7
С каждым годом, днём, часом мир становится всё больше похожим на мясорубку: утомительное время, поганые люди, оставшийся цирк у старого парка, где каждый клоун носит маску убийцы. Они должны были остаться там, в девяностых, когда люди аплодировали им стоя, а маразм считался не болезнью, а талантом. Пойти наперекор бытию было бы правильным решением, однако, кто сказал, что получится? Засунув в мясорубку всё живое и дышащее, на выходе больше не получишь свежесть, чистоту и сияние, всё давно предрешено… судьба каждого расписана на жизненных листах, оснащённых подписью хозяев с момента осознания. Чонгук поставил её на своём листе в свои двенадцать, тогда не знал, как сильно поменяется его жизнь, куда исчезнет юность и свойственные ей мечты, и на протяжении всего времени обзавёлся целью. Маленькой, до сих пор не угасающей целью. Наверное, это единственное, что скрепляет тонкие нити его причастности к жизни.
Развеять темноту и увидеть что-то светлое в других вещах стало большой неожиданностью. Парень начал оглядываться и замечать, что упустил, пока отсиживался в картонной коробке. Просто оглянуться и понять, какой большой кусок молодости оставил за собой, хоть и не до конца осознавая этого. А всё из-за атмосферы, которая уже третью неделю окружает его.
Бродя по коридору, брюнет заглядывает в аудиторию, просовывая голову в дверном проёме, а заметив Кима, сидящего за чтением своего конспекта, проходит внутрь и направляется к нему.
— Опаздываешь, как всегда, — с насмешкой встречает он его, почему-то убирая сумку с соседнего места и хлопая по нему ладонью. Вопросительно посмотрев на Тэхёна, Чон на несколько секунд задумывается о его действии, после чего решается занять освободившееся место. — Учти: будешь отвлекать — освободишь его для моего рюкзака, — пригрозив, парень снова утыкается взглядом в исписанную тетрадь и берётся за изучение Мировой экономики.
Все эти дни, находясь подле своей цели, Чонгук не раз забывался. В смысле, увлекался некоторыми вещами и забывал о своём задании. Ким Тэхён днём ничем не отличался от зубрил из первого ряда, а вечером искал место для развлечения и становился самым заядлым тусовщиком. В нём совмещались ответственность и рвение к разгульной молодости. И это неплохо, нет, как могло показаться брюнету в первые дни, ведь так положено у молодёжи: веселиться, гулять, чувствовать некий адреналин и рисковать. Рисковать Чон умеет, а вот что касается остальных пунктов — навряд ли.
— Ты домой? — спрашивает Ким уже на выходе из университета. Парни направляются к парковке, где печется на тёплом солнце и ждёт своего хозяина чёрная иномарка. Взгляд парня снова цепляется за блондинку, которая постоянно стоит в это время около металлической решётки. Она с кривой ухмылкой смотрит на него, а он, в свою очередь, раздражённо ерошит волосы и прикусывает нижнюю губу, борясь со своими демонами в голове.
— Да, а что? — отвечает Чонгук в пустоту, догадавшись, кому принадлежит внимание собеседника. Блондинка, получив теперь уже двойное внимание, хмыкает и уходит, причем делая это около Кима. Гордая походка, та ещё лошадка.
— А, так вот, — вернулся к разговору он, — поехали в одно местечко.
— Куда же? — интересуется брюнет, останавливаясь напротив машины.
— Здесь недалеко, садись, — решая не вдаваться в подробности, когда лучшим вариантом будет всё увидеть на месте, Тэхён открывает дверцу авто и по-хозяйски располагается в кресле водителя, кивая парню, чтобы тот сел на соседнее место. А Чон, пожав плечами, кивает в ответ и садится рядом.
***
Вывеска, пока ещё с не загоревшими лампочками, указывает на название клуба, на входе которого столпилась куча народа. Сейчас белый день, а в такое время люди, обычно, не посещают подобные места, потому Чонгук и удивляется. Идя следом за Кимом, ещё раз удивляется дружелюбностью к нему охранников, пропускающих их вне очереди. Видимо, он частый гость. Краем уха удаётся услышать из толпы, что через двадцать минут здесь будет выступать какая-то культовая группа из штатов, гастролирующая по большим городам и попавшая в этом году в Сеул. Чон не особый любитель музыки, так как не вникал в этот, так сказать, вид искусства, поэтому не знает, чего ждать от посещения подобного мероприятия. Шума и так хватает, стоит только выйти на проезжую часть.
— Ты знаешь их? — интересуется Тэхён, кивая на большой плакат в зале, где изображены участники. Получив отрицательный ответ, улыбается и переводит взгляд на сцену. — Скоро узнаешь и вряд ли после этого забудешь.
Парни подходят к самой сцене, утыкаясь животами в металлическое ограждение. Сзади уже создаётся толкучка и громкие выкрики имён, призывающие поскорее всё начать, пока участники группы настраивают свои инструменты.
