Там, где пахнет ромашками

Утро свадебного дня встретило меня не солнцем — первыми лучами, пробивающимися сквозь шторы, и странным спокойствием. Я лежала в кровати, смотрела в потолок и прислушивалась к себе. Сердце билось ровно. Никакой паники, никакого страха. Только тихая радость, разливающаяся по венам, как тёплый мёд.

Рядом, в соседней комнате, ворочалась Диана. Я слышала её шаги, потом включилась вода — она принимала душ. Мы решили готовиться вместе — это успокаивало обеих.

В дверь постучали.

— Девчонки, вставайте! — голос Вики был бодрым, почти военным. — Сегодня ваш день! У нас мало времени!

Я улыбнулась и поднялась.

Сборы

Наши комнаты превратились в филиал свадебного салона. Вика командовала парадом: она разложила платья, туфли, фаты, украшения. Арина поправляла цветы в причёсках. Кеи отвечала за макияж. Юки и Майки носились с коробками, в которых лежали подарки для гостей.

— Лена, твоя очередь, — Вика подтолкнула меня к ширме.

Я зашла за неё, сняла халат. Платье висело на вешалке — нежно-голубое, почти небесное. Ткань струилась, как вода, с лёгким блеском. Лиф был расшит мелкими кристаллами, юбка — пышной, но не тяжёлой. Фата под цвет платья — такая же голубая, полупрозрачная, с вышитыми ромашками по краю.

— Оно тебе очень идёт, — прошептала Майки, помогая застегнуть молнию.

Я посмотрела в зеркало. Оттуда смотрела девушка, которую я почти не узнавала. Глаза зелёные, как всегда, но в них теперь не было той тени, что осталась от старого мира. На губах — привычные ранки, но сегодня они казались не нервной привычкой, а частью шарма. Волосы собрали в высокую причёску с локонами, падающими на плечи. Татуировка-пентаграмма чуть виднелась из-под выреза — Вика посоветовала не прятать, и я согласилась.

— Готова, — сказала я.

Диана вышла из-за своей ширмы одновременно. Её платье было белым — ослепительно белым, как снег. Короткое спереди, длинное сзади, с открытыми плечами и огромным бантом на талии. Волосы распущены, в них — живые белые розы. Туфли на шпильке. Она выглядела как кукла — дорогая, красивая, почти нереальная.

— Ты прекрасна, — сказала я.

— Ты тоже, — ответила она, и в её голосе не было привычной грубости. Только лёгкое волнение. — Держу пари, Годжо потеряет дар речи.

— А Нанами — нет, — улыбнулась я. — Он всегда серьёзный.

— Это и хорошо, — Диана подошла ближе. — Держись его. Он настоящий.

Я взяла её за руку. Мы постояли так минуту, глядя в зеркало. Две невесты — одна в голубом, другая в белом. Разные, но одинаково счастливые.

Подружки и свидетели

Вика надела длинное изумрудное платье — к её чёрным волосам и голубовато-зелёным глазам шло идеально. Арина выбрала лавандовое, Кеи — розовое. Юки и Майки были в одинаковых кремовых платьях с цветочными аппликациями. Они кружились перед зеркалом и визжали от восторга.

— Мы ваши подружки невесты! — Юки обняла меня. — Это самое лучшее!

— Самое лучшее, — согласилась я.

Со стороны женихов свидетели собрались в соседней комнате. Алекс и Ярик надели строгие чёрные костюмы, но добавили цветные галстуки — Алекс голубой (в цвет моего платья), Ярик — белый (в цвет платья Дианы). Курама выбрал серый костюм и выглядел как модель с обложки. Призрак — чёрный, подчеркивающий его белые волосы. Такемичи — тёмно-синий.

— Вы готовы? — спросил Алекс, заглянув к нам.

— Более чем, — ответила Вика. — Забирайте женихов и везите к водопаду. Мы приедем через час.

— Есть, мэм, — Ярик отдал шуточный салют.

Они ушли.

Дорога к водопаду

Место для церемонии выбрали за городом — старый водопад, скрытый в лесу. Дорога туда шла через сосновый бор, пахло хвоей и влажной землёй. Мы ехали в двух белых лимузинах — я с Викой, Ариной, Кеи, Юки и Майки, Диана со своими подружками (так сложилось, что в нашем мире дружба не делила девушек на «Лениных» и «Дианиных» — мы все были свои).

— Ты волнуешься? — спросила Вика, поправляя мою фату.

— Немного, — призналась я. — Но больше — жду.

— Годжо сказал, что Нанами не спал всю ночь. Перебирал галстуки.

— Серьёзно? — я рассмеялась. — Нанами перебирал галстуки?

— Представь себе. А потом переписывал клятву. Двадцать один вариант.

— А Годжо?

— Годжо репетировал перед зеркалом. Диана сказала, что он выглядел как актёр на пробах.

