Глава 38
Все, что пробегает в моих мыслях так это кулак Андрея, который врезается в мою челюсть. Факт, что я позволила этому случиться, пугает меня. Я позволяю парню ударять меня снова.
Я падаю на пол, слезы водопадом скатываются по моим щекам, и я подношу руку к лицу в неверии. Кожу на моей щеке жестоко жжет, и я чувствую быстрый прилив крови к больному месту. Мои мысли смешиваются в один большой комок, но прежде всего в моей голове стучит только одно…
Андрей ударил меня.
Андрей ударил меня.
Андрей ударил меня.
В глазах Дани загорается огонь, и он с силой отталкивает Андрея к стене.
- Как ты смеешь бить девушку? - кричит он. Гнев меняется на страх на лице Андрея, когда он отлетает к стене.
Я не знаю, на кого орать: на Андрея, который ударил меня в лицо несколько секунд назад или на Даню, с которым я ругалась раньше, ослепленная гневом. Голубые глаза полыхали яростью, пугая меня. Я не могу отвести пристальный взгляд от Дани, хотя быстро отрываю его, когда замечаю, что Андрей отталкивается от стены и наступает на Милохина.
Я будто приклеенная к полу наблюдаю за разворачивающимся действием передо мной.
- Я знаю, ты хочешь ее, - рычит Андрей, оправившись от страха. - Я знаю, что ты хотел ее с тех пор, как...
- Ты ошибаешься, - кидает Даня, и мне хочется плакать снова, но я не знаю, почему. Даня подходит ближе к Андрею, сжимая челюсти.
- О, я? – злая улыбка пересекает лицо Андрея. - Ты, наверное, хочешь видеть ее в своей постели, - он делает шаг вперед. – Ты хочешь поцеловать ее, ты хочешь…
- Ты ни черта не знаешь, мальчик-доктор, и если ты хочешь сохранить свое личико нетронутым, то советую тебе закрыть свой грязный и поганый рот. – Голос Дани грубый и низкий.
- Правда, я уверен, что бухгалтер точно сможет изуродовать мое лицо, верно же, - насмехается Андрей, и Даня ступает вперед.
Я наконец-таки прорываю свой голос:
- Андрей, перестань!
Я хочу найти в себе силы встать, но мои ноги, словно желе.
- Пожалуйста, прекратите, - говорю я, и слезы в который раз сбегают по моим щекам.
Андрей, похоже, не собирается останавливаться, потому что оглядывается на Даню.
- Я хочу, чтобы твоя задница тут же улетучилась отсюда, - смиренно произносит Милохин.
Андрей вновь переводит взгляд на меня, но я смотрю точно в пол.
- Юля, - говорит он. – Мы можем решить эту проблему.
- Убирайся, - отвечает Даня за меня, и я ему сильно благодарна за это.
- Я не тебя спросил…
- Убирайся отсюда, мальчик-доктор, прежде чем я исполню свое обещание начистить тебе рожу.
Андрей бросает свой взгляд то на меня, то на Даню.
- Хорошо, я уйду, - говорит он, его голос практически срывается, пуская озноб по спине. – Но я знаю что-то, что ты очень бы хотела, чтобы я не знал. Так что я буду наблюдать за тобой. – Моя кровь в венах сворачивается из-за его холодных слов.
Андрей кривляется в последний раз, прежде чем, развернувшись, выходит в подъезд. Его гневные шаги раздаются эхом, когда он спускает по лестнице.
Даня подходит ко мне и подает руку, чтобы я смогла встать. Я поднимаюсь во весь рост, крепко сжимая его руку. Моя ладонь выглядит совсем крошечной по сравнению с его.
- Ты в порядке? – тихо спрашивает он меня.
Я киваю и стираю слезу с моего подбородка. Чувствую себя такой слабой. Всегда хотела быть сильной и не зависеть ни от кого. Но сейчас я предполагаю, что один из моих трагических недостатков – боязнь одиночества.
- Давай, - дергая меня за руку, произносит Даня, направляя в свою квартиру. – Я сделаю нам чай.
Я замираю на месте, смотря вниз.
- Юля, - говорит он. – Юля.
Я качаю головой.
- Я одна, Дань, - мой голос становится напряженным.
- Ты запуталась, но ты не одна, Юль.
Я смотрю в его глаза и, так или иначе, верю ему. Полагаю, что он знает об одиночестве больше, чем я. Верю, что кроме его грубости у него есть еще и сердце, столь же хорошее, как и у другого человека, если не лучше. И посреди всего этого я чувствую себя до безумия живой, что едва нахожу в легких воздух, чтобы дышать.