16
Пересохшие бледные губы чуть приоткрыты и с трудом выдыхают воздух изо рта, влажная чёлка чёрными прядями прилипает ко лбу, ресницы вздрагивают от каждого лишнего звука, издаваемого девушкой, что сидит на краю кровати и смотрит на него сквозь страх и подступающие слёзы. Чонгук то ли потерял сознание, то ли уснул. Джису удалось стянуть с него куртку, а когда она увидела на рукаве футболки красное пятно, то, дрогнув и стиснув зубы, попыталась избавить его тело и от неё. Пропитанная насквозь кровью марлевая повязка на плече оправдала догадки и вызвала ещё больший страх. Джису просто смотрела некоторое время на него с прижатой ладонью к губам и задавалась вопросами, и только после, сдержанно сжав кулаки, взялась помогать ему.
Девушка не знала о банальной первой помощи, а когда увидела, что швы практически разошлись, запаниковала. Он ранен, ему нужно в больницу, а не здесь, лёжа на голубой простыне, вызывать у девушки слёзы и страх за жизнь.
Но она смогла. Смогла собрать волю в кулак и неумело перевязать рану и уже около получаса стирать влажным полотенцем пот с его лба. Чонгук морщится и иногда дёргается телом, словно видя во снах кошмары, на что Ким убирает руку и просто на него смотрит. Неуверенным и боязливым взглядом очерчивает его бледное лицо и опускает голову.
— Чонгук, — негромко зовёт она парня. Смотрит на свои ладони и поджимает губы, чтобы не заплакать.
Услышав копошение, вздрагивает, поднимает голову и наблюдает, как парень, не просыпаясь, поворачивается набок.
— Боже мой, Чонгук, — Джису только сейчас замечает красные полоски на его спине, отчего не выдерживает и пускает по щекам слёзы, которые до этого упорно сдерживала.
Прижимается к его плечу и бесшумно плачет, проникаясь настоящей жалостью. Она не знает, что происходит и что может произойти в скором времени, но уверена, что Чонгуку нужна помощь. Он во что-то ввязался, повстречал плохих людей и теперь им что-то должен — так ведь? Стал простым хулиганом как и многие парни в его возрасте, и просто ждёт, что его вытащат из этой жизни.
Джису наивна. Наивна настолько, что не может подпустить в голову куда более страшные мысли. Если бы он был простым хулиганом…
Шмыгнув носом, она открывает глаза, но не отстраняется: продолжает дышать ему в шею и чувствовать запах кожи. Так глупо, но только сейчас девушка поняла, что Чонгук настоящий. От него исходит тепло. Ей хочется крепко-накрепко обнять это тело, утихомирить бушующих демонов в нём и прошептать, что всё будет хорошо, что она рядом.
Джису отстраняется и убирает свои руки с чужого торса, бросает взгляд на красные метки на спине и, легонько проводив по ним пальцами, снова берётся за полотенце; вытирая мокрые щёки свободной рукой, тянется к лицу парня и готовится приложить влажную повязку ко лбу, как за её запястье хватаются.
Чонгук жмурится, держа тонкую руку стальной хваткой, и только после открывает глаза.
— Что ты делаешь? — холодно спрашивает и смотрит на девушку спокойным взглядом. Получив в ответ выпученные глаза и полное молчание, оглядывается и быстро соображает, что не у себя дома, и постепенно начинает вспоминать. В голове нечёткие картинки, поэтому ничего не получается.
— Больно, — шепчет Джису, дёргая рукой. Парень, как и всегда, не рассчитывает свои силы.
Разжав ладонь, он выпускает запястье и ещё раз осматривается, но уже спустя пару секунд оживляется и поднимается на ноги, чтобы подойти к двери комнаты.
— Кто ещё знает, что я здесь?
— Я закрыла дверь, никто не знает, — Джису настороженно отвечает, словно сидит за столом в комнате допроса. Опускается следом ногами на пол и делает неуверенные шаги к нему навстречу. — Что случилось? Пожалуйста, Чонгук, мне, действительно, страшно.
Ещё не просохшие, отдающие глянцевым блеском глаза смотрят с надеждой на ответы в чёрные, равнодушные напротив. Девушка сглатывает и сжимает ладони в кулаки, но не перестаёт казаться уверенной.
— Просто случайность, — как и ожидалось от него. Чонгук старается показаться как можно холоднее и неприступнее, но Джису видит, что он нервничает и о чём-то думает. — Я не знаю, что произошло в парке, но знаю, что после того случая моя рана на плече долго будет затягиваться; Тебя просто с кем-то перепутали — не бери это в голову и не бойся в будущем, что такой случай повторится — такого больше не будет.
