4
Чёрное авто затормаживает у одного из домов коттеджного района, водитель которого решает уберечь своё детище от выходок пьяной молодёжи, припарковываясь на чужой территории. Легче оставить машину в тёмном углу тихого места, нежели собственноручно подставить под биту или предложить в качестве уборной, а после искать автомойку, готовую взяться за нелёгкое и не совсем приятное дело. На улице давно стемнело, но это не мешает распознать дом, в котором проходит вечеринка. Громкая музыка слышна за два квартала, как и смех многочисленных парней и девушек, что веселятся в пьяном угаре.
Такие мероприятия Чонгук всегда презирал и старался обходить, если услышит неподалёку, а сейчас сам идёт в логово тусовщиков и развязных ребят, считая попавшиеся на тёмно-синем асфальте камни по дороге. Легче смотреть под ноги, чем на блюющих девушек за стволами деревьев, которые почему-то думают, что выглядят привлекательно с бутылкой пива или вина в руках и размазанной тушью под глазами. Иногда поглядывая на Кима, брюнет улавливает на его лице улыбку. Он здесь как рыба в воде: идёт уверенной походкой, расслабив плечи и здороваясь с компанией парней на пороге дома. Обкуренные, пьяные, обнимают таких же по состоянию девушек. А Чона снова воротит. Главное, чтобы эти тонкие грязные пальцы не трогали его.
— Давай, чего застрял? — Ким тянет парня за собой, уверенно шагая по тесному дымному коридору, где к обеим стенам прилипают потные тела незнакомых людей, трущихся друг о друга.
Парень идёт следом за своей целью, уже не зная, чего вообще ожидать. Тот, кого он видит в университете — не Ким Тэхён, который сейчас криво улыбается, выхватывает из рук какой-то девушки бутылку пива и сгребает в охапку её саму. Выглядит странно и неприятно, но Чонгук не знает, что на вечеринках все именно так и происходит. Молодёжь расслабляет тела и поддаётся соблазну, заливаясь выпивкой, а после забываясь в телах друг друга. Нет запретов, морали и законов, есть только эта ночь, в которой можно творить всё, что душе угодно, не боясь осуждения других.
— Эй, да расслабься ты, — пытается перекричать музыку Ким, хлопая брюнета по плечу. — На вот, лучше выпей, — протягивает бутылку пива, после чего берёт его ладонь и кладёт маленькую белую таблетку, точно такую же, которую только что себе на язык положил. — Веселее будет.
Чонгук под внимательный взгляд забрасывает в рот экстази, запивая пивом, а дождавшись довольной улыбки и вида на спину Кима, выплёвывает горькую жидкость обратно в бутылку вместе с не растворившейся таблеткой. Он не собирается сегодня терять голову в логове малолетних обдолбанных придурков, лишь попытается узнать настоящего Ким Тэхёна.
***
Очередной красный стаканчик, наполненный пивом, который на этот раз Тэхён заставляет выпить до дна под его контролем. Подвыпившему парню надоедает смотреть, как он сидит в самом углу просторной гостиной и молча разглядывает людей, в частности его. Он видел, как подходили девушки и пытались разговорить Чона, но тот опять же молчал, иногда качаясь телом, чтобы их руки не могли коснуться его. Это, порядком, раздражало и вызывало вопросы.
— Неприкасаемый такой, что ли? — с укором спрашивает Ким, цепляя парня за руку и усаживая рядом с собой в кругу компании, состоящей из человек десяти. Этот вопрос он решился задать только после того, как устал наблюдать за светловолосой девушкой, которая уже долгое время сидела около Чонгука, но тот даже взгляда на неё не бросил. Как и тогда, во дворе университета.
У неё не такое уж и сложное имя, чтобы запомнить. Наверное, только для Кима оно всегда казалось чем-то светлым, хоть и с самой хозяйкой не сочеталось никогда. Она потягивает из стаканчика дешёвое пиво и ищет орлиным взглядом совсем не пай-мальчика. Её ничуть не пугают свои же наклонности, она сама всегда решает, где и с кем закончится ночь.
— А ты хочешь, чтобы я поиграл с вами в эти детские игры? — с усмешкой спрашивает брюнет, указывая на пьяных людей, страдающей ерундой полной, пока остальные гости продолжают танцевать и пить. Видимо, этой десятке стало скучно, потому и крутят бутылочку в углу, только заменяя поцелуи провокационными вопросами.
— Ты, похоже, мало выпил, — пропуская мимо ушей его вопрос, Ким протягивает ещё один до краёв наполненный стаканчик.
— Напоить меня вздумал? — Чон внимательно смотрит на дно светло-коричневого напитка, а после, подняв одну бровь и крутанув головой, словно доказывая себе что-то, выпивает практически всё содержимое. — Доволен?
— Доволен, — кивает в ответ парень, снова поворачиваясь лицом к ребятам и вливаясь в игру.
А Чонгук сидит рядом, но вступать в игру не собирается. Просто следит за своей целью, которая, оказывается, умеет выкидывать фокусы. Ким Тэхён не так прост.
— Сохи, — достаточно громко называет имя девушки он, когда горлышко бутылки останавливается и указывает на блондинку, а донышко на него. Такое чувство, что Ким ждал того момента, когда сможет задать именно ей вопрос. На протяжении игры Ким часто смотрел на эту девушку, которая, в свою очередь, пятой точкой мяла коленки практически каждой особи мужского пола, но на него даже взгляда не бросила. — Сколько у тебя было парней с конца осени? — голос серьёзен, как и сам взгляд, прожигающий в ней дыру.
— В этом году больше, чем в прошлом, — уклончиво отвечает она, пальцами играючи с тёмными волосами какого-то парня.
Лишь незаметно прикусив зубами щёку с внутренней стороны, Ким крутанул бутылочку и уже без особого интереса принялся следить за игрой. Действительно, ерунда какая-то.
Но стоило ему только расслабиться, как горлышко бутылки останавливается напротив него. Цокнув, парень продолжает пить своё пиво, не смотря на ожидающие лица сидящих в кругу, а когда это начинает напрягать, тянется к бутылке и наводит горлышко на того, кто сидит рядом.
— О, точно, у нас ведь есть новенький! — вспоминает рыжеволосая девушка, не особо выделяющаяся среди остальных.
— Точно, — хитро заулыбалась Сохи, осматривая брюнета хищным взглядом. Весь вечер крутилась около него, но тот не обращал на неё никакого внимания. Что же, желание узнать и, возможно, обуздать новенького теперь кажется вполне реальным.
А парень сидит и устало смотрит на девушек и на Кима, который тоже чего-то ждёт. Брюнет уставляется на свои ладони и вздыхает, понимая, что, если сейчас поднимется на ноги и просто уйдёт, пойдут разговоры о его странности. Поэтому поднимает холодный взгляд на Сохи и выжидающе смотрит.
— Когда у тебя последний раз был секс? — вопрос не столь удивительный, учитывая, какую «оргию» они здесь устраивали, задавая глупые вопросы друг другу.
— Я не занимаюсь сексом, — не тратя время на раздумье, отвечает Чон, вызывая странные взгляды и вопросы у остальных. Девственник? Бережёт себя для единственной или как? Всё это звучит довольно весело, однако не для него самого. На лице ни малейшего намёка на улыбку. — Я трахаю. Жёстко трахаю, — дополняет, моментом получая удивлённые взгляды как женского, так и мужского пола. Вот только та, что сидела напротив, продолжала улыбаться, теперь с большим интересом рассматривая новенького.
Парень поднимается на ноги и решает прогуляться по дому, отдыхая от постоянных взглядов и компании Кима. Сегодня получил слишком много внимания к себе и вдобавок понял, что его цель о чём-то догадывается. Не глуп, с самого первого дня в университете обзавёлся подозрением, что уж слишком быстро парень, не имеющий друзей, подпустил к себе молчаливого новичка. Здесь явно было что-то странное, а что именно — придётся узнать сегодня же, пока его подвыпившее состояние позволяет.
Чонгук стоит на балконе одной из пустых комнат на втором этаже и выпускает изо рта серый дым, понуро наблюдая за ним. Пол отдаёт вибрацией от басов музыки, отчего расслабиться не получается. Ещё пару затяжек, и фильтр становится горячим для губ. Докурил. Досадное мычание и сигарета покоится где-то на крыльце, теперь уже смешиваясь с остальными, выброшенными другими курильщиками. Брюнет расслабляет ноздри и дышит воздухом, конечно, не самым чистым, но куда более свежим, чем в самом доме.
Вот так просто стоять на балконе и делить своё одиночество с дуновением весеннего ветра. Прислушиваться к шороху листьев, пытаясь не распознавать гула молодёжи и грохота музыки. Чонгук хочет слышать то, что упустит другой, то, что создаёт сама природа, а не они — мерзкие существа, одним из которых является он сам.
Скрип паркета, по которому медленно перебирают лёгкими шагами. Парень не ждал гостей в пустующей комнате, где нашёл своё спокойствие, но сейчас признака не подаёт, что огорчён. Длинные женские ноги словно порхают по глянцевому полу, вызывая тем самым кривую улыбку у него. Рассматривать девушку в полумраке не приходится, так как белые кудри уже успели попасть под тонкую линию света от окна, раскрывая личность похитительницы того самого одиночества.
— Заинтересовалась? — хрипло спрашивает, наблюдая, как Сохи медленной походкой направляется к нему. Девушка ничего не отвечает, лишь останавливается напротив и прикусывает нижнюю губу, в задумчивости смотря на Чона. Её привлекает эта холодность и молчание, он выделяется среди остальных парней на вечеринке, а после заданного ею вопроса во время игры, его желает большая часть женского пола. Эти стеклянные глаза делают из каждого попавшегося по дороге прозрачным, невидимым, пустым. И это манит, так сильно, что хочется стать хрупким стеклом и разбиться на мелкие осколки, только бы причастником к разрушению был он — Чонгук.
Тонкие пальцы девушки тянутся к его груди и проводят полоску до живота, а глаза не перестают смотреть в его. Пару тёплых выдохов друг на друга, и она смело тянется к губам парня, за что получает неожиданный толчок.
— Раздевайся, — стальным тоном указывает он, выжидающе смотря на блондинку. Та дёргается, но интереса не теряет.
— Поцелуешь? — задаёт в ответ глупый вопрос Сохи, снова приближаясь.
— Раздевайся, — повторяет на несколько тонов громче, отчего она ёжится и, отходя на пару шагов, под внимательным взглядом стягивает бретельку тонкой свободной майки с одного плеча, затем с другого. Ткань скользит по коже, задерживаясь на бёдрах, а после падает к ногам, как и вскоре джинсовые шорты.
Она стоит в нижнем белье и плотных чёрных чулках, которые стягивает сейчас со своих стройных ног, попутно бросая игривые взгляды на брюнета. Девушку явно забавляет эта ситуация, когда, кроме как гляделок и молчания они ничего не делают. Но стоило ей закончить с избавлением последнего чулка, как сильные руки резко подхватывают её тело и бросают на кровать, забирая из ладони вполне себе полезную вещицу.
Сохи даже пискнула, удивляясь внезапной активности парня, а когда её руки скрепили вместе и начали привязывать к металлическому ободку на спинке кровати, немного напряглась. Больше пугало её положение, ведь Сохи лежала на животе, совершенно не зная, что делает парень сзади.
Пальцы легонько скользят по полоске позвоночника, останавливаясь на застёжке лифчика. Красивый, изящный изгиб напоминает змеиный, такой же гибкий и не угловатый. Чонгук очерчивает его взглядом, пока пальцы справляются с застёжкой. Девушка, почувствовав это, выгибает спину, подставляясь под ласку, но после жмурится и мычит, когда его рука вдруг давит на затылок и прижимает её лицо к подушке.
Она хрипит, а он хищно улыбается. Птичка в клетке, добровольно залетевшая и молящая о боли, которую хочет получить от него этой ночью. Вот только что она знает о боли?
Чонгук без доли аккуратности снимает с неё нижнее кружевное бельё, чуть царапая кожу на бёдрах, проводит ладонью по ягодице и сильно сжимает, вызывая полустон у девушки. Одной рукой всё ещё держится за её затылок, а другой расстёгивает свои брюки, избавляясь от тесноты, что уже как несколько минут давила на нервы. Он хочет отыграться за многое на непричастной к этому блондинке, что мычит под ним и просит заполнить изнутри. Она шипит от хлестких шлепков и кусает подушку из-за боли, которую приносят его пальцы, и не может понять: нравится ли ей его жесткость или нет? Но, определённо, хочется попробовать.
— Развяжи меня, — просит девушка, желая повернуться на спину и коснуться крепкой груди.
— Закрой рот! — вдруг рявкает парень, усаживаясь на её бёдра и натягивая жгут светлых волос на свой кулак, отчего та скулит и тихо шипит от боли. — Жалкое создание, — шепчет он на ухо, чуть приподнимаясь и пристраиваясь к её заднему проходу.
До ужаса страшно стало, желание лежать под загадочным парнем с садистскими замашками мигом испарилось. Сохи никогда не практиковала анальный секс. Чёрт возьми, она даже не думала об этом никогда! А здесь лежит и чувствует мужской орган, пытающийся протиснуться сквозь сжатые стенки.
— Боже мой, не надо! — дёргается она, оживляясь от боли и подступившей паники, и раскачивается бёдрами. — Чонгук!
Истерика и громкие мольбы остановиться усиливаются при медленном проникновении. Впервые ей причиняют физическую боль вместе с моральной. Девушка распахивает рот и сжимает все конечности, в конвульсиях сгибая пальцы даже на ногах. Надеется потерять сознание, но следующий толчок воскрешает картину происходящего и она снова плачет и просит остановиться.
Без подготовки, без жалости к женскому телу брюнет вдалбливает её в кровать, с рыками погружаясь всё глубже и глубже. Узко и тесно, так, что хочется разорвать её к чертям изнутри. Чонгук двигается быстро, насколько это возможно, смело, совсем неплавно, доставляя себе удовольствие.
Хватает двадцати секунд, чтобы сорвать голос. Сохи вжимается лицом в подушку и кусает наволочку, издавая мычания взамен громкому крику.
Попасться в руки чёрту, и сгорать в его котле было бы лучше, чем кричать и плакать, лёжа под безжалостным дьяволом. Стеклянный взгляд, почти беззвучные мычания и грубые манипуляции, после которых хочется упасть на рельсы и лежать, дожидаясь поезда, вскоре уносящего твою никчёмную жизнь. Впервые Сохи мечтала, чтобы её существование стёрли с лица земли...
Ещё пара толчков, и Чонгук обильно изливается, не выходя из неё. Так долго терзал тело, что теперь сложно найти светлый участок на покрасневшей коже. Ни капли жалости и сочувствия, только холодный, безразличный взгляд. Парень отстраняется и натягивает брюки на бёдра, застёгивая молнию, а заметив, как блондинка пытается поджать к груди колени, опускается к ней и освобождает одну руку, чтобы дать возможность дальше справиться самой.
Она плачет, а Чон спокойно уходит, слыша за спиной: «за что ты так со мной?». Прижимается лбом к обратной стороне двери и, стукнув по ней кулаком, вздыхает.
— А за что жизнь так со мной.