— Фух, думала уже, что опоздала, — отчётливо слышится женский голос, исходящий прямо за спиной. Парни оборачиваются и, узрев довольную девушку с синим флажком в руке, удивляются.
Джису наивно хлопает глазами и широко улыбается, смотря на брата. Потрёпанные чёрные волосы, широкая серая толстовка, накрывающая короткие джинсовые шорты, а на ногах высокие кроссовки — вид такой же, как и у остальных девушек в зале, однако огня в её глазах больше, чем у каждой из них. Вот только огонь имеет свойство угасать, а в данном случае причиной для этого служит раздражённый взгляд брата и очередные слова приставучести в её адрес. Ким раздражается одним только присутствием сестры, находящейся в радиусе трёх метров, что уже говорить о голосе, что она подаёт в качестве оправдания? Да, девушка даже за это оправдывается. Видимо, до такой степени выдрессировали, что ей приходится искать слова в свою защиту всего лишь за посещение концерта.
— Я тоже люблю эту группу, — в который раз повторяет Джису, облокачиваясь локтями об ограждение.
— За день полюбила? — громко вздыхает её брат, уже успевая махнуть рукой на упрямство девушки. Всё равно не прогонишь уже.
— Представь себе, — грозно отзывается она, постепенно пробиваясь ближе к Чонгуку, он-то ведь ничего ей не скажет. Стоит и молча слушает их разборки, иногда поглядывая на сцену.
Когда девушка, не замечая того, перегораживает видимую часть брюнету своей потрёпанной макушкой, Чон скрещивает руки на груди и хмурит брови, но ничего не говорит. Просто стоит на месте и вслушивается в музыку, что начала подступать к ушам, продолжая прожигать дыру в затылке напротив. Её голова дёргается, а руки поднимаются вверх, когда, как ему показалось, зазвучала знакомая ей песня. Парня качнуло от такой резкой реакции, а после ещё раз, только от тяжести в районе живота: Джису подпрыгнула и задела его локтем, после чего обернулась и, скрутив губы в трубочку, смущённо ойкнула.
Весёлая, улыбающаяся, прыгает высоко, при этом ещё и пищит. Чонгук стоит подле неё, больше не слыша музыки и не видя ничего вокруг, и жалеет. Её жалеет, ведь всё то, что она делает — обман. Точнее, самообман. В душе чёрная яма, которую с удовольствием копает её же семья, а оболочка заводной юной оптимистки. Она тоже носит маску, только врёт самой себе. Каждый человек находится под эффектом плацебо, только степень этого вещества разная. У Джису она заметно выше, поэтому даже глаза холодного парня не могут упустить этого из вида.
— Мэйби ай, мейби ю. Кэн мейк э чеиндж ту зе ворлд, — тянет она строчки из песни на ломаном английском, вызывая тонкий намёк на улыбку у стоящего позади.
Чонгук, прикусывая нижнюю губу, делает шаг вперёд, приближаясь максимально близко, но при этом не касаясь её спины, и тянет голову в сторону плеча, чтобы получше слышать. У Джису, признаться, плохо получается, но одни старания чего стоят. Парень поражается полному отсутствию стеснения, в чём убеждается ещё раз, когда девушка вдруг поворачивается к нему лицом.
Слегка дёрнулась, когда лицо оказалось так близко к лицу парня, и без того доводящего до мурашек одним только своим видом, но петь не перестала. Смотрела на него сквозь кобальтовый свет прожекторов и пела одну из любимых песен, только уже на пару тонов тише. Ей тоже показалось, что здесь никого кроме них нет.
Толчок в спину от какого-то парня послужил пробуждению и возвращению в реальность. Джису оборачивается, чтобы посмотреть на обидчика, а когда, сама даже не зная почему, поворачивается обратно, натыкается на совершенно другого человека, увлечённо наблюдающего за сценой. Обманщик, лукаво укравший на мгновение её внимание, ушёл, испарился, исчез словно призрак.
***
Выходящие из здания люди открыто удивляются, замечая, что на улице уже стемнело. Все под большим впечатлением, в приподнятом настроении и улыбками на лицах, прощаются с друзьями, а некоторые громко обсуждают планы на ещё не до конца законченный вечер. Чонгук видит и слышит это, стоя у входа и докуривая третью сигарету; с жаждущими продолжения вечера людьми соглашается, на удивление, ведь тёплая погода не позволяет забиться в душной коробке и просто лечь спать, невзирая на то, что завтра выходной день.
— О, вот ты где? Куда пропал, я тебя обыскался, — к парню подходят Тэхён и его сестра с улыбками на лицах. Правда, улыбка Джису быстро падает, да и шаг замедляется, позволяя остаться на небольшом расстоянии от парней.
— Да позвонили просто, — оправдывает себя Чон, чуть склоняя голову, чтобы посмотреть на девушку. Ничего сверхъестественного, простой взгляд, как обычно — не богат на эмоции.
— И как тебе? Крутые ребята, правда?
— Да, мне понравилось, — кивает парень, продолжая смотреть на Джису, которая, в свою очередь, делает ещё пару шагов назад.
