Глава 20.
Москва. Особняк Виктория Волкова.
Тишина в кабинете была страшнее любого крика. На мониторе застыл кадр из Ливорно — догорающий ангар и размытое пятно на столе, которое когда-то было рукой Артура Егорова.
Волков стоял у окна, сжимая в руках стакан со льдом. Лёд давно растаял, но он не замечал. Его лицо превратилось в маску из воска. Потеря Егорова означала не просто потерю портов — это был полный крах логистики. «Чистильщики» застряли на переправе, как слепые котята.
— Она сделала это. — прошептал он, и голос его сорвался на хрип. — Моя собственная дочь прибила его... Тварь.
Николай Смирнов сидел в тени, его трость с набалдашником в виде волка покоилась между колен. Старик молчал, но его водянистые глаза внимательно изучали ярость Пахана.
— Она не просто твоя дочь, Викторий, — тихо произнёс Дед. — Она теперь — де Лука. Алессандро выковал из неё клинок, который направлен тебе в горло. Егоров был слабым звеном, он любил блеск золота больше, чем верность.
— Я хочу их смерти! Обоих! — Волков швырнул стакан в стену. — Николай, ты — мозг моей империи. Найди способ. Вымани их. Сожги ту виллу в Италии вместе с ними!
Дед медленно поднялся, его кости неприятно хрустнули.
— Я займусь этим лично, Викторий. Если волчица научилась кусаться, значит, пора ставить капкан, который она не заметит.
Италия. Особняк Дона.
В кабинете Алессандро было дымно. Лоренцо выводил на экран досье на последнюю крупную цель перед самим Волковым.
— Николай "Дед" Смирнов. — Алессандро постучал пальцем по столу. — Он — сердце системы твоего отца, Милена. Все офшоры, все связи с политиками, все планы покушений — это он. Убьём его — и твой отец останется голым королем на морозе.
Я смотрела на фото старика. В его глазах не было злобы, только пугающая пустота.
— Он никогда не выходит из дома без охраны в двадцать человек. — сказала я, вглядываясь в морщинистое лицо Николая. — Но раз в месяц он посещает старую церковь на окраине Москвы. Там похоронена его жена. Это его единственная слабость. Она умерла лет двадцать назад.
Лоренцо быстро застучал по клавишам, выводя на экран спутниковую карту.
— Церковь Святого Николая. Мало проходов, глухая зона для камер западного крыла. Идеальное место для засады, если мы войдем через ризницу, то будет незаметно. Но думаю, охрана будет плотной. Он не дурак, он понимает, что после Егорова следующий — он.
Марко, который до этого молча точил нож, поднял голову.
— Значит, работаем тихо. Снайперская пара на колокольне. Винченцо и я входим под видом священников за час до его появления. Расчищаем периметр. Алессандро, ты ждешь в машине с Миленой.
— Нет. — мой голос прозвучал резче, чем я планировала. — Я буду внутри. Я знаю «Деда» лично. Он видел меня ребенком, но я изменилась. Если он меня узнает — у нас будет секунда, чтобы ударить первыми.
Алессандро посмотрел на меня. В его глазах боролись дон, который понимал ценность информации, и мужчина, который хотел запереть меня в бункере.
— Ты будешь в двух метрах от меня, — наконец сказал он. — Винченцо и Марко зачищают охрану, Лоренцо и Камилла глушат связь. Я иду к Смирнову. Ты — за моей спиной. Если он дернется — стреляешь на поражение. Без раздумий.
— Без раздумий. — эхом повторила я.
— Когда? — спросил Винченцо.
— Через четыре дня. — Лоренцо сверился с календарем. — В субботу, ровно в полночь. Я закажу нам билеты до Москвы.
Алессандро кивнул, давая понять, что совещание окончено.
— Всем готовиться. Лоренцо, раздобудь мне ещё планы церкви до последнего камня. Марко, Винченцо — подберете оружие с глушителями. Ни одного лишнего звука.
Братья молча кивнули и вышли. Лоренцо и Камилла тоже, обсуждая что-то про тепловизоры и частоты.
Я осталась у окна. За стеклом медленно угасал итальянский вечер, окрашивая небо в цвет запекшейся крови. Слишком много мыслей крутилось в моей голове. Понимала, что огромный риск, второго шанса не будет. И должна сделать всё, что в моих силах, но уже так сильно устала от всего, хочется просто тишины и спокойствия. Из моих мыслей вывел меня Алессандро. Он не сказал ни слова. Просто подошел сзади, обхватил мою талию и прижал к себе. Его руки были горячими, а дыхание обжигало шею.
Он развернул меня к себе, и я увидела в его глазах темный, первобытный голод. Его поцелуй был властным, жадным, он словно пытался забрать весь мой страх и всю мою ярость себе. Его руки скользнули под мой топ, лаская кожу, и я невольно выгнулась навстречу его прикосновениям.
Он подхватил меня и усадил на край массивного стола, разбрасывая бумаги и продолжая бесконтрольные поцелуи по шеи, плечам, ключицам. Его руки скользнули по моим бёдрам, сжимая их так сильно, что, наверное, останутся синяки. Но я хотела этих синяков. Я хотела чувствовать его везде. Он отстранился ровно на столько, чтобы сорвать с меня топ через голову. Ткань больно царапнула уши, но мне было плевать. В этой близости не было места нежности — только дикая страсть людей, которые каждый день смотрят смерти в лицо. Его пальцы, уверенные и нетерпеливые, расстегнули пуговицу на моих брюках и одним рывком стянули их вместе с бельем.
Алессандро отстранился, тяжело дыша, и его глаза медленно скользнули по моему обнаженному телу — от ключиц, покрытых следами его поцелуