Глава 47
Алина открывает дверь и кривит свои губы, увидев меня. Она уже в пижаме, а ее грязные русые волосы заплетены в хвост.
- Что? – огрызается она на меня.
- Мы можем поговорить? – спрашиваю я.
- Можем, - говорит она и, развернувшись, заходит обратно в свою комнату. Я следую за ней, аккуратно прикрыв дверь за собой. Она садится на постель, берет пилочку в руки и подпиливает ногти.
С чего начать? Так много напряжённости между нами в этот момент, что я буквально могу чувствовать ее в воздухе. Вздыхаю.
- Алина, что именно ты чувствовала по отношению к Егору?
Она переводит свой взгляд на меня, морщась.
- Что я чувствовала к нему?
Я киваю, оставаясь у двери.
- Я любила его, - просто говорит она.
- Ну, как ты поняла, что это была любовь?
Она прекращает подпиливать ногти и заостряет свой взгляд на мне.
- Я просто знала, - она поджимает губы. – Именно поэтому это было настолько болезненно - узнать то, что ты сделала.
Я закрываю глаза.
- Веришь ли ты в то, что сказал Егор? – медленно спрашиваю я, открывая глаза. – Обо мне?
- Это же очевидно, не так ли? – Она возвращается к своему маникюру.
Я сглатываю.
- Егор никогда не любил тебя.
Алина замирает, медленно поднимая глаза на меня.
- Что ты только что сказала?
- Я сказала, что Егор никогда не любил тебя, - повторилась я, закусив губу.
Она сужает глаза.
- Почему ты думаешь, что у тебя есть гребаное право говорить мне об этом?
- Я только что говорила с ним; встретилась в кафе на углу.
- Какого черта ты разговаривала с ним в кафе?
- Мне нужно было прояснить некоторые вещи, - эти слова вылетают из моего рта.
- Прояснить? Обсудить то, что вы делали тогда в его комнате?
Вот именно.
- Знаешь что, Алина? - я сжимаю свои руки в кулаки. - Я пыталась. Я пыталась наладить наши отношения с тобой, когда ты все это время оскорбляла меня. Я устала быть виновной в том, чего я не делала, ясно? Я не делала этого. Я не спала с Егором ни тогда, ни сейчас, и я уверена, что он не любил тебя. И знаешь, почему? Потому что он чертов кусок дерьма, Алина, и ты слишком хороша для него. Так что давай, назови меня снова шлюхой, черт, да возьми и обзови меня шлюхой двадцать раз, ведь завтра я уже уеду, и я не буду плакать по поводу того, что ты меня ненавидишь.
Я скрещиваю руки на груди, когда Алина открывает рот, и ее пилочка падает ей на колени. Чувствую себя намного лучше, так как сказала то, что давно хотела сказать.
- Ты что-то еще хотела добавить? – спрашиваю я ее.
Она сглатывает, глядя на свои колени.
- Я думала…
Я разворачиваюсь и выхожу из комнаты, прихожу в свою. Надеваю пижаму и ложусь в постель.
Еще раз думаю о Дане. Он упоминал несколько раз, что у него есть брат. Интересно, какой он? Какая разница у них в возрасте? Он сказал, что он не видел его пять лет, почему? Он сказал, что из-за него он узнал о смерти матери спустя шесть дней. Есть ли вражда между ними?
Я практически впадаю в сон, когда слышу, как моя дверь скрепит, и кто-то заходит внутрь.
Вздрагиваю и включаю свет.
Алина робко стоит у двери. Она выглядит такой юной, когда ее глаза становятся не грубыми и злобными, а мягкими и немного виноватыми.
- Алина? Что ты хочешь? Уже один…
- Я не могу уснуть, - быстро выпаливает она.
- И что я могу с этим поделать?
Она закусывает нижнюю губу.
- Может… я смогу заснуть здесь?
Я смотрю на нее. Два часа назад мы ругались, и теперь она спрашивает меня, можно ли ей спать в этой комнате сегодня ночью. Это напоминает мне Даню, когда мы встретились в первый раз.
- Ладно, - я вздыхаю, и она идет к моей кровати, укладываясь рядом со мной. Я выключаю свет и откидываюсь назад, прикрывая свои глаза.
- Помнишь, как раньше мы взбирались на кровать родителей и ели конфеты?
Ее голос звучит сквозь тишину.
- Помню, - говорю я. – Но это стоило того, потому что их кровать была, как батут.
