Глава 29
Моя квартира была полностью разгромлена.
Все сброшено со своего места. Книги лежат в раскрытом виде на полу, подушки и одеяла с дивана абсолютно везде. Дверки кухонных шкафов нараспашку, а кастрюли и сковородки в беспорядке раскиданы в совершенно случайных местах. Окна раскрыты настежь, и фиолетовые занавески свободно развиваются на ветру. Пол усеян разбитым стеклом.
Я мчусь в свою спальню. Моя кровать, которая была аккуратно застелена сегодня утром, расправлена и взъерошена. Простынь сморщена, подушки разбросаны по сторонам. Фотография меня и Андрея вокруг всеобщего развала валяется на полу.
Слезы скатываются по моим щекам, когда я пытаюсь достать свой телефон из кошелька.
Я суечусь по своей квартире в поисках пропавшего. И меня сбивает с толку то, что я нахожу все - кроме некоторых пластин и китайского фарфора, который в разбитом виде валяется на полу – здесь.
Слышится резкий стук в дверь, и Даня заходит в мою квартиру с обоснованным беспокойством на лице.
- Юля, что… - он заходит вглубь моих апартаменты и закрывает рот, сжимая бумагу в кулаке.
Я сижу на изуродованном диване и хороню свою голову на своих руках.
- Я думала, что меня ограбили, - бормочу я, - но все вещи на месте.
Чувствую, как Даня присаживает рядом. Он успокаивающе кладет свою руку на мое плечо, и я облокачиваюсь на него, пропитывая его новую футболку солеными слезами.
- Кто бы мог это сделать? - разочарованно спрашиваю я. - Почему они просто разгромили квартиру и уехали?
Даня застывает рядом со мной как статуя. Но снова оживает, поднимаясь, он поворачивается спиной ко мне и смотрит в открытое окно, по-прежнему сжимая бумагу в кулаке. Чтобы это могло означать?
- Даня, - медленно окликаю я его, хмурясь.
Он поворачивается немного, смотрит в пол.
- Это… - он прочищает горло: ему сложно говорить об этом, - Илья и его люди.
Мое дыхание замирает, и ком встает посреди горла. Кровь застывает в жилах, и меня охватывает страх.
- Ч-что?
- Они пришли сюда, потому что думали, что ты что-то знаешь, - проговорил Даня, начиная кружить по комнате. - Они думают, что ты скрываешь информацию. Они предполагают, что я раскрыл тебе все конфиденциальные файлы, и они в этом чертовски ошибаются! – голос Дани повышается на несколько тонов выше, и он хмурится.
- Что мы будем делать? – сглотнув, интересуюсь я.
Даня прекращает мельтешить перед глазами и, остановившись, смотрит на меня.
- Мы должны избегать друг друга, - просто кидает он.
Мое сердце невольно чуть ли не выпрыгивает из груди, и я медленно киваю.
- Но мы оба знаем, что это невозможно, так ведь? - Глаза Дани не останавливаются на мне вновь, когда он говорит.
Чувствую, что мой пульс ускоряется, когда он снова садится рядом со мной. Я не совсем понимаю, что он имеет в виду, но все же эти слова утешают меня.
- Ты боишься? – спокойно спрашивает Даня.
Я поворачиваю голову, чтобы взглянуть в его глаза и произнести:
- Нет.
Он тяжело смотрит на меня, хмурясь. Это тот же самый парень, из-за которого я была в ярости пару часов назад, но теперь он здесь, рядом со мной, после того как мою квартиру принудительно вскрыли. Какой же чертовски сложный день.
- Хорошо, - тихо отвечает он и, поднявшись, идет к двери. Вытираю слезы с лица, следуя за ним.
- Я собираюсь позвонить в полицию, - говорю я ему.
- Нет, - категорично отвечает парень. – Не надо звонить в полицию.
- Почему?
- Поверь мне, будет только хуже.
- Поверить тебе? - почти издеваясь, произношу я.
- Ты не доверяешь мне? – смотря на меня с опаской в глазах, интересуется он.
- У меня нет веской причины, чтобы доверять тебе.
- Опять все сначала, да?
- Перестань действовать как герой, я даже не приглашала тебя сюда, ты сам вошел!
- Естественно, ты так кричала, как будто тебя кто-то режет, - закатив глаза, отвечает он, пожимая плечами.
- Даня! – я прижимаю свои пальцы к вискам, прикрывая веки. - У меня был чертовски ужасный день, и мне совершенно не хочется сейчас ссориться с тобой. Снова.
Парень сжимает челюсть и кивает головой.
- Я ужасно устала и, честно говоря, до смерти перепугалась, поэтому, пожалуйста, сделай мне одолжение: оставь меня. – Проговариваю я, открывая глаза.
- Ты же сказала, что не боишься, - выражения лица Даня становится серьезным, и он прищуривает свои глаза.
- Я солгала, - бросаю я, закусывая губу.
Я соврала. В ужасе от того, что будет, если в следующий раз Илья и его люди придут ко мне, когда я буду дома. Моя нижняя губа начинает немного дрожать, и я на долю секунды прикрываю свои глаза.
Уголки губ Дани опускаются вниз, и он вздыхает.
- Пошли тогда, - говорит он, поворачиваясь и направляясь к своей квартире.
- Что? – приподняв брови, не совсем понимая, что происходит, переспрашиваю я.
- Ты можешь остаться со мной сейчас. – Он открывает дверь и смотрит на меня.
Я качаю головой.
- Нет, я не хочу…
- Если ты этого не сделаешь, то ты не будешь в безопасности. И разве я не говорил тебе, что собираюсь оберегать тебя?
Медленно киваю и хмурюсь.
- Верно. Давай, заходи, - он наклоняет голову набок, даря мне лёгкую улыбку.
Его белая футболка намокла из-за слез, а на ногах оставались лишь белые носки.
Я не имею ни малейшего понятия, почему он обещает мне держать меня в безопасности. Все признаки ранее показывали, что он ненавидит меня, а сейчас он выглядит довольно заботливым и утешительным. Почему?
Я вздыхаю и следую за ним в его квартиру.
Квартира Дани выглядела точно так же, как и в прошлый раз, когда я была здесь. Стены окрашены в уныло-серый, и везде полно света.
- Тебе что-нибудь нужно? – спрашивает он, как только я закрываю входную дверь за собой.
Я качаю головой. Это очень странно, что мы не препираемся и не огрызаемся друг на друга.
- Юля, - произносит Даня, обходя диван, вставая точно передо мною. – Ты…
- Я в порядке, - отвечаю, прежде чем он может закончить. - Просто немного напугана, - сглатывая, я перевожу взгляд на свои ноги.
Даня кивает и, поворачиваясь, направляется на кухню.
- Хорошо, я собираюсь что-нибудь приготовить, - говорит он, открывая холодильник. - Я надеюсь, тебе понравятся макароны с сыром.
Улыбка озаряет мое лицо.
- Мое любимое блюдо.
Он смотрит на меня поверх двери холодильника и расплывается в ответной улыбке, ямочки появляются на его щеках.
Я киваю, передвигаясь к кухонному островку, где присаживаюсь на барный стул.
- Забавно, но я их тоже обожаю, - говорит он, доставая три помидора из холодильника. - Также, оказывается, я делаю их просто восхитительно.
- Сомнительно, - фыркаю я.
- Быстро судишь, Юлия, - отвечает он, ставя кастрюлю с водой на плиту.
- В моей жизни было очень много макарон с сыром, - говорю ему я, пожимая плечами. – У тебя довольно жестокая конкуренция.
- Были ли у тебя настоящие макароны.
- Настоящие?
- Да. Из Италии, - сладко произносит он, ухмыляясь. – В Италии.
