Экстаз.

Проснулась Ризе от странного чувства чужого присутствия. Еще не открыв глаз, она замерла, стараясь дышать ровно и слушать. В комнате было тихо, но напряжение витало в воздухе, густое и осязаемое, как запах грози после дождя. Она медленно приподняла веки, стараясь не выдать своего пробуждения.

В полумраке комнаты, у большого окна, стояла чья-то фигура. Высокая, худая, она была обращена к лесу, но Ризе не сомневалась ни на секунду — это Фейтан. Он не двигался, казался статуей, вырезанной из ночного света. Сердце Ризе заколотилось где-то в горле, отчаянно и громко. Он пришел меня убить. Сейчас, пока все спят.

Она сглотнула комок страха, сжимая пальцами край одеяла. Бежать? Кричать? Но крик кого позовет? Шалнарка, который видел в этом монстре семью? Или остальных, которые, скорее всего, лишь посмеются над ее страхом?

— Я знаю, что ты не спишь, — его голос прозвучал тихо, без всякой злобы. Почти разочарованно. — Твое дыхание сбилось.

Ризе не нашлась что ответить. Она лишь медленно села на кровати, не сводя с него глаз. Глаза Фейтана, адаптировавшиеся к темноте, блеснули, словно у хищника.

— Ты сегодня была смешной, — продолжил он, не поворачиваясь. — Глупой, наивной, но смешной. Мало кто решается бросать мне вызов. Особенно те, кого я могу сломать одним пальцем.

— Я... я не хотела бросать вызов, — прошептала она, и голос ее предательски дрогнул. — Я просто... защищалась.

Наконец он повернулся. В лунном свете его лицо казалось бледной маской, лишенной возраста и эмоций.
— Защищалась? — он фыркнул. — Интересная форма защиты. Оскорбление того, кто в состоянии вырвать тебе язык, не прилагая усилий. Это не защита. Это самоубийство.

Он сделал шаг вперед. Ризе инстинктивно отползла к изголовью, прижимаясь спиной к холодной стене.

— Шалнарк... — начала она.
— Шалнарк спит, — холодно оборвал он. — И его авторитет старшего брата не работает там, где речь идет о внутренней иерархии. Ты вошла в наш дом. В нашу стаю. И теперь должна найти свое место. Или быть изгнанной. Или сломленной.

Он был уже совсем рядом. Она чувствовала исходящий от него холод, запах стали и чего-то горького, как полынь.

— Чего ты хочешь? — выдохнула она, глядя ему в глаза. В них не было безумия, которое она ожидала увидеть. Там была лишь бездонная, леденящая пустота.

— Я хочу понять, — сказал он, наклоняясь так, что его лицо оказалось в сантиметрах от ее. — Ты — заноза. Непредсказуемый элемент. Я не люблю непредсказуемость. Она мешает работе. Так что у тебя есть два пути. Первый — я устраняю тебя сейчас, как потенциальную угрозу. Шалнарк будет грустить, но смирится. Он всегда смиряется.

Ризе похолодела. Она поверила каждому его слову.

— А второй? — едва слышно спросила она.

Его тонкие губы растянулись в подобии улыбки.
— Второй... ты докажешь, что твоя непредсказуемость — это инструмент. А не угроза. Что ты можешь быть полезной. Не для Шалнарка. Для меня.

Он выпрямился, смотря сверху вниз на ее смятение.
— Я не буду тебя убивать. Пока. Но с этого момента ты под моим наблюдением. Каждый твой шаг, каждое слово, каждая мысль — они принадлежат мне. Ты поняла?

Она могла только кивнуть, парализованная страхом и странным облегчением от того, что смерть отступила. На время.

— Хорошо, — он повернулся и направился к двери. На пороге он остановился. — И, Ризе... Завтра утром ты проснешься первой. Принесешь мне кофе. Черный. Без сахара. В той самой чашке, что ты предлагала. Если он будет невкусным, последствия будут... неприятными.

Он вышел, бесшумно закрыв за собой дверь. Ризе осталась сидеть в темноте, обхватив колени дрожащими руками. Тело била крупная дрожь. «Он не будет меня убивать. Пока». Эти слова звенели в ушах. Она была в ловушке. Не в клетке чувств брата, а в паутине одного из самых опасных пауков в этом доме.

Сон бежал от нее. Каждый шорох за стеной, каждый скрип доски в коридоре заставлял ее вздрагивать. Она смотрела на дверь, ожидая, что она снова откроется. Но все было тихо.

Под утро, когда первые лучи солнца только начали окрашивать небо в серые тона, она наконец сдалась. Соскочив с кровати, она на цыпочках выскользнула из комнаты. В доме царила мертвая тишина. Пробраться на кухню было испытанием. Каждый ее шаг эхом отдавался в тишине.