Мы засмеялись. Смех снял последнее напряжение.

Водопад

Когда мы вышли из машин, я замерла.

Водопад был невысоким, но широким — вода стекала по камням, как живое серебро, и падала в прозрачное озеро. Вокруг — вековые деревья, чьи ветви сплетались в зелёный шатёр. Солнце пробивалось сквозь листву, оставляя на траве золотые блики. Воздух был чистым, влажным, пахло мятой и ещё чем-то неуловимо сладким.

Перед водопадом поставили белые арки — две, потому что свадьба была общей, но у каждой пары — свой алтарь. Украшения были разными: у арки Годжо и Дианы — белые розы и ленты; у нашей с Нанами — полевые ромашки и голубой шёлк.

Гости уже сидели на деревянных скамьях — наши ребята, несколько магов из школы, знакомые. Я увидела дедушку Хазбина в первом ряду — он вытер слезу платком, потом спрятал платок и нахмурился, делая вид, что просто соринка в глаз попала.

— Всё готово, — шепнула Вика. — Подружки невест, по местам!

Юки и Майки пошли первыми, рассыпая лепестки роз и ромашек. Арина и Кеи — следом, с букетами. Вика — замыкающей.

Дедушка Хазбин подошёл ко мне и Диане, встал между нами.

— Ну что, девочки мои, — сказал он, и голос его дрогнул. — Готовы пройти этот путь?

Мы кивнули. Он взял нас под руки — правой рукой меня, левой Диану. Мы двинулись вперёд, под звуки скрипки (её играл молодой маг из Киото).

Церемония

Я шла и смотрела вперёд. Там, у алтаря, стоял Нанами. Синий костюм сидел на нём идеально — строгий, элегантный, с белой рубашкой и серебряным галстуком. Его светлые волосы были зачёсаны назад, как всегда, но сегодня он казался мягче — может быть, из-за лёгкой улыбки, которую я видела на его лице.

Он смотрел на меня. Только на меня.

Рядом, у соседней арки, стоял Годжо в белом костюме — даже его повязка была белой, а волосы сияли на солнце. Он смотрел на Диану, и в его глазах (открытых, без прикрас) было что-то новое — не игра, не кокетство. Искренность.

Дедушка подвёл нас к алтарю. Передал мою руку Нанами, Дианину — Годжо.

— Дети мои, — сказал он громко, чтобы слышали все. — Я вырастил их. Я видел их слёзы и радости. И сегодня я счастлив, что они нашли таких мужчин. Берегите их. И будьте счастливы.

Он отошёл в сторону. Я заметила, как он вытирает глаза — на этот раз не прячась.

Ведущий — директор Яга, по совместительству лицензированный регистратор — начал церемонию. Он говорил на японском и русском, чтобы все понимали. О любви, о верности, о том, что брак — это не только радость, но и труд. Я слушала краем уха, потому что всё моё внимание было занято Нанами.

— Лена, — сказал он, когда настал черёд клятв. — Я не поэт. Я не говорю красиво. Но я обещаю тебе: всегда быть рядом. Защищать, даже если ты не просишь. Готовить тебе ужин, даже если я устал. Молчать, когда нужно слушать. И говорить, когда нужно поддержать. Я люблю тебя. И буду любить всегда.

Я сглотнула комок в горле.

— Нанами, — ответила я. — Я выросла без отца. Я не знала, что такое мужская забота, пока не встретила тебя. Ты научил меня, что можно доверять. Что можно не бояться. Я обещаю быть тебе опорой, такой же, как ты — мне. Я обещаю пахнуть ромашками и терпеть твои серьёзные взгляды. Я люблю тебя, Нанами. И подарю тебе всё небо в ромашках.

Он надел мне на палец кольцо — простое серебряное, которое мы выбрали вместе. Я надела ему — такое же, только шире.

— Объявляю вас мужем и женой, — сказал Яга. — Можете поцеловаться.

Нанами поцеловал меня — легко, в губы, как дышит ветер. Это было нежно и быстро, но я запомнила это навсегда.

Рядом Годжо уже кружил Диану в танце, крича «Ура!». Она смеялась — впервые искренне, без притворства.

Гости аплодировали. Дедушка Хазбин рыдал в три ручья. Алекс и Ярик свистели. Вика улыбалась, глядя на нас.

Банкет

Ресторан находился на вершине холма, откуда открывался вид на весь Токио. Стеклянные стены, белые скатерти, живые цветы на каждом столе. Было много еды — и японской, и европейской, и даже что-то похожее на русские блины (Вика уговорила шеф-повара).

Мы сидели во главе стола — четыре места: я с Нанами, Диана с Годжо. Рядом — свидетели, подружки, гости.

Тосты звучали один за другим. Алекс поднял бокал за «чистую любовь, которая не боится вселенных». Ярик — за «силу быть собой». Вика — за «тех, кто рискует ради счастья». Дедушка Хазбин, уже принявший «немного для аппетита», встал и провозгласил:

— За моих внучек! За этих парней, которые посмели их полюбить! И за то, чтобы внуки у меня были здоровыми и шумными!