— Я не надеялась услышать от тебя другого ответа, — закрутила головой Джису, — и не собираюсь верить тебе.
Внимательный взгляд Чонгука блуждает по её силуэту. Просто засмотрелся дольше обычного. Она выглядит такой хрупкой сейчас, растерянной и запутавшейся; маленькой и уютной девочкой в чистой пижамной одежде, которая с каждым шагом становится ближе.
— Меня это не волнует, — отрезает он и отводит голову.
— Ты ведь врёшь мне, Чонгук, врёшь, — девушка останавливается на расстоянии вытянутой руки и наклоняет голову, так, чтобы видеть его лицо, — а мне так хочется узнать правду… узнать тебя.
Чонгук резко меняется в лице, и теперь неуверенность перетекает в злость. Злость на то, что тебя пытаются прочесть. Но он не книга, не мятый газетный лист, чтобы открываться людям. Парень дёргает Джису за руку на себя и быстро меняет положение, теперь прижимая её к двери, так, что она успевает негромко пискнуть.
— Узнать меня хочешь? — хмурится он, едко спрашивая, — я дал тебе повод узнать меня ещё тогда, в своей квартире, но ты, глупая, даже не попыталась от меня убежать после. Почему не прогнала меня сегодня? Почему помогаешь и плачешь из-за меня?
С каждым словом глаза Джису наполняются влагой и испугом, с каждым движением кадыка на его шее теряется былая уверенность и жалость.
— Потому что ты тоже человек, Чонгук! — не выдержав, выкрикивает она ему в лицо. — И я не забыла, ясно? Постоянно вспоминаю тот день, когда вижу тебя, хочу ударить за тот случай, но вместо этого зализываю тебе раны и молюсь, чтобы ты очнулся, — высказывается она, вытирая двумя ладонями слёзы. Прежде парню не доводилось видеть Джису такой, поэтому он выслушивает её.
Чонгук видит в ней себя. От этой маленькой девочки давно стоило убежать, но как это сделать, если даже смотреть на неё трудно перестать? Джису не хочется грубить и пугать, что он постоянно делает; Джису хочется прижать к себе намертво и быть подле неё всё время, пока не выветрится ромашковый запах волос и не заживут ранки на острых коленках.
— Ударь меня — полегчает, — его тон смягчается, а взгляд, кажется, больше не такой пугающий, как был минутой ранее. — Хоть частично восстановишь справедл…
Не успевает парень договорить, как получает ладонью по щеке и автоматически отводит голову. Сказав тихое «чёрт», прикладывает ладонь к горящему месту и сводит челюсти.
— Так лучше? — провокационно спрашивает она, а у Чонгука вдруг загораются глаза и играются скулы.
Брюнет поднимает свой взгляд и, быстро пробежав взглядом по её лицу, ожидающему чего-то, поддаётся вперёд и обхватывает хрупкую талию одной рукой и тут же поднимает Джису над полом.
Снова же тело неподвластно хозяину.
Она всего лишь девушка, как и все те, что лежали спиной под ним, но почему именно её тело хочется по-настоящему чувствовать? Чонгук боится себя рядом с ней, и сейчас, кажется, дрожит, когда, уткнувшись носом в мягкие волосы, несёт к мятой кровати. Как изголодавшийся волк он водит носом по дышащему телу и вдыхает запах; не слышит слов добычи и не чувствует рук на груди, в панике пытающихся оттолкнуть.
— Мне страшно, — девушка боится, что он, как и тогда, сделает ей больно. Вся эта резкость и вспыльчивость пугает, юное тело не готово отзываться на его действия, — Чонгук, пожалуйста.
Парень медленно поднимает голову и встречается с мокрыми глазами взглядом; в задумчивости кусает губу и убирает с её лица тонкую прядь тёмных волос. Перед ним котёнок — по-другому Джису не назовёшь, маленький, беззащитный комок, нуждающийся в ласке.
— Мне трудно, — опускаясь губами к подбородку и медленно скользя по линии овала, томно шепчет он, — трудно себя сдерживать рядом с тобой. А ты везде, повсюду, даже когда не рядом.
Чонгук берёт её вытянутую руку, неспешно заводя над головой, и, несмотря на протест в глазах, плавно переходит к губам. Мягко касается их своими, свободной рукой аккуратно задевает тонкую майку и проскальзывает под неё пальцами, словно боясь спугнуть, и ждёт, что она отзовётся.
