1 глава
Запах мандаринов заполонил собой офис.
С самого утра упоительный аромат крошечными шафранными каплями висел в воздухе громадного опенспейса.
Расцвечивал унылую офисную монохромность. Через лёгкие втягивался в души, отравляя их ощущением праздника и уверенностью, что мечты обязательно сбудутся.
Если не прямо сегодня, то в наступающем году всенепременно сбудутся! Иначе зачем он вообще приходит, этот Новый год, если не для исполнения наших заповедных желаний, ведь правда?!
Мои коллеги, снующие туда-сюда с видом «я занят самым важным делом в мире!» то и дело останавливались, не добежав до пункта назначения.
Замирали и с восторженными лицами начинали тянуть в себя мандариновый фимиам. Светлели лицами и выдыхали блаженное: — «Пра-а-аздник!».
Я не хотела праздника. И на сбычу мечт предпочитала не надеяться, особенно сегодня.
Второй год подряд двадцать восьмое декабря был моим личным Днём Вселенской Скорби.
Именно так, и вселенской, и скорби, и с большой буквы!
Поэтому вечером я собиралась встретиться со своей лучшей подругой Катюней. Завалиться в один хорошо знакомый бар, и тщательно утопить свою печаль в глубинах волшебных коктейлей, изготовляемых тамошним барменом Митей.
Начать непременно с огненной «Кровавой Мэри». Продолжить классическим «Сексом на пляже». Не спеша перейти к парадоксальному «Между простынями», который следует повторить не меньше четырех — пяти раз.
И только воздав должное его чарующе — убийственной крепости, перейти к чему-то более игривому. Если останутся силы, конечно.
Нет, вы не подумайте, что я какая-то алконавтка со стажем!
На самом деле я весьма серьёзная леди двадцати трёх лет, с двумя высшими образованиями, морем личных достоинств и деловых качеств.
Между прочим, старший финансовый менеджер в нехилой компании, чей офис разместился на двадцать пятом этаже о-о-чень крутого бизнес-комплекса в самом центре города.
Гаврилина Юлия Михайловна, будем знакомы.
А праздник сегодня вообще не к месту!
Тем более, именно сегодня Клара Никитична наворожила мне такого-этакого, что я до сих пор пребывала в культурном шоке и некоторой невменяемости. И даже мандариновый дух, легко приводящий всех в состояние милоты и безмятежности не смог исправить положение…
— Юля, Юлька, спасай! — донёсся до меня трагичный голос Настасьи, секретарши генерального. Вернее, генеральной, потому что наш биг-босс женщина.
Красивая, умная, деловитая и уверенная в себе на двести процентов дама. Недостижимый эталон для меня в части двух последних пунктов.
Сегодня у неё юбилей, кстати, ровно пятьдесят. Ещё и поэтому, а не только из-за скорого Нового года, в офисе витает дух мандаринов, праздника и непременного исполнения желаний…
— Что?! — прорычала я в ответ на призывный вопль своей приятельницы. Вообще-то, я шла в лобби выпить кофе и подумать о своей драматичной судьбе.
— Юля, киса моя любимая, спасай! Спустись на первый этаж на ресепшен — курьер из цветочного позвонил, что, наконец, добрался до нас. На полтора часа опоздал, уродец! Забери у него цветочки, а? А то мне от приёмной не оторваться.
Я тяжело, чтобы подруга осознала всю грандиозность моей жертвы, вздохнула.
— Только забрать, и всё?
— Только забрать! Только бегом, Юлька! Бегом, бегом! Хватай цветуёчки и сразу мне неси! — Настасья толкнула меня в спину, так что я рыбкой нырнула в кабину подоспевшего лифта. Собственноручно нажала на кнопку первого этажа, помахала мне и проорала в щель между закрывающихся дверей:
— Как можно быстрее тащи цветы сюда! Вопрос жизни и смерти!
Пока лифт неспешно полз с двадцать пятого на первый, я успела вдоволь полюбоваться на своё отражение в зеркальной стене.
На пятнадцатом решить, что не так уж всё и плохо, несмотря на двадцать восьмое декабря.
На двенадцатом снова впасть в глубокую печаль и даже пару раз всхлипнуть.
На восьмом мысленно вернуться к тому, что напророчила мне Клара Никитична не далее как сегодня утром.