Я закатываю глаза и вздыхаю.
- Я просто дразню тебя, Юлечка.
Меня бросает в жар от того, как сладко и ласкательно он называет меня. Но мое лицо сразу теряет смешинку, и я смотрю вниз.
Даня замирает и смотрит на меня.
- Что-то случилось?
- Можешь ли ты… прекратить называть меня так, - говорю я, вздыхая. – Это сильно нервирует меня…
Он разворачивается ко мне и, прижав ладони к барному столу, немного наклоняется вперед.
- В чем же дело?
Отчаянно смотрю на него и качаю головой.
- Я бы не хотела этого говорить.
- Ты не доверяешь мне? – приподняв одну бровь, интересуется Даня.
- Я обещала себе.
- При чем тут я? – ухмыляясь, спрашивает он, выпытывая.
- Причем ты? А доверяю ли я тебе?
Даня расплывается в улыбке.
А я закусываю нижнюю губу.
- Ты должна доверять мне, если ты здесь, а не там. – Он показывает в направлении моей квартиры и качает головой.
- Только потому, что ты знаешь этих людей лучше, чем я.
Даня сухо смеется и вновь возвращается к готовке. Я наблюдаю, как он размешивает пасту в кастрюльке. Запах помидоров распространяется по всей квартире.
- Знаешь, этот мир бы спустился в анархию без доверия. – Выдаёт Даня, продолжая готовить.
Милохин выключает печь, поднимая кастрюлю, подходит к раковине, промывая пасту.
- Если никто и никогда не будет доверять друг другу, то не будет союзников, не будет правительства и демократии, ведь никто достаточно не будет доверять ближнему, управляя страной. – Даня выливает осушенную пасту в кастрюлю и мешает немного, прежде чем добавляет соус и сыр. - Человеческая популяция будет резко уменьшаться, - продолжает он, перемешивая. - Если никто и никогда не будет доверять друг другу, то, в конце концов, никто не будет влюбляться. А если никто не будет влюбляться, то в мире не будет браков и воспроизведения нового потомства. Обычное воспроизведение, так или иначе, - произносит Даня и смотрит на меня, ухмыляясь.
Я думаю о его словах:
- Ты действительно это все подсчитал?
- Я много чего считаю, - пожав плечами, говорит Даня.
- И что же?
- Например, то, что ты не хочешь быть с Андреем, но все еще цепляешься за него, боясь одиночества, - отвечая, он небрежно накладывает пасту в две тарелки.
Я сжимаю челюсти.
- Это абсолютно не соответствует действительности.
- Тогда почему ты здесь, а не вместе с Андреем? Он даже не знает, что тебя обокрали, - Даня двигает тарелку с макаронами через стол ко мне.
- Это не аргумент, - говорю я. – Он работает. - бурчу я.
- Тогда в чем смысл?
- Это не твое дело, - сузив глаза, отвечаю я.
- Хорошо, тогда просто признай, что ты боишься остаться одна.
- Нет.
- Мы оба знаем, что это, правда, Юлечка, - ухмыляясь, говорит он, начиная есть.
- Я тебе сказала, чтобы ты перестал называть меня так, - угрюмо посмотрев на него, проворчала я.
- Я прекращу называть тебя так, как только ты признаешься мне, что ты боишься.
- Я не боюсь.
- Тогда докажи это.
- Как я могу доказать тебе что-то подобное? - усмехаясь, спросила я.
- Признайся, что у тебя нет чувств к Андрею.
- Почему тебя это так заботит?
Даня расплывается в улыбке, не отвечая на мой вопрос. Поворачивается и достает бутылку белого вина из шкафчика. Открывает его и наливает в два стакана.
- Знаешь, ты сильно напоминаешь мне мою мать, - говорит он, поднося бокал к губам.
Я предварительно выпиваю всю жидкость и вздыхаю. Раньше он никогда не говорил о своей семье.