А Джису влюблена. Влюблена настолько, что боится этого чувства и тревожится за себя. Первый опыт подобен месту, где пропадают корабли — воронке в море. Её юные мечты покоятся глубоко под солёной водой, а виной всему он — разрушитель детских фантазий о любви, истинный вор снов и мыслей; но его руки такие тёплые, ласкают живот и тянутся вверх, к груди, губы обжигают щёки, шею, обводят напряжённые ключицы и топят, словно сахар, клетки на коже.
Она хотела, чтобы он целовал её как тогда, на берегу реки ночью, но не думала, как страшно будет повторять это. Девушка смотрит на него и постоянно проглатывает образовавшиеся комочки слюны, и ёжится, когда единственная пижамная майка, скрывающая верхнюю часть тела, покидает её тело.
— Дрожишь, — хриплый голос и взгляд чёрных глаз, смотрящих сквозь чёлку на бледное лицо, вызывает у Джису волнение, но в то же время частички доверия. — Я не раз видел тебя голую, не раз целовал.
Чонгук смотрит прямо в глаза и водит пальцами по обнажённому телу, останавливаясь на груди и несильно сжимая в ладони, замечая, как её рот приоткрывается, а веки постепенно накрывают глаза. Ей нравится.
Этот голос будоражит и заставляет кровь в венах кипеть от переизбытка собственных чувств, его руки впервые кажутся нежными и ласковыми, наполненными искренностью и трепетом. Джису учащает дыхание и раскрывается для него, расслабленно опуская руки на затылок и открывая рот, чтобы позволить целовать себя, на что Чонгук, проводив носом по щеке, хватается за её подбородок и наклоняет голову, смело проскальзывая языком и жадно целуя. Чувствуя податливость с частичками страха, дёргает бёдрами и как можно плотнее прижимается к женскому телу, терзая до изнеможения мягкие губы.
Резкость парня пугает, но куда хуже очнуться и оттолкнуть его. Он снова и снова привязывает к себе, заставляет покинуть реальность и тянет за руку прямиком в бездну. И ей хочется в ней утонуть вместе с ним, потому что сердце и душа, кажется, уже давно не принадлежат ей.
Сердце отбивает частый ритм — всему виной последняя часть одежды на девичьем теле, скользнувшая по ногам и упавшая рядом с кроватью. Джису не заметила, как искусно Чонгук оставил её голой и как заставил обхватить ногами бёдра, позволив себе распоряжаться телом. Из-за глубоких поцелуев девушка теряет кислород и мычит, прося воздуха, на что настойчивость брюнета только возрастает. Он слишком долго грезил о ней, и сейчас не намерен отказываться. Этот раз будет первым. Первым настоящим сексом для неё и для него, первой любовью, в которой Чонгук подарит девушке удовольствие и будет по-настоящему чувствовать.
Желание нарастает, физиология притесняет подсознание и отбрасывает мысли и разум, чтобы позволить отключиться и забыться в ней, а девушка мычит ему в губы, также чувствуя, как внизу живота тянет. Парень цепко хватается за её бёдра и подтягивает тело к паху, медленно освобождает покрасневшие губы и смотрит в глаза, позволяя прочесть свои чувства.
Джису клянётся, что никогда не забудет его искренний взгляд, показывающий доверие, не забудет вкус губ и не сотрёт из памяти слова, что шепчет он сейчас, гладя её щеку. Чонгук говорит, что не должен быть с ней, что нельзя, но вместо этого продолжает целовать и больше не изводит себя желанием.
Почти беззвучный писк для помещения, но сквозь каждую клеточку чувствительный для него. Джису, съежившись, неосознанно царапает чужую руку и громко вздыхает. Неприятное и совсем новое ощущение заполненности приносит дискомфорт и убавляет проснувшееся ранее желание. Даже показалось, что она разучилась дышать.
— Тише, — Чонгук касается ладонью её щеки и снова опускается к губам, — Тише, — вторит, позволяя мычать в поцелуй и кусать свои губы, пока делает первые толчки.
Целует и наблюдает за морщинками на её лбу, что появляются из-за неприятного чувства. Такая чистая, невинная, маленькая девочка лежит под самым настоящим зверем, сдавливающим своим тяжёлым телом её — хрупкое. Но Джису знает… теперь знает, какое горячее сердце у этого зверя.