Клара Никитична — это моя квартирная хозяйка, у которой я снимаю комнату в огромной квартире в историческом доме в районе Лиговки.
Полтора года назад я искала жильё, чтобы недорого и в центре. Клара искала жиличку в «дальнюю» комнату, «славную девушку без пагубных привычек». В этой точке мы и встретились.
С тех пор и живём душа в душу, не нарадуясь своей взаимной удаче.
— Ох, Юляша. Быть тебе сегодня на седьмом небе в компании ангелочка. Блондин с голубыми глазками,— сообщила Клара, едва я утром появилась на пороге кухни.
Сама она сидела за кухонным столом. Сдвинув к кончику носа очки в золотой оправе и попыхивая душистой сигареткой в длинном мундштуке, раскладывала карты.
Хмуро поджимала губы и что-то бубнила, глядя на то, как Дама пик ложится под Короля червей. Или девятка треф под семёрку бубен. Или что там бывает ужасного в карточных комбинациях?
— Кто блондин с голубыми глазками, седьмое небо или ангелочек? Или мне быть блондинкой голубоглазой? — уточнила я сонно, прошлёпав по натёртому паркету к кофемашине. Щёлкнула кнопкой и полезла в холодильник за ледяной минералкой.
Открутила крышку и принялась пить прямо из бутылки, в надежде оживить не желающее просыпаться сознание.
— Ангелочек, конечно! — фыркнула Клара и неодобрительно покосилась в мою сторону. — Так что можешь отменять свою вечернюю попойку — всё равно не попадёшь на неё. И подружку свою, алкоголичку завзятую, предупреди, чтобы дома сидела и дитём занималась.
— Ей-то зачем дома сидеть? — изумилась я.
Подругу мою Клара недолюбливала. Чем уж Катюня, примерная мать-одиночка не угодила моей квартирной хозяйке, я понять так и не смогла. Но неприязнь у дам была глубокой, взаимной и не поддающейся никакой логике.
Не снизойдя до ответа, Клара пыхнула сигареткой и снова раскинула карты веером. Всмотрелась в них и тожественно сообщила:
— Попадёшь ты, Юлька, с этим ангелочком, как кур в ощип. Принесёт он тебе весть из прошлого.
Зловеще замолчала. Ткнула в меня костлявым пальцем с ярко-алым ногтем и провыла замогильным голосом:
— Из твоего тёмного и мрачного прошлого весть. Уж-жасная весть! Верь мне, милая-я! Скажись больной, не ходи сегодня на работу.
Ох, вот бы мне в тот момент проникнуться серьёзностью момента. Послушать мудрую старую женщину и остаться дома!
Но нет, обозвала её гадания анахронизмом. Быстро собралась и понеслась в офис к мандариновому духу и празднику, которого совсем не хотела.
Курьер уже ждал на первом этаже. Высокий, плечистый парень в чёрных джинсах и меховой куртке стоял спиной к лифту. Облокотился на стойку ресепшен и вовсю любезничал с нашей звездой Аурикой, редкостной красавицей и стервой.
В руке парень держал солидный конус из крафтовой бумаги, откуда выглядывало что-то экзотическое, яркое, волшебно пахнущее тропиками и абсолютной нездешностью.
И даже не повернулся, когда я подошла!
— Давайте цветы. Надо где-то расписаться или что? — буркнула ему в спину.
Вот ведь! Должен заказ вручить получателю, а вместо этого девицам глазки строит, ловелас доставочный.
— Букет давайте! — я повысила голос. И опять парень на меня ноль внимания.
Только Аурика поверх его плеча презрительно мазнула по мне прекрасными глазами — мол, видишь, даже курьеры тебя игнорят, убогая.
Разозлившись, я ухватилась за конус в курьерской руке и потянула на себя. Случайно коснулась мужской ладони и словно обожглась о горячую смуглую кожу.
Отдернула руку, и вдруг мои ноздри жадно втянули аромат горько-пряного парфюма этого странного курьера.
Голова закружилась, сердце с разгона бахнуло в грудную клетку. Я даже глаза закрыла, так много болезненно-сладких воспоминаний в один миг разбудил обалденный запах.
— Женщина, подойдите позже. Не видите, мы разговариваем — не до вас сейчас, — небрежно кинула мне Аурика, и опять ласково заулыбалась курьеру.
