-таки недооценил положение...
Он просидел еще около получаса, потом вынул фотографию из рамки, положил в нагрудный карман и вышел из дома.
В дверь позвонили. Шукри оторвался от книги. Сейчас он заканчивал свою очередную брошюрку.
Он подъехал к двери и отворил ее. На пороге стоял высокий седой мужчина в серой джалябийе. Шукри сразу понял, что это отец Сакины, хотя он и не знал его близко.
- Проходите, пожалуйста, - дружелюбно пригласил его Шукри.