— Тэхён, я домой, наверное, поеду, — говорит неуверенно она, натягивая капюшон толстовки на голову.
— Ага, — не одарив её должным вниманием, Ким усаживается в машину. — Чон, для нас ночь ещё не закончилась, — обращается к парню. — Эй, ну ты едешь?
Отражение в зеркале заднего вида, в котором виднеется девичий силуэт, постепенно становится мутным, а после вообще уходит из поля зрения. Чонгук переводит взгляд на переднее окно и, удосужившись пристегнуться ремнём безопасности, смотрит на ночной город: вывески, билборды, девушки, шагающие по улицам в коротких платьях, которые ищут приключений на сегодняшнюю ночь, грязные пьянчуги, швыряющие бутылки в своих же друзей, — мерзость. Парень откидывает голову на спинку и протяжно дышит, уже представляя в голове, как сидит в небольшом баре напротив своего дома и в спокойствии и полном одиночестве осушает стаканчик чего-нибудь крепкого. Он часто посещает укромное место вечером, когда дышать квартирным воздухом становится невыносимо, а завершает его уже в доме одной из тех, кто не прошёл мимо одинокого брюнета. Нет, к себе в квартиру не поведёт, она, как была девственно чиста, так и останется такой, а отказаться от приглашения посетить скромный уголок очаровательной барышни, думающей, что проведёт замечательную ночь с привлекательным парнем, глупая идея. Холодные парни всегда цепляли женский пол, а Чонгуку даже изображать из себя такого не приходилось. Наверное, взгляды и вкусы этих девушек менялись после ночей, проведённых с ним.
— И снова клуб, — хмыкает Чон, толкаясь в тесном коридоре, следуя за Кимом.
— Именно. Только здесь мы реально повеселимся, — убеждает тот в ответ, поднимая указательный палец вверх.
— Чёртов Ким, — брюнет ускоряется и делает походку более уверенной, а когда появляется в самом зале, с интересом рассматривает отрывающихся людей.
Свет тонких полосок пурпурного цвета саднит в глаза, отчего он щурится; громкие басы музыки закладывает уши, но почему-то именно сейчас хочется поймать темп и слиться с ней, растворяясь в ярких вспышках, странных звучаниях, и прислушаться к короткому тексту, появляющемуся всего лишь на несколько секунд. Его впервые посещает это чувство. Чувство причастности к ним — людям.
— Ты снова меня хочешь споить? — со смешком интересуется парень, считая стопки с алкоголем, заказанным Кимом в то время, пока он оглядывался. — Мне ждать от тебя подвоха на этот раз?
— Да брось, тот случай давно стоило забыть, — отвечает шатен, выдвигая из кучи одну порцию ему, а затем и себе, — кто кого?
— Думаешь, перепьёшь меня? — в глазах Чонгука появляется азарт. И почему бы сегодня не отдохнуть по-настоящему?
— Как пальцем об асфальт, — выжидающе смотря на брюнета, Тэхён демонстративно поднимает стаканчик и залпом осушает всё содержимое, даже не морщась и не сдвинув челюсти. — Твоя очередь.
***
Внутреннее тепло превращается в расплав каждой клеточки и капилляра — лаву, плавно стекающую по коже в виде капелек пота. Сердце бешено стучится, воздуха катастрофически не хватает лёгким, а голова кружит так, словно соревнуется с зеркальным шаром, висящем на потолке и рассыпающем мелкие крапинки на лица каждого, находящегося на танцполе. Чонгук в самом центре, поднимает голову вверх и часто дышит, поддаваясь музыке. Давно поймал ритм, а теперь не знает, как остановиться. Он соврёт, если скажет, что ему не нравится то, в каком состоянии сейчас находится: опьянённое, расслабленное; парень впервые отрекается от мыслей и отдаёт волю желаниям.
Капелька пота скатилась по щеке и скользнула по шее, после чего скрылась под уже влажной футболкой. Жарко и душно; сносит крышу и так хорошо. Почувствовав лёгкое касание на плече, Чонгук оборачивается, после чего наблюдает, как длинноволосая брюнетка улыбается ему и постепенно скрывается в толпе, бросая через плечо взгляды назад, прямо на него, словно зовя за собой. Заметив, что Ким танцует с какой-то девушкой, он, сузив глаза в щёлочки, кусает нижнюю губу и следует за незнакомкой, укравшей его внимание.
Туда, где музыка станет приглушённой, а свет на пару тонов тусклее, туда, где не спрашивают имени, возраста, профессии; в самую тесноту, в которой едва ли хватит места для избавления одежды.
Грубый толчок, щека к стене, руки над головой, хищная улыбка на его лице, пару лишних фраз и проявление страха даже у самой развязной девушки — вот, на чём можно закончить эту ночь. И пусть в глазах почему-то стоит другая, пусть странный образ той, которую хотелось пожалеть сегодня, вливается в тело незнакомки, от этого желание только нарастает. Сегодня он пьян, подсознание само находит решение: превратить жалость в садизм.