Нет бы мне сразу сообразить, что тут всё не так. Ну не может наша фифа кокетничать с обычным доставщиком букетов! Она ведь на мужчин по статусу ниже директора банка даже не смотрит.
Сообразить и насторожиться!
Но нет, ничто не шевельнулось в моей голове. Сердце не завопило, что надо спасаться. Интуиция не шепнула, чтобы бежала отсюда не оглядываясь…
Вместо этого я окончательно рассвирепела. Наплевав на запах и горячую мужскую ладонь, уже двумя руками ухватилась за букет. Пихнула парня плечом и дёрнула цветы к себе.
— Букет отдайте, в конце-то концов!
Парня, на радость Аурике, моим толчком слегка завалило на стойку. От неожиданности он разжал пальцы, и добыча перекочевала в мои руки.
— Ого! Кто это такой драчливый? — спросил курьер одуряюще знакомым голосом и, наконец, повернулся. Уставился на меня изумлёнными глазами и застыл. И я тоже…
Взгляд, как приклеенный, принялся шарить по его лицу…
Загорелая чистая кожа. Светлые волосы, шелковистость которых до сих пор помнили мои пальцы… И голубые, как небо, глаза под чёрными стрелами бровей.
Моё мрачное прошлое. Причина, по которой двадцать восьмое декабря навсегда превратился в День Вселенской Скорби…
Даня Милохин.
Воздух со свистом покинул мои лёгкие, пол под ногами отчётливо зашатался, и я покачнулась.
Мужская рука крепко ухватила меня за локоть, не давая упасть.
— Ну кто бы сомневался, что это ты, Гаврилина. Дать тычок под рёбра незнакомому человеку и упереть чужой букет — как раз в твоём духе, — прозвучал ядовитый голос над ухом.
— Почему незнакомому? — просипела я, косясь на автоматические входные двери. Как раз в этот момент они разъехались, пропуская в вестибюль парня в форменной куртке курьерской службы с большой корзиной роз в руках.
Парень огляделся и, обнаружив нашу стойку ресепшен, двинулся к ней.
— Привет, красавица, — фамильярно улыбнулся Аурике. Получил в ответ ледяной взгляд. Слегка пожух и уже менее уверенно продолжил:
— Доставка цветов в офис «КонсалтБалтия».
— Это я! Сколько можно вас ждать! — взвизгнула я, опомнившись.
Сгорая от стыда, пихнула крафтовый конус с чем-то экзотическим обратно владельцу.
Выхватила корзину у курьера и чувствуя, как горит спина от насмешливых взглядов, понеслась прочь. Бежать! Немедленно бежать!
Завернула за угол, к лифту на верхние этажи, и принялась судорожно давить на кнопку вызова — ну же, давай, приезжай!
Следя глазами за неспешно сменяющимися цифрами на табло, чуть не стонала от нетерпения. Скорее! Мне надо исчезнуть отсюда.
Вернуться в офис. Отдать корзину с розами Настасье и сбежать в туалет. Закрыться в дальней кабинке и не вылезать оттуда до конца рабочего дня.
Сидеть там, подвывая от стыда и досады, а ещё от жалости к себе — ну почему я такая невезучая?! Почему из всех сотрудников Настасья именно меня попросила спуститься за этими дурацкими цветами? Нет бы Лику попросила, или Жанну…
Откуда именно в этот момент на ресепшене оказался Милохин?! А я, как всегда, выставила себя идиоткой…
Сколько раз после нашего расставания я представляла, как однажды встречу его где-нибудь на… приёме у мэра, например. Или в шикарном ресторане. Или на крутой выставке модного художника.
Буду вся из себя с идеальной причёской и в сногсшибательном наряде. С неброским макияжем, сделанным в лучшем салоне города. Под руку с роскошным, влюблённым в меня мужчиной…
Вместо этого отличилась по полной. Да ещё под презрительным взглядом стервы Аурики, с которой этот гад любезничал. Представляю, как они сейчас ржут над идиоткой, перепутавшей бывшего парня с курьером цветочного салона.
Смеются, перемывают мне кости и награждают званием недотёпы года!
Лифт негромко тренькнул, оповещая о своём прибытии на первый этаж. Двери плавно разъехались приглашая…
Подхватив треклятую корзину, я запрыгнула в кабину. Дрожащим пальцем ткнула в цифру 25 и длинно, с облегчением выдохнула, когда двери начали съезжаться.