- Да. – Я слышу улыбку Алины в ее голосе.
Я поворачиваюсь на спину.
- Помнишь, как мы пытались слепить снеговиков зимой, но была слякоть от пешеходного перехода, поэтому у нас ничего не выходило.
- И мы расстроились, плакали, а мама сделала нам горячий шоколад и подсунула два зефира.
- А позже я разлила свой шоколад на диван, после чего была наказана на целый месяц.
- О, да. Мама так разозлилась.
Мы смеемся в темноте.
- Я говорила с Егором, - мягко говорит Алина.
Я медленно выдыхаю.
- Он… он все объяснил. – Ее голос приравнивается к шепоту.
- Хорошо.
- Мне очень жаль, - шепчет она. – Я должна была послушать родную сестру, а не отвратительного парня.
Я смотрю на нее.
- Да, ты должна была.
- Мне очень жаль, что он сделал это с тобой. – Нижняя губа Алины дрожит. - Знаешь, я… я думаю, что я просто всегда хотела иметь то, что имеешь ты. Ты умная, получила хорошее образование, и теперь у тебя просто замечательная работа. А у меня нет ничего из этого, я только учусь в долбанном колледже. - Она закрывает глаза. - Поэтому… когда я увидела то, что увидела, я подумала, что это была бы прекрасная причина ненавидеть тебя. – Ее голос ломается, и она открывает глаза. - Я была такой дерьмовой сестрой. – Несколько слез сбегает по ее щекам, и я вытягиваюсь, чтобы вытереть их, опирая сзади на локоть.
- Эй, не плачь, - говорю я. – Все закончилось, теперь это в прошлом.
Она кивает и прерывисто вздыхает.
- Я знаю, - она садится. – Я люблю тебя, Юля.
- Я тоже тебя люблю, Алин.
Она дотягивается до меня, и мы крепко обнимаемся, точно так же, как мы и привыкли, до того момента, как поругались. Это такое прекрасное чувство - возвращение сестры под родное крыло.
Прошлый год был таким суровым без ее поддержки, и сейчас дыра в моей груди, кажется, заполняется снова. Я знаю, Алина плачет, и я плачу, но это не имеет значения, потому что мы снова сестры.
***
- Удачного пути, - говорит моя мама, сжимая меня в крепких объятиях. – Не забудь помыть руки, если попользуешься туалетом в поезде; там полно микробов.
- Не забуду, мам, - говорю я, когда о моем рейсе сообщают по громкоговорителю. Эти выходные были ужасны в начале, но после разговора с Алиной все наладилось.
- Я буду скучать по тебе, - говорит Алина в мое ухо, поскольку обнимает меня.
- Я тоже буду скучать по тебе, - говорю я. - Ты должна будешь навестить меня, когда у тебя будут каникулы в колледже.
Она кивает.
- Определенно.
Мой отец тянется ко мне последним, чтобы обнять меня. Я визжу, когда он оборачивает свои руки вокруг меня, сжимая в крепкой медвежьей хватке.
- Люблю тебя, Юлька-Шпулька, - говорит он, называя меня моим старым прозвищем. – Пожалуйста, позвони нам в ближайшее время.
- Хорошо, - говорю я, отстраняясь от него и поднимая свои вещи с пола. Я убираю прядь волос за ухо. - Хорошо, э-э… удачи в суде в следующем месяце.
Мои родители смотрят в пол и кивают.
- Увидимся, - говорят они, когда я поворачиваюсь и вручаю проводнику свой билет. Машу своей семье в последний раз, прежде чем сесть в электричку.
Высматриваю вокруг Женю, моего бывшего соседа по электричке, но я не вижу ни его, ни его темной челки. Сажусь на свое место и открываю статью. Я едва отредактировала несколько работ в выходные, таким образом, я определенно должна нагнать свой рабочий график.
К сожалению, как только поезд трогается, я мгновенно засыпаю, проспав добрые два с половиной часа. Просыпаюсь, когда водитель электрички извещает, что мы подъезжаем к станции Москва-1.
Я протираю свои сонные глаза и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на ночные огни города. Я узнаю "Кристалл Бизнес Парк", где я работаю, и улыбаюсь. Это здание выглядит таким маленьким отсюда.
Как только мы подъезжаем, я собираю свои сумки и провожу рукой по волосам. Сейчас семь часов вечера.