Она нашла кофе, стараясь не греметь посудой. Руки дрожали, когда она насыпала молотые зерна в турку. «Без сахара. Черный». Она смотрела на темную жидкость, пытаясь угадать, какой вкус он сочтет «невкусным». Это была невозможная задача.

Когда кофе был готов, она налила его в ту самую, вымытую до блеска чашку. Держа ее в обеих руках, чтобы не расплескать, она как тень двинулась по коридору к его комнате. Сердце бешено колотилось. Она замерла перед дверью, не решаясь постучать. Что, если он спит? Разбудит ли он его? А если не спит?..

— Входи, — раздался из-за двери его голос. Он бодрствовал. Ждал.

Она толкнула дверь. Комната была почти пустой — голые стены, простой стол, аккуратно застеленная кровать. Фейтан сидел на подоконнике, все так же глядя в окно. Он не повернулся.

Ризе молча подошла и поставила чашку на стол рядом с ним.
— Держи, — прошептала она.

Он медленно, с театральной неспешностью, спрыгнул с подоконника, взял чашку и поднес к губам. Его взгляд был прикован к ее лицу, изучая каждую мельчайшую эмоцию — страх, ожидание, надежду. Он сделал маленький глоток.

Прошла вечность.
— Приемлемо, — наконец изрек он, ставя чашку обратно. — Завтра сделаешь чуть крепче.

Он снова отвернулся к окну, ясно давая понять, что аудиенция окончена. Ризе, не веря своему счастью, пулей выскочила из комнаты, прижимая ладонь к груди, где сердце готово было выпрыгнуть наружу.

В коридоре она столкнулась с Шизуко. Та, свежая и отдохнувшая, смерила ее взглядом с головы до ног, заметив бледность и дрожь в руках. Взгляд Шизуко скользнул в сторону двери Фейтана, и все стало ей ясно.

— Выжила, — констатировала она без эмоций. — Поздравляю. Теперь ты официально прошла посвящение. Добро пожаловать в труппу.

Она прошла мимо, оставив Ризе одну в пустом коридоре. Девушка прислонилась лбом к прохладной стене, пытаясь перевести дух. Это не было победой. Это было перемирием на его условиях. Она не стала частью их семьи, как надеялся Шалнарк. Она стала целью, игрушкой в руках Фейтана. И ее единственной задачей теперь было выжить, балансируя на острие ножа между любовью брата и холодным интересом самого опасного человека в ее жизни.

Внизу послышались шаги и голоса. Просыпался дом. Просыпался ее новый, полный страха и унижений, день. Она глубоко вздохнула, вытерла предательскую слезу, навернувшуюся на глаза, и заставила себя пойти навстречу этому дню. Притвориться, что все в порядке. Для Шалнарка. Ради того счастья, ради которого она сюда пришла и которое теперь висело на волоске.

---

Последующие дни превратились для Ризе в одно сплошное ожидание. Она старалась быть тенью — незаметной, бесшумной, не привлекающей внимания. Утренний кофе для Фейтана стал ее ежедневным ритуалом выживания. Он никогда не хвалил напиток, но и не выливал его снова — это она считала своей малой победой.

Однажды утром, когда труппа собралась на кухне для импровизированного планерка, атмосфера была серьезнее обычного. Босс, сидя во главе стола, обвел всех спокойным, но тяжелым взглядом.

«Наш следующий контракт требует тонкой работы и полной осведомленности о цели, — его голос не терпел возражений. — Ризе. Твоя уникальная способность может сэкономить нам недели разведки».

Девушка замерла с куском хлеба в руке, почувствовав, как на нее устремляются взгляды всех присутствующих.

— Но сырая сила и пистолет для самообороны — это смешно в нашем мире, — продолжил он. — Тебе нужны настоящие боевые навыки. С завтрашнего дня начинаешь интенсивные тренировки».

Сердце Ризе екнуло. Идея стать сильнее была заманчивой, но мысль о том, с кем придется тренироваться, повергала в ужас.

— Я займусь ею! — почти сразу вызвался Шалнарк, его лицо озарила ободряющая улыбка. — Я покажу тебе азы, сестренка, не переживай.

Облегчение, теплое и желанное, разлилось по телу Ризе. С братом было бы безопасно. Он бы не стал ее ломать.

Однако его слова повисли в воздухе, наткнувшись на ледяную стену. Фейтан, до этого молча наблюдавший из своего угла, медленно поднял голову. В его глазах вспыхнул тот самый опасный, хищный огонек.

— Нет, Шал, — его голос прозвучал тихо, но абсолютно властно, перекрывая любой возможный протест. — Ты будешь ее жалеть. Ты будешь закрывать глаза на ее ошибки. Из жалости и любви ты вырастишь не бойца, а беспомощного котенка, который сдохнет при первой же реальной опасности.

Он встал и сделал несколько медленных шагов к центру комнаты, его взгляд был прикован к бледнеющей Ризе.