Пожалуй, вечером придётся взять намного больше «Между простынями», чем планировалось!
Когда дверям осталось всего ничего, чтобы захлопнуться и отрезать меня от места позора, между них вклинилась мужская рука.
Дверцы вновь разошлись. Моих ноздрей коснулся знакомый запах туалетной воды и в лифт ввалился пакостно лыбящийся Милохин.
Нажал на кнопку, и когда кабина начала ползти вверх, повернулся ко мне.
— Прости, забыл спросить, на какой тебе этаж, Оладушек?
— Я тебе не оладушек! — зашипела я, от возмущения забыв даже о своём позоре. «Оладушек»! — Ненавижу это прозвище!
— Да? А мне нравится, — Милохин убрал свой букет куда-то за спину и начал надвигаться на меня.
Ладони, стискивающие ручку корзины, мгновенно стали мокрыми. К щекам прилила краска, дыхание остановилось где-то в районе живота…
— Не подходи, Милохин! — забормотала я, пятясь в дальний угол кабины и изо всех сил стараясь казаться уверенной. — Иначе…
— Иначе что, Оладушек? — мурлыкнул мерзавец и, встав почти вплотную, начал медленно наклоняться к моему лицу. — Расскажи, что ты мне сделаешь?
Порочные глаза совсем рядом. Всё ближе нагло улыбающиеся губы. Запах парфюма и загорелой кожи режет сознание…
«Что он собрался делать?!» — заметалась паническая мысль. Я подняла руку, чтобы оттолкнуть гада, и в этот момент лифт дёрнулся и встал.
Одновременно погас верхний свет, оставив только тусклую лампочку аварийной подсветки.
— Это что?! — ахнула я и замолкла, прижав пальцы к губам.
В наступившей тишине Даня поднял голову к потолку и что-то на нем поизучал. Прислушался к звукам снаружи. Потыкал в кнопки этажей и экстренного вызова.
Повернулся ко мне и со странным удовольствием в голосе сообщил:
— Упс, Гаврилина. Мы застряли.
— Застряли? — повторила я тупо. — Да быть не может! Это временно, сейчас лифт поедет!
— Ну-у, возможно…, — в голосе Милохина послышалось сомнение.
— Точно-точно поедет!
Я поставила на пол оттянувшую все руки корзину с розами. Решительно оттеснила Даню от панели с кнопками, и пробормотав: — Поедет, конечно, куда он денется! — начала нажимать на все этажи подряд.
Лифт мертво стоял, никак не реагируя на мою активность.
— Так, надо позвонить, чтобы нас вытащили! — вдруг озарила меня гениальная мысль.
По-прежнему стоя к Милохину спиной, а к кнопкам лицом, сунула руку в карман жакета.
Потом в другой, и застонала от досады — я же оставила телефон в офисе на зарядке, когда пошла пить кофе! Думала, вернусь минут через двадцать…
Кто же знал, что по дороге меня подкараулит Настасья со своей просьбой встретить курьера? Встретила, называется, на свою голову.
Не поворачиваясь, буркнула:
— Я телефон в офисе оставила. Позвони ты.
— Думаешь стоит тратить заряд на звонки? — хмыкнул Милохин.
— Почему нет? Сообщим кому следует, что застряли. Приедет бригада ремонтников и запустят лифт.
— А если не приедет, и мы останемся тут с тобой до утра, Гаврилина? — прямо возле уха, заставив меня замереть, вдруг зазвучал мурлыкающий шепот.
Волос коснулось горячее потяжелевшее дыхание. По рукам и шее тут же помчались подлые мурашки, вздыбив на них все волоски.
А голос продолжал шептать:
— Вдруг ты начнешь бояться темноты, и мне придется много часов подсвечивать телефоном, чтобы спасти тебя от паники, Оладушек?
— Не называй меня этим дурацким…, — я в ярости крутанулась на пятках, собираясь высказать все, что думаю про «Оладушек». Заодно и про вызывающий мурашки шепот прямо в ухо.
Повернулась и зависла, уперевшись взглядом в насмешливо улыбающиеся мужские губы.
Еще в волевой подбородок с маленькой ямочкой посередине, которую сейчас не было видно под щетиной. И все это совсем-совсем близко к моим глазам.