23 глава- Измены и тени
Прошёл месяц. Тёплый, ленивый, почти домашний. Мы сидели на кухне — я на табуретке с поджатыми ногами, Марат напротив, грыз семечки и смотрел на меня так, будто всё уже решил за нас двоих.
— Давай так, — сказал он. — Если пацан — Костя. А чо? Норм имя. Костян. Серьёзно звучит.
Я фыркнула.
— Ну да, конечно. Щас я тебе зэка рожу. Имя должно быть красивое. Как насчёт Эдуард?
— Эдик — педик, — даже не задумавшись, выдал Марат.
— А, ну да, — я прищурилась. — Забыла. У него ж папа группировщик, эстетика не положена.
Он усмехнулся, кинул шелуху в пепельницу. В этот момент в коридоре зазвонил телефон. Марат встал, вышел, а я осталась одна, поглаживая живот — ещё почти незаметный, но уже свой, родной.
Из коридора доносился его голос. Обрывки фраз. Коротко. По делу. Я сразу поняла — не просто так.
Он вернулся быстро, бросил трубку и снова сел.
— Кто там? — спросила я.
— Турбо, — спокойно ответил он. — Просит помочь с одним делом.
Я посмотрела на него внимательно.
— Так пойдём, — сказала я. — Ты поможешь, а я хоть воздухом подышу.
Он кивнул. Мы быстро оделись и вышли. На улице пахло весной, пылью и чем-то ещё — ожиданием. Марат аккуратно взял меня за руку, как будто я из стекла, и повёл туда, где нас уже ждали.
— Здорово, сестрёнка, — Турбо обнял меня осторожно.
— Маратик, — он пожал руку Марату.
Потом посмотрел на меня, ухмыльнулся и легко коснулся моего живота.
— Пузожитель.
— Эй, аккуратнее, — буркнул Марат.
Турбо поднял руки, мол, понял.
— Короче, Дашка, стой тут.
— Марат, погнали.
Они отошли в сторону. Я осталась одна, стояла и смотрела им вслед. На Марата — такого уверенного с виду, но я-то знала, как у него внутри всё кипит. Я положила ладонь на живот.
— Слышишь? — тихо прошептала я. — Это твой папа. Он справится. Мы все справимся.
Весна была тёплой. Но я почему-то почувствовала — впереди не только свет.
Я стояла и вслушивалась в тишину, как вдруг её разрезал резкий звук — стекло. Потом ещё. И почти сразу — вой сирены изнутри здания.
— Блять… — вырвалось у меня само.
Поняла мгновенно: пацаны полезли не просто «поговорить».
Минуты тянулись липко. Казань будто замерла, а потом загудела вся сразу — сирены, крики, беготня. Но пацаны не выбегали. Я осталась на месте, сжимая руки, пока город слушал этот вой.
И тут — другие сирены. Ближе. Жёстче.
Менты.
— Шухер! — разорвал воздух крик.
Пацаны повылетали из разных углов, как черти из табакерки. В шуме, в мате, в панике. Марат оказался рядом в секунду, схватил меня за руку.
— Бежим!
Мы рванули. Сердце колотилось где‑то в горле. Но через пару метров дорогу перекрыл полицейский бобик. Резко. Без вариантов.
Дверь распахнулась. Мент вышел и поднял пистолет. На меня.
Мир сузился до чёрной точки ствола. Я начала пятиться, не отпуская Марата. Он был рядом — плечом, дыханием, злостью.
— Ещё шаг — и я стреляю! — заорал мент. — Вы хоть знаете, кого пытались грабануть?!
Где‑то далеко, будто из другой жизни, донеслось:
— Жизнь ворам — смерть мусорам!
Мы продолжали пятиться. Медленно. Осторожно. Я чувствовала, как у меня подкашиваются ноги, как холод поднимается по спине.
— Я предупреждал, — сказал он.
Щелчок.
Выстрел.