Она скрепляет свои руки на его шее и притягивает к себе, таким образом показывая, что всё хорошо и он может продолжить, но на самом деле девушка не может прекратить мычать и трястись. Приятных ощущений мало, но Джису сводит с ума одна только мысль, что это Чонгук. Закрывая глаза, зарывается носом в его волосы, сильно обнимает и поддаётся, а парень, почувствовав это, не томит себя и ускоряется.
Он получает чистый кайф, с каждым толчком проникая в неё всё глубже, и незаметно для себя же тихо стонет. В этом теле так тесно, но уютно. Хочется быть в нём всегда: целовать наружность, а внутри сливаться воедино. Джису лучшее, что было в его жизни, а после сегодняшнего он готов поклясться, что окончательно потерял голову, позволив себе беспамятно влюбиться.
Чонгук не выпустит девушку из своих рук этой ночью, продлит как можно дольше вспышку страсти и неосознанно добьёт чужое сердце и присвоит все его осколки себе, в то время как Джису будет отдавать их сама и сгорать от касаний холодного, но такого горячего зверя — её прирученного волка.
***
Холодные капли разбиваются на мелкие части на крупных листьях деревьев и крыше. Барабанной дробью дождь напоминает о себе и тональностью показывает, что нарастает. Он вслушивается в эти звуки и наблюдает, как быстро стекают прозрачные полоски по стеклу. За ним так холодно и грязно, а с ней так тепло и чисто.
Джису, поджав ладонь к щеке, лежит рядом и смотрит на парня. Не отпустила, сильно обняла и попросила не исчезать, как он обычно делает, и уже больше часа не может отвести взгляда. Сканируя рельеф лица, тайком любуется, за что презирает себя; ведь не была такой раньше, не смотрела на людей больше одной минуты и не говорила про себя о чьей-то красоте. Но Чонгук слишком красив, над ним кружится странная аура, которая так сильно манит. Один взгляд чёрных глаз и ты уже готова утонуть в них.
— Скажи мне что-нибудь, — решается заговорить Джису. Девушка до сих пор нуждается в ответах.
— Ты очень красивая, — убрав взгляд от окна и посмотрев на неё, отвечает парень. Голос даже не дрогнул, но дрогнуло девичье сердце. Чонгук никогда ранее не говорил таких вещей.
Джису, моргнув, тянет свою руку к его шее и, задержавшись на ней, подтягивает голову и укладывает на плечо рядом с повязкой. Такой тёплый. Хочется, чтобы он обнял в ответ.
— Я обниму тебя, — словно услышав просьбу, вслух отвечает он, после чего одной рукой обхватывает талию девушки и плотно прижимает к своему голому торсу. А у неё мурашки бегут по коже и перекрывается путь к лёгким.
Чонгук настоящий. Пусть смотрит, кажется, сквозь неё и постоянно о чём-то думает, но настоящий. Его ласковые руки гладят спину, спокойное дыхание исходит в шею, щекоча кожу, сердце бьётся в унисон с её сердцем — всё это откладывается в памяти нежно-розовым цветом… тоном робкости и чуткости.
Девушка, оставив лёгкий поцелуй на плече, отводит голову в сторону, подставляясь под влажные губы, которые краткими поцелуями одаривают шею, под настойчивые руки, спустившиеся на бёдра и скользнувшие к их внутренней стороне, и делает громкий вздох.
Впервые Чонгуку мало кого-то, впервые посещает чувство голода и хочется пробовать единственную девушку, тело которой уже вкусил. Он шепчет тихое «прости» и вновь поддаётся соблазну. Мысли давно рассеяны, но парень знает, за что просит прощение.
За то, что было, и за то, что скоро должно случиться.
***
Сквозь серые тучи просачиваются несколько бледно-жёлтых лучей солнца. Они зажигают сырой, унылый город только ближе к полудню, да и то только на несколько минут, чтобы после спрятаться обратно под густыми тучами. Тэхён обходит лужи и хмыкает, смотря на небо. Прогноз не соврал. Вся неделя обещает быть хмурой.
Парню по душе холод, поэтому он чувствует себя вполне комфортно, а когда подносит к губам сигарету и делает пару затяжек, то расслабляется. Оставить перемену в курилке за зданием университета оказалась хорошей идеей, да и проветрить голову и побыть одному давно хотелось. И всё бы хорошо, если бы не большая капля в лоб.
— Снова дождь, — подмечает он и улыбается этому, — ладно, я брошу курить.
