2
Правое крыло корпуса полностью принадлежало третьему, четвёртому и пятому курсам, условия в котором позволяли, помимо учёбы, с удобством отдохнуть. Здание оснащено большой столовой, двумя библиотеками, компьютерными залами и местами отдыха в самих коридорах. Здесь всё, включая аудитории для лекций, хорошо обставлены. Отцу, наверное, пришлось потрудиться, чтобы запихнуть своего сына в самое логово отпрысков богатых семей. Каждый из них знает себе цену, поэтому и смотрят свысока друг на друга, забывая, кто из них является их другом.
— Вот здесь наша столовая, — продолжает вести экскурсию Ким, призывая усесться за одним из свободных столиков.
Чонгук мысленно празднует небольшую победу, которую получил с помощью оригинального знакомства. Шатен оказался довольно дружелюбным, показал практически весь корпус и даже предложил пообедать за одним столом. Вроде, друзей здесь не заводил, как указано в личном деле, однако начать разговор с Чоном всё же решился, причём быстро и с весёлыми нотками.
— Ты из Пусана? — переспрашивает он, делая глоток апельсинового сока.
— Да, — кивает Чон, рассматривая людей в столовой. Ох уж этот женский пол. Никогда не прекратят засматриваться на новеньких.
— Там все такие молчаливые?
Хмыкнув, брюнет переводит уже более расслабленный взгляд на Кима и прижимается спиной к спинке стула.
— Просто думай, что я стесняюсь, — с насмешкой заявляет Чонгук. — Ну, знаешь, новенький там и все дела.
— Понял. Кстати, не обращай внимания на мою сестру. Джису всегда ведёт себя как ребёнок, — вспоминает недавний случай он, который помог их знакомству. Жаль, что Чону наплевать на причудливую девушку. Главное, чтобы под ногами не мешалась, иначе печальный исход будет обеспечен им обоим.
— Моя реакция была слишком резкой. Испугался, — в очередной раз врёт — его вряд ли могут напугать женские руки, пахнущие Бог пойми какими травами, — извинюсь перед ней позже.
— Не простит. Будет огрызаться или даже кусаться, но уж точно не простит, — со смешком отвечает Ким, рассказывая новому знакомому о дурном характере своей сестры.
Чонгук, пожав плечами, переводит взгляд на окно. Уж лучше помолчать немного, а после, словно невзначай, завести более важную тему: например, о месте, которое пустует рядом с Кимом в аудиториях. Парень странноватым оказался: выглядит так, будто сошедшая с неба звезда, затмившая своим образом многих здешних студентов; красив, не глуп, но почему-то одинок. То ли людей боится, то ли набрасывает на плечи цену, которая и так высоковата.
Тэхён ведёт парня за собой в аудиторию, а Чон и рад, что тот добровольно помогает освоиться, поэтому двигается хвостом, с безразличием осматривая помещение и людей, с которыми придётся видеться ближайшие два месяца. Эти белые стены напоминают палаты психушки, а высота потолков могла бы сойти за студию записи, где не пришлось бы добавлять акустику с помощью техники.
— Я могу рядом с тобой сесть? — спрашивает он, останавливаясь у стола, за которым усаживается Ким.
— Привык один сидеть. Устраивайся на ряд передо мной или сзади, но это место будет и дальше пустовать.
— Ты странный, — хмыкает Чон, забрасывая свои вещи на задний ряд.
— Ты тоже, — отвечает шатен, не повернувшись. — И я не боюсь людей, да и места мне не жалко, только вот знания хочу хоть какие-то получить, ведь скоро придётся помогать отцу в офисе, — поясняет он через спину. — Только попробуй назвать меня заучкой, по голове схватишь, отвечаю.
Чонгук почему-то приподнимает левый уголок губ, мысленно составляя некий информационный скелет. За тридцать минут общения с Кимом он так и не смог понять его сущность... хотя бы её малую долю. Так странно, но это вызывает интерес.
Сверля взглядом его спину, брюнет не сразу слышит, как к нему обращается преподаватель, призывая подняться с места и поздороваться со студентами, так как новичок. А Чонгук понятия не имеет, как и что делать, поэтому, поднявшись на ноги и уставившись на огромную, пока ещё не исписанную мелом доску, как на автомате называет своё имя и фамилию.