— Она моя. С самого начала. И тренировать ее буду я.

В кухне повисла гробовая тишина. Шалнарк попытался возразить: «Фейтан, она еще не готова к твоим... методам».

— Именно поэтому, — парировал Фейтан, не отводя взгляда от Ризе. — Ее сила — не в мускулах. А здесь, — он легким движением пальца ткнул себе в висок. — И в этом, — его рука указала на ее сжатое от страха сердце. — Она упряма. У нее есть воля. Жаль, что она направлена на то, чтобы не убивать. Я научу ее другому. Научу выживать. Любой ценой.

Он подошел к ней так близко, что она снова почувствовала тот же холодок, что и в ее комнате.

— Твое условие — не читать о противнике во время боя. Глупо. Ограничивает. Но ладно. А что, если твой враг не даст тебе ни секунды на раздумья? Ни шанса дотронуться до него? Ни возможности вытащить эту тетрадку? — Он наклонился к ее уху, и его шепот был слышен только ей: — Что тогда, Ризе? Ты умрешь с чистой совестью, так и не прочитав мою биографию?

Она не нашла что ответить. Ее парализовал ужас.

— Завтра на рассвете. Тренировочный зал в подвале, — выпрямился он, объявляя приговор. — Принесешь кофе пораньше. Нам предстоит долгий день.

Фейтан развернулся и вышел, оставив за собой гробовую тишину. Шалнарк смотрел на сестру с таким нескрываемым горем и беспомощностью, что ей стало больно смотреть. Он хотел для нее лучшего, а втолкнул в пасть к волку.

Наступила ночь, но сна не было. Ризе лежала и смотрела в потолок, сердце бешено колотилось. Мысли о завтрашнем дне вызывали панику. «Он сломает меня. Он специально доведет до того, чтобы я нарушила условие и потеряла речь. Ему это доставит удовольствие».

И тогда, в полной тишине, ее рука сама потянулась вперед. Тихий, почти беззвучный шепот сорвался с ее губ, наполненных запретным любопытством и отчаянием.

—Тетрадь нэн... Фейтан Портор.

Воздух перед ней затрепетал, заструился, и на ладонях материализовался тонкий, изящный «том» в темной, почти черной коже. На обложке не было никаких надписей. Она сглотнула, чувствуя, как пальцы дрожат. Это было нарушением. Глупым, рискованным... но сейчас ей нужна была любая крупица информации о своем мучителе.

Она с трепетом открыла первую страницу.

И сердце ее упало. Первые несколько страниц были абсолютно пусты. Белые, чистые листы, на которых не было ни единой буквы.
ОНо когда она пролистнула дальше, ее взгляд упал на короткий, лаконичный абзац, будто прорвавшийся сквозь мощнейшую защиту. Информация была скудной, обрывочной, словно вырванной из контекста, но она существовала.

Стратегия боя: Высокоскоростные атаки. Создание множественных остаточных изображений для дезориентации. Целенаправленные удары в слабые точки для быстрого выведения противника из строя. Основное оружие: Меч-зонт (скрытое клинковое оружие, замаскированное под трость). Ключевая особенность: Сверхчеловеческая выносливость и повышенный болевой порог. Получаемая в бою физическая боль не ослабляет, а... [дальше текст обрывался, словно его вымарали].

Ризе замерла, впитывая эту крупицу знаний. «Скорость... слабые точки... боль не ослабляет...» Это меняло все. Обычная тактика — нанести рану и отступить — с ним не работала. Он не остановится от пули в плечо, как обычный человек. Ее пистолет был почти бесполезен. А его скорость... она даже не сможет его поймать на прицел.

Внезапно ее мысли прервали четкие, размеренные шаги в коридоре. Они не были легкими и неслышными, как у Фейтана, и не тяжелыми, как у Финкса. Это был твердый, женский шаг. Шизуко.

Паника ударила в голову. «Она не должна этого видеть!»
Ризе инстинктивно захлопнула тетрадь, и та растворилась в воздухе в тот самый миг, когда шаги остановились прямо за ее дверью. Она замерла, притворившись спящей, бешено стучащее сердце выдавало ее с головой.

Дверь не открылась. Послышалась короткая пауза, будто Шизуко что-то прислушивалась, а затем шаги медленно удалились.

Ризе выдохнула, вся дрожа от адреналина. Она получила ценную информацию, но осознание, вынесенное из нее, было пугающим. Она шла на тренировку не к человеку, а к урагану в человеческом обличье. Урагану, который не чувствует боли и движется быстрее, чем она способна осмыслить.

И единственное, что у нее теперь было — это знание. Слишком общее, чтобы дать преимущество, но более чем достаточное, чтобы понять: завтра будет больно. Очень больно. И ее воля, которую он так ценил, будет подвергнута такому испытанию, по сравнению с которым укус змеи казался пустяком.