Огонёк на фильтре затухает, поэтому Ким выбрасывает сигарету на асфальт и отходит. Недалеко замечает женский силуэт и клуб дыма рядом с ней, но не спешит удивляться, потому что знает, что там стоит Сохи. Возможно, он приходит сюда именно из-за неё, а возможно и то, что других мест, где можно покурить, не знает. Внимание преподавателей на этот уголок не падает, и мнение о лучшем студенте, который курит здесь иногда, естественно, не меняется. Он — пример для подражания для многих, так было и должно быть в будущем.
Сменить прицел внимания помогает шуршание позади. Ким оборачивается и замечает парящую фигуру девушки, которой, видимо, тоже нравится дождь. Концы коротких тёмных волос быстро намокают и скручиваются в трубочки, одежда с каждой секундой плотнее прилипает к телу и делает фигуру более чёткой для мужских глаз. Она поднимает голову, подставляясь под дождь, а Тэхён усмехается, мысленно жалея макияж на её лице.
— Дурочка, — решает он поделиться с ней своим мнением, на что незнакомка оборачивается. — Да ну?
— Боже, почему? — вдруг возмущается она, посмотрев на своего когда-то обидчика. Хери, насупившись, скрещивает руки на груди и делает шаг назад.
— И что ты здесь делаешь, звездочет? Снова спихнёшь всё на совпадение? — Тэхён щурится и нахально улыбается. Определённо, девушка ему не понравилась ещё с того момента, как посетила их дом, а сейчас снова попадается на глаза и строит из себя недотрогу. Больше всего Ким Тэхён ненавидит притворство. А притворяется она или нет — он узнает уже совсем скоро. — И чего скачешь под дождём? В аудитории лекции скучные?
— А тебе, видимо, тоже скучно, раз решил в сторонке покурить?
— Резко, — подмечает парень и склоняет голову набок, — думаешь, самая умная?
— Нет, это ты думаешь так про себя, поэтому давай завершим наш бредовый диалог и, если ты не собираешься извиняться, разойдёмся, — Хери, продолжая мокнуть и смотреть на парня под деревом молодого дуба, оборачивается, чтобы уйти, но за её руку хватаются и тянут под мнимую крышу на себя. — Эй, что ты делаешь?
— Вечно с вами одни проблемы, — вдруг серьёзничает Ким, — вот говорил мне отец, что все бабы — дуры. Оправдано.
— Чего?
— Говорю, только дуры под дождём бегают, а после лежат в постели и просят нас, мужчин, таблеток купить. Но ты не просто дура, а балерина-дура, которая ещё и танцует под дождём, — со спокойным выражением лица подытоживает парень.
— Боже, что ты несёшь? — явно раздражаясь от слов невоспитанного брата подруги, которого успела невзлюбить ещё с того кома бумаги, попавшего в голову не так давно, закатывает глаза она. — Хочешь мне свою куртку предложить?
— Нет, — отрезает Тэхён и переводит на неё насмешливый взгляд, — такими вещами не разбрасываюсь.
Хери совсем не понимает этого парня. Его взгляды, насмешки, бредовые фразы — чего он добивается?
— Помолчи немного, ладно? — оглянувшись и снова взяв девушку за руку, Ким тянет её на себя и как-то странно смотрит.
— Что ты делаешь?
Дёрнувшись, она спотыкается о небольшой камень и сама падает в его объятия, хватаясь за шею; расширив глаза, хочет отстраниться, как сильные руки обхватывают её талию и прижимают к рельефному телу. Хери жмурится и задерживает дыхание, боясь сделать вздох, даже на секунду теряется и ослабевает, поддаваясь, но кольцо рук быстро рассоединяется, и покинуть тесный радиус приходится автоматически. Обескуражено посмотрев на парня, она замечает, как он провожает взглядом какую-то девушку, и только сейчас начинает понимать, что этот поступок был направлен на доказательство чего-либо именно ей.
— Какой же ты урод, — спокойно, но слишком горько произносит Хери. Поджав губы, хватается за шлейку маленького рюкзака, успевшего упасть на землю, и убегает.
— Зато она наконец поймёт, что плевать я на неё хотел, — шепчет Ким и выпрямляет спину, провожая взглядом сначала Сохи, а уже после и промокшую до ниточки девушку, у которой должен был попросить прощения, как обещал Джису, но вместо этого обидел сильнее. — Блять.