— Эм, молодой человек, хотелось бы от вас услышать больше информации, а также, соизвольте, пожалуйста, обратить внимание на своих однокурсников, ибо приветствуете сейчас вы доску, а не возможных будущих друзей, — делает замечание рослый мужчина, успевая заметить отчуждённость новичка.
— Вы правда хотите знать, чем я занимаюсь? — провокационно спрашивает переведённый студент, наконец, окидывая взглядом молодых людей, сидящих на ряду перед ним.
— Хотелось бы, — кивает преподаватель, приподнимая одну бровь.
— Думаю, вам не понравится. Поэтому разрешите занять своё место и начать слушать вашу лекцию, — нет, вопросов он не задаёт, а просто плюхается обратно на стул и переводит взгляд на окно, игнорируя перешёптывания и косые взгляды.
А что? Чонгук не получал указаний заводить знакомых помимо Кима, которому, по видимому, понравилось его приветствие. Переведённый студент удивлял своими выходками, не прилагая при этом никаких усилий, заставлял ухмыльнуться любому поступку и показывал, какими скупыми бывают люди на эмоции. Да, он казался слишком чёрствым и словно непричастным ни к чему, однако что-то манящее в нём было, то, чего явно не встречал Ким у остальных. Парень, определённо, заинтересовался новой личностью в университете.
Весь день Чонгук провёл подле своей цели. Выслушивал некоторые факты о месте, где теперь учится, и незаметно для Тэхёна узнавал подробности из его жизни. Человек, как оказалось, довольно весёлый, умеющий развлекаться, но в университете полностью зациклен на учёбе. Что ж, для первого дня вполне сойдёт.
— Смотрю, ты привлёк внимание многих, в том числе Сохи, — подмечает шатен, остановившись у своей машины на парковке.
— И кто она? — не придавая особого интереса, спрашивает Чонгук. — Девушка твоя, что ли?
— Да нет, упаси Господь, — тут же смеётся он, — пару раз перепихнулись с этой красавицей, да и всё тут.
— Понятно, — кивает брюнет, даже не смотря в сторону девушки, что подпирает сетку забора одной ногой и наблюдает за парнями.
— Ох, мелкая уже летит, — тяжело вздыхает Ким, когда замечает, что по уличной лестнице спускается его сестра и быстро несётся к машине. Небось, снова попросится довести до дома.
Чонгук не придаёт этому никакого значения, лишь на пару шагов отходит, решая отстояться в сторонке пока семейка обсудит свои дела. Парень особо не вчитывался в информацию о Джису, только выбрал самое основное. Студентка этого же факультета второго курса: двадцать лет, особых занятий не имеет, однако уже успела загреметь три раза в обезьянник за мелкое хулиганство. Та ещё бандитка.
— Братец, ты везёшь меня сегодня домой, — заявляет девушка, почему-то смотря на новенького студента, а не на того, к кому обращается. — А ты, ниндзя, больше не смей прикасаться ко мне.
Ошарашенный брюнет тычет пальцем себе в грудь, немо спрашивая, ему ли это, а дождавшись кивка, цокает и закатывает глаза, не веря, что вообще оказался в передряге, связанной с женским полом. Подождав, пока девушка сядет в машину, Чонгук подходит к Киму и протягивает руку, намереваясь попрощаться, на что тот охотно скрепляет свою ладонь с его, одаривая краткой улыбкой.
— Может, подвезти? — интересуется он, прокручивая на указательном пальце левой руки связку ключей.
— Нет. Я рядом живу, — отрицательно крутит головой Чонгук.
— Я тоже, но не прокатиться лишний раз на своей малышке не могу. Кстати, ты мелкой понравился, — кивает он на окно своего авто, через которое, нахмурив брови, наблюдает за парнями Джису. — Всегда ворчит, когда западает. Только ты это, не заползай в эти дебри, побереги свою нервную систему, ладно?
— Забота? — хмыкает Чонгук, бросая мимолётный взгляд на девушку, которая глаз с него не сводит. Конечно, косой и угрожающий, но не сводит ведь. Ей прямо сообщить, что он делает с такими как она? Уж лучше не вдаваться в подробности, ведь убежит, наверное, маленькая девочка, когда услышит о некоторых способах разрядки парня.
— Она самая, — кивает Тэхён, устраиваясь в кресле водителя, а после и вовсе хлопает дверцей и заводит мотор. — Увидимся завтра.