Я вызываю такси, через несколько минут машина подъезжает, и я быстро сажусь в нее, чтобы не заработать обморожение. Дрожу и прошу сделать температуру в машине повыше; еду домой.
Знаю, что в моей квартире будет холодно, и я боюсь зайти туда.
Захожу в свои апартаменты, таща сумки позади себя и убеждаюсь, что внутри действительно холодно. Мчусь к батарее, выкручиваю кран на максимум и укутываюсь одеялами.
К восьми тридцати я все уже распаковала. Понимаю, что не говорила с Даней с ночи пятницы.
Надеваю носки с тапочками и иду через всю лестничную площадку, чтобы постучать в его дверь.
Жду в течение нескольких минут, прежде чем стучу снова. Приглушенное «входите» звучит из-за двери, и я, повернув ручку, вхожу.
- Даня? – зову я, когда оказываюсь в пустой гостиной.
- Я здесь, - говорит он.
Я следую за его голосом в спальню. Он лежит на спине, прикрывая ладонями глаза. На нем серый вязаный свитер и его черные рваные джинсы.
Он вздыхает и садится, кидая мне улыбку.
- Эй, как дела?
- Прекрасно, - медленно отвечаю я. – С тобой все хорошо? – приподнимая бровь, интересуюсь я.
- Да, нормально, просто у меня сейчас жуткое похмелье, - говорит он, прижимая пальцы к вискам.
- Почему?
- Клиент подозревал, что Илья обманывает его, и Илья устроил ему вечеринку, ничего нового. – Стонет Даня. – Короче говоря, Никита обыграл меня в пиво-понг.
Я фыркаю.
- Ты проиграл в пиво-понг? Серьезно?
Он смотрит на меня.
- Это вызов, Юлия?
Я пожимаю плечами.
- Я только что вернулась домой после почти трехчасовой поездки, так что у меня нет ничего, с чем можно было бы поиграть.
- Возможно, в другой раз, когда у меня не будет разрываться на части голова, - говорит Даня, смотря на меня. – Кстати, как все прошло? С твоей сестрой?
- Мы помирились в ту ночь, - говорю я, присаживаясь рядом с Даней на кровать, когда он просит сделать это, жестикулируя. – Я думаю, что сейчас все довольно хорошо. – Улыбаюсь я.
- Это здорово, Юля, - говорит Даня, после чего делает паузу. – У меня закончились таблетки от головы, у тебя есть что-то?
- У меня есть «Пенталгин».
- Он поможет? - спрашивает Даня, вставая.
- Я не знаю, - говорю я. – Твои симптомы включают капризность, вздутие живота, спазмы, чрезвычайный голод? Возможно, тяжелую менструацию?
- Нет, кажется, нет… - Даня раскрывает глаза и закрывает рот. – Черт, Юля.
Я запрокидываю свою голову от смеха. Даня закатывает глаза.
- Ты... ты... - я начинаю смеяться еще сильнее.
- Заткнись.
Я продолжаю смеяться, поскольку Даня падает вниз и помещает руки на голову, улыбаясь. Мой смех прекращается, и Даня смотрит на меня, в его голубых глазах сверкает смешинка.
- Эй, хочешь пойти куда-нибудь?
- Куда?
- Где прохладно, - пожав плечами, говорит он.
- Я не знаю, - закусив губу, отвечаю я.
- Давай, пойдем. Это будет весело, - Даня встает и достает из кармана свои ключи от машины.
- Я немного устала…
- Не будь занудой.
- Я не зануда, - качая головой, противоречу я.
- Тогда пойдем, - улыбаясь, бросает Даня.
- Что, если это твой план убить меня?
- Если бы я хотел убить тебя, то ты бы уже давно была мертва.
- Логично.
Мы смеемся. Даня качает головой и протирает свои глаза рукой.
- Ну, я иду. Ты можешь пойти со мной, если хочешь, или ты можешь пойти и взять свой «Пенталгин».
- Эй! – я поднимаюсь и слегка бью его в плечо.
- Я бы на твоём месте взял двойную дозировку, твоя капризность чрезвычайно превышает все уровни.
- Я по крайней мере не та, кто проиграла в пиво-понг.
- Никита хорош, это была тяжёлая борьба!
- Оправдывайся, - усмехнувшись, кидаю я.
Даня закатывает глаза.
- Так ты идешь со мной или нет?
Я вздыхаю.
- Ладно, я пойду с тобой.
- Хороший выбор, Юлечка, - он ухмыляется и выводит меня из своей квартиры.