— Дедушка! — засмеялись мы хором.

Он подмигнул и сел.

После десятого бокала

Ближе к полуночи выпили всё. Шампанское, вино, саке — даже те, кто обычно не пил, сегодня расслабились. Дедушка Хазбин, достигнув кондиции «весёлый и радостный», вскочил на стул.

— А ну, молодёжь! — закричал он. — Кто со мной танцевать?!

Он схватил за руку Алекса, потом Ярика, потом Призрака (который был выше его на две головы, но послушно пошёл). Курама и Такемичи присоединились сами. Девчонки — Юки, Майки, Арина, Кеи — закружились в хороводе.

— Барыня! — заорал дедушка, и музыканты, кто-то из них знал русскую народную, заиграли что-то похожее.

Он отплясывал так, что никто не мог устоять на ногах. Призраку пришлось поддерживать его, чтобы не упал. Курама пытался повторять движения, получалось смешно. Алекс и Ярик кружили Вику, которая хохотала до слёз.

— Дедушка, ты где научился так плясать? — спросил Такемичи.

— В молодости! — крикнул Хазбин, выделывая коленце. — А вы, нынешние, только в телефонах сидеть!

Он выхватил у ведущего микрофон и запел — что-то старинное, про любовь и разлуку. Голос у него был хороший, несмотря на возраст. Гости подхватили — кто знал слова, кто просто подвывал.

Диана сидела за столом, прижимаясь к Годжо, и улыбалась.

— Он чокнутый, — сказала она.

— Зато весёлый, — ответил Годжо. — Лучше, чем если бы он плакал в углу.

Я смотрела на это безумие и думала, что именно так и должна выглядеть семья. Не идеально, не гламурно. А вот так — шумно, грязно, с разбитым бокалом и пятном от вина на скатерти. С дедушкой, который пляшет под русскую народную, и всеми нами — счастливыми.

Танец молодожёнов

Когда дедушка выдохся и сел (на колени к Призраку, потому что стулья кончились), ведущий объявил:

— А теперь — танец молодожёнов! Сначала — Сатору и Диана!

Годжо подал руку Диане. Она встала, поправила платье. Они вышли в центр зала. Музыканты заиграли медленный вальс — но Годжо, вместо того чтобы вальсировать, начал кружить Диану в каком-то своём, сумасшедшем ритме. Он подбрасывал её, крутил, вращал — она смеялась, кричала: «Поставь меня на землю, идиот!» — но глаза её сияли.

Они танцевали не изящно, не профессионально. Они дурачились, обнимались, целовались прямо под музыку. Гости аплодировали и свистели.

— А теперь — Кенто и Лена! — объявил ведущий.

Нанами встал. Я подала ему руку. Мы вышли в центр.

Музыка сменилась на другую — более спокойную, классическую. Что-то из Шопена, кажется. Нанами положил руку мне на талию, я — ему на плечо. И мы начали танцевать.

Это был медленный, плавный танец. Шаг — вперёд, шаг — в сторону, поворот. Нанами вёл меня так, будто мы делали это всю жизнь — хотя ни разу не танцевали вместе. Моё голубое платье колыхалось в такт, фата развевалась сзади, как крыло.

— Ты отлично танцуешь, — шепнул он мне на ухо.

— Ты тоже, — ответила я. — Где научился?

— Смотрел видео. Вчера. Всю ночь.

Я рассмеялась. Мы кружились, и я чувствовала, как все смотрят на нас — но мне было всё равно. Был только он, музыка и этот миг, который хотелось растянуть навсегда.

— Я люблю тебя, Нанами, — сказала я.

— А я тебя, Лена, — ответил он.

Мы поцеловались — прямо во время танца. Гости зааплодировали. Дедушка Хазбин снова заплакал.

— Моя девочка! — закричал он. — Моя хорошая!

Я помахала ему рукой, не прекращая танцевать.

Финал

Банкет закончился под утро. Гости разъехались — кто на такси, кто пешком (близкие остались ночевать в отеле рядом). Диана и Годжо уехали в люкс-номер с видом на город — она, уставшая, но счастливая, опиралась на его плечо.

Мы с Нанами остались в ресторане последними. Стояли у окна, смотрели, как занимается рассвет.

— Сегодня был лучший день в моей жизни, — сказала я.

— У меня тоже, — ответил он. — Осталось много таких дней.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Он взял меня за руку. Кольца блеснули в утреннем свете.

— Поехали домой, — сказал он.

— Домой, — кивнула я.

Мы вышли из ресторана, сели в машину и уехали в новую жизнь — вместе, навсегда.

Позади остались Сплендермен, Махито, страхи и сомнения. Впереди — утро, любовь и бесконечность.