— И на том свете когда-нибудь, — шёпотом дополняет Чонгук, провожая взглядом иномарку, скрывающуюся за поворотом.
***
Вечер. На часах почти семь. В такое время молодые люди обычно выходят на прогулку со своими друзьями и наслаждаются теплом месяца апреля. Веселятся, делятся новостями, сидя на лавочках в парках, и осуждают людей, маринующихся в душных квартирах. Брюнету, только что покинувшему свою маленькую квартиру, не понять их жизненной позиции. Он выбирается на улицу только тогда, когда заканчиваются продукты в холодильнике и на тренировки в дом отца, находящегося за пределами города. Сейчас он направляется к автобусной остановке, с которой, дождавшись нужного транспорта, отправится к мистеру Чону. Рана на животе пока не собирается затягиваться, потому Чонгук плотнее её обмотал бинтом перед выходом, ведь отец безжалостен по отношению к таким вещам. Он ударит своим кулаком как можно сильнее прямо в это место, заставит почувствовать боль снова, очередной раз повторяя, что она делает его сильнее.
большому дому, который находится в самом конце улицы. Отдельно, отчуждённо. Здесь есть всё, включая просторный подвал, оснащённый боксёрскими грушами, мишенями для выстрелов и отдельной частью в углу, где хранится большой перечень оружия, как холодного, так и пневматического и огнестрельного, создано для «выращивания» убийцы.
Любимым видом для Чонгука является колюще-режущие: кинжалы, охотничьи ножи. С ними он подружился ещё тогда, когда убил второго по счёту человека. Никаких эмоций, только внутреннее удовлетворение.
— Поздно, — подаёт строгий голос мужчина, впуская в дом своего сына. — Спускайся и готовься к тренировке.
— Понял, — кратко отвечает он, сразу же направившись к лестнице, ведущей в подвал.
Переодевшись в удобные вещи, брюнет наматывает плотную ткань на руки, скрывая под ней костяшки пальцев, и подходит к боксёрской груше, где и берётся наносить сильные удары. Бьёт так, словно готовится к большой миссии, где должен будет уложить одновременно десятку гангстеров. Удар за ударом, и капельки пота появляются у висков, плавно стекая к шее и просыхая уже на груди.
— Сюда иди, — за спиной послышался голос, призывающий закончить терзать грушу и приступить к основному — поединку с отцом. Мужчина постоянно поддерживает свою форму, желая оставаться сильным до, как говорится, самого конца. С годами бывший военный не растерял свои навыки, а, наверное, только улучшил их. Ставя в соперники своего сына, он знает, что одержит победу, потому и злится. Ненависть к слабости вызывает сильный гнев и желание доказать, что, упав на землю, можно больше не подняться.
И сегодня, как и вчера, и позавчера, Чонгук лежит под телом отца, хрипя и пытаясь вырваться из цепкой хватки, что лишает его воздуха. Снова проиграл, снова позволил ударить в больное, ещё незажившее место, в которое только и целится мистер Чон. Его кулак давит на рану на животе, а другая свободная рука сжимает шею, иногда оттягивая, а после резким движением опуская голову на бетонный пол.
— Щенок. Ни на что не способен, — наконец отпускает, поднимаясь на ноги и бросая укоризненный взгляд. Плюнув рядом с ботинком, поворачивается и уже хочет направиться к двери, как чувствует неожиданный удар в спину, после которого его хватают за локоть и перебрасывают через плечо, заставив почувствовать весь холод бетона.
— Иди к чёрту, — спокойным, тихим голосом отзывается Чонгук, встряхнув спортивные серые брюки.
Покидает «тренировочный зал», не оглядываясь назад, хоть и знает, что отец сейчас доволен. Всё так, как он учил; всё правильно, так положено.
Приняв душ на втором этаже, при этом шипя от колющей боли, исходящей от раны, на которую попадала тёплая вода, Чонгук спешит переодеться в гостиной и отправиться к себе домой. Именно в гостиной, так как здесь для него нет личной комнаты. Никогда не было, был только подвал, где он и проводил почти всё своё время.
Чистый бинт, лежавший в кармане кожаной куртки, теперь туго обтягивает его живот, блокируя попытки крови выбраться наружу. Парень не задерживается в этом доме, лишь быстрой походкой покидает его пределы, не сказав ни слова отцу на выходе. В этом и заключаются их отношения — раскрывать рот только по делу.