- Она была такой же, как и ты, - продолжает он. – Никогда не хотела оставаться одной. - Он смотрит в окно кухни на темное небо.
- Что с ней случилось? – проведя рукой по волосам, спрашиваю я.
Даня пустил невеселый смешок, отчего по моей спине пробежала стая мурашек.
- Она умерла, - горько прошептал он. Его ухмылка спала с лица, и он посмотрел на свой бокал.
Я разделяю губы, вздыхая. Прежде чем я осознаю, что делаю, я кладу свою ладонь на его. Он, кажется, ошарашен моим жестом, но он не отодвигает мою руку назад.
Даня молчит несколько мгновений и убирает свою ладонь от меня, допивая остальную часть бокала.
Такое чувство, что наша атмосфера изменилась из-за небольшого откровения Дани. Я вспоминаю старое ощущение любопытства, сосущее под ложечкой, и тысячу вопросов, бродящих в моей голове о его прошлом. Как она умерла? Что стало с его отцом? По какой причине он покинул родной город?
Мы доедаем ужин, который был на удивление фантастическим, и я помогаю Дане убрать кухню.
- Моя сестра ненавидит меня, - быстро выпалила я, когда мы загружали грязную посуду в машинку.
Я понятия не имею, почему я чувствую бешеное желание рассказать ему что-то сейчас. Может, потому что он рассказал мне кое-что о себе.
Даня смотрит на меня и опускает блюда в посудомойку, выпрямляясь в полный рост.
- Ненависть - сильно сказано, - говорит он.
- Это уместно в данном случае, - заверяю его я, кивая головой.
- И почем же она ненавидит тебя? – спрашивает Даня, закрывая посудомоечную машину.
Воспоминания вспыхивают в моей голове, пробегая перед глазами, и я медленно качаю головой.
Даня изучает меня с серьезным выражением на лице. Я резко отвожу от него свой взгляд и смотрю на ноги.
Парень движется мимо меня к холодильнику.
- Любая сладость, какую ты хочешь? - спрашивает он, улыбаясь.
- Что у тебя есть?
- Э-э… - он хмурится, скользя по полке взглядом. Закрывает холодильник и открывает шкаф. Достает батончик Сникерса и кидает его мне.
Я ловлю его.
- Как ты узнал, что он мой любимый? – расплываясь в легкой улыбке, интересуюсь я.
- Это мой любимый тоже, - отвечает он и вытаскивает еще один для себя. Я смеюсь, и он присоединяется ко мне. Наш легкий вместе звучащий смех является лучшим звуком, который я когда-либо слышала.
- Похоже, мы имеем много общих фаворитов, - говорю я, двигаясь к дивану. Он садится рядом со мной, переключая каналы телевизора.
- Похоже на то, - говорит он, пока мое внимание еще не обращено к телевидению.
Мы сидим и некоторое время смотрим телевизор, просто поедая наши батончики. Вспышки воспоминаний о моей разрушенной квартире всплывают в моей голове, но я моментально отбрасываю их подальше.
Я отклоняюсь на подушку, когда мои веки тяжелеют. Ощущаю неописуемый аромат Дани и таю, он помогает мне хорошо расслабиться.
- Спать? – голос Дани пугает меня немного, и я подпрыгиваю. Он смеется.
Я сажусь и слабо киваю.
- Я принесу тебе одеяло, - говорит он и начинает подниматься.
- Нет, - я тяну его вниз. Даня вновь присаживается со мной, смущенно глядя на меня. - Я не хочу еще спать, - отвечаю я, вздохнув.
Даня приподнимает бровь, но ничего не говорит.
- Хорошо, - произносит он через некоторое время.
- Сегодня пятница, во всяком случае, - бросаю я, хихикая.
Даня усмехается.
- Сникерса больше нет, - говорит он, пожимая плечами.
- Это несправедливо, - дуюсь я, смотря на него.