***
Улицы ночного города тонут под косым ливнем и замолкают под его стуком, так, что даже движение на дорогах кажется пустым звуком, нежели будильником по утрам. Ким, разжав ладони, выпускает из рук руль и неохотно выбирается из тёплого салона авто; поднимает голову, чтобы посмотреть на высотку, на крыше которой Чонгук попросил встретиться. Это, по крайней мере, странно в такую погоду, но парень всё равно приехал. Чона сегодня не было в университете, да и на звонки днём не отвечал, поэтому Киму хотелось узнать тому причину. Ему и самому есть что рассказать, например, о девушке, которую недавно обидел, а после хотел догнать и искренне извиниться, победе на олимпиаде и решению декана отправить его на куда более серьёзный конкурс интеллектуалов.
Освободив лифт на тринадцатом этаже и поднявшись по железной лестнице, ведущей к самой крыше, парень снова оказывается под холодными каплями дождя и, вздрогнув, обхватывает свои плечи.
— Нихрена не романтично в такую погоду встречаться на крыше, — приветствует Тэхён громким голосом парня, стоящего у самого ограждения.
Чонгук в ответ продолжает стоять неподвижно. Он смотрит куда-то вдаль, спрятав руки по карманам, а на звуки шагов лишь поворачивает голову через плечо и кивком приветствует.
— Что за дела? — заметив странность в поведении, решает спросить Ким, — и что вообще с твоим лицом? Ты дрался, да без меня?
— Как видишь, — холодно отвечает брюнет и отводит взгляд.
По чёрной кожаной куртке струйками стекает вода, тёмные волосы, кажется, уже давно промокли — значит, парень здесь достаточно давно, раз успел промокнуть до нитки. Ким рассматривает его спину и вздыхает, пытаясь понять в чём суть их встречи, подходит ещё ближе и кладёт свою ладонь на его плечо.
— Я переспал с Сохи на первой вечеринке, на которую ты меня повёл, — опять же, не удосужившись посмотреть в глаза парню, заводит разговор Чон.
— С чего это всё? — после нескольких секунд молчания, Ким, закрутив головой, спрашивает. — Мне плевать на неё, ты же знаешь.
Тэхёну действительно плевать, однако некий мутный осадок всё же откладывается после признания.
— А ещё, — Чон поворачивает голову и, глядя прямо в глаза, стальным голосом дополняет: — я трахнул твою сестру. Два раза.
— Если ты решил записать себя в шутники, то завязывай. Не твоё это.
Брюнет показательно криво улыбается и склоняет голову набок — делает так, чтобы разозлить стоящего рядом.
— Прекрати! — повышает голос Тэхён, теряя былую уверенность в том, что он шутит. — Блять, Чонгук, сукин ты сын, прекрати, я сказал!
Замахнувшись над израненным лицом и ударив, парень качает головой и отходит.
— За сестричку горой, — делает вывод Чонгук, вытягивая каждое слово, чем злит. Стирает большим пальцем выступающую кровь с губы и смотрит, как её смывает дождь.
— Не веди себя как кретин полный и скажи, что здесь происходит? — Ким, успокоившись, сжимает ладони в кулаки и подвергается своему привычному состоянию — уравновешенному. — Что случилось? Какого хрена с тобой происходит и как давно ты слетел с катушек, раз говоришь такой бред?
— Что, уже не гожусь на роль друга? — сплюнув, едко спрашивает брюнет.
Тэхён, тяжело вздохнув, подходит к металлической ограде и осматривает совсем непримечательный город. Именно сегодня, благодаря нескончаемому дождю, он выглядит грязным. Почувствовав за спиной копошение, оборачивает и тут же встречается с почерневшими, кажущимися бездушными глазами парня, в которых сейчас трудно что-то прочесть. Его посетило только чувство того, что Чонгук хочет его столкнуть. Какой бред.
— Тебя обидели? — проницательность Кима принуждает запыхтеть от злости Чона. — И теперь ты и меня хочешь обидеть? Не все мы идеальны, правда? Но всё же, ты — мой друг, тот, кого я подпустил к себе так близко, тот, которого я, не раздумывая, ударю и назову последней сволочью, чтобы помочь прийти в себя.
— Какой, к чёрту, я тебе друг?! — сквозь стиснутые зубы спрашивает Чон и хватается за голову. — Пошёл ты… пошёл ты со своей дружбой.
Очередная попытка обрести душевную и физическую свободу пала под той самой небольшой частью человечности в сердце юноши. Так нечестно. Нечестно изводить его, заставлять делать то, чего не хочет делать, и уничтожать то, к чему проникся настоящим чувством.