***
Звук, прорезающий уши, уже как двадцать минут не даёт покоя Чону, который с ненавистью и раздражением смотрит на ребёнка, прижавшегося к женской груди. Плачет громко и так звонко, что приходится поворачиваться лицом к окну в автобусе и биться лбом о его стекло, шёпотом высказывая всю ненависть к этим существам. Парня воротит от детей и их криков, поэтому терпеть не может общественный транспорт, где детский плач является частым явлением.
— Мелкий монстр.
Плюнув на всё, выходит не на своей остановке. Он больше не в силах терпеть этого ада. Проще прогуляться по ночным улицам и подышать воздухом, пропитанным бензином и прочей ерундой.
Район Каннам отличается чистыми улицами и дорогими, на вид, многоэтажками. На парковках стоят иномарки, чьи хозяева, небось, если соберутся в одну кучу, с лёгкостью выкупят этот город. Чонгук не часто здесь бывает, однако, после сегодняшней прогулки, которую сопровождают спокойствие и приглушённые звуки машин, он задумывается посетить этот район ещё раз.
Шаг за шагом, взгляд с одного угла на другой и резкая остановка. Неожиданная остановка, которую пришлось совершить, чтобы не попасть под снос девушке, которая несётся со скоростью света прямо на него. Чонгук, покосив взгляд, узнаёт в незнакомке личность, информацию о которой совсем недавно держал в руках. Сестра его цели расширяет глаза, когда тоже узнаёт в парне знакомые черты, а после, долго не думая, забегает за его спину, при этом сильно обхватывая руками живот. Из-за угла выбегают двое парней, один из которых тыкает на Чонгука пальцем и призывает другого бежать на него, а сам брюнет стоит и тихо матерится на девушку, что зацепила своими пальцами воспаленную рану. Как они вообще могли встретиться этой ночью в большом районе? Именно с ней…
— Да отпусти ты меня! — не выдержав, повышает голос, пытаясь отцепить её руки.
— Ты же ниндзя, спаси меня от этих отморозков! — в панике кричит Джису, сильнее прижимаясь к спине брюнета.
— Эй, дура, наушники отдай, которые только что украла в магазине! — подаёт голос один из преследующих её парней, останавливаясь на расстоянии пяти метров от них.
Брюнет, округлив глаза, резко сбрасывает руки девушки со своего тела и, одарив злобным взглядом, выдергивает из правой руки упаковку тех самых наушников, за которыми гонятся молодые люди. Шикнув о её идиотизме, бросает украденную вещь в руки парням, и, дождавшись пока те спокойно уйдут, хочет продолжить свою одинокую прогулку, как за его запястье ухватываются.
— Ты дебил? — ругается девушка. — Они не продавцы, а те, кто хотел купить последние наушники этой модели, которые я первая схватила! Какого хрена ты их им отдал? — продолжает кричать на всю улицу она, дёргая того то за плечо, то за руку. Психует словно маленькая девочка, давно не подвергающаяся порке.
Чонгук, мягко говоря, в шоке. Он не понимает, куда влез и что вообще здесь делает. Стоит и хмурится, играя желваками на скулах, смотрит на Джису и с каждым ею сказанным словом и действием всё больше закипает. Она размахивает руками, кричит, а брюнет так и хочет достать из внутреннего кармана свой складной нож и, приставив его к её глотке, зажать у стены и приказать заткнуться.
— Блять, отцепись от меня, — Чонгук одним движением правой руки толкает девушку, при этом совсем не рассчитывая силы, отчего она падает коленями на асфальт, счёсывая их до крови вместе с ладонями.
Наконец, замолчала. На ноги пока не поднимается, а только сидит спиной к парню и дует на свои руки, скуля и проклиная его за жестокость. Джису сильно испугалась, когда падала на асфальт. Её лоб чуть не встретился с твёрдой поверхностью, благо, ладони успела вовремя подставить.
— Как так можно. С девушкой, — шепчет она, норовя заплакать на месте. Всё ещё сидит на корточках и дует на свои свежие ранки. — Придурок, вообще краёв не видишь? — решается посмотреть в глаза парня, бросая взгляд через плечо, однако натыкается на пустую улицу, где от него след простыл. Словно испарился, исчез, оставив её одну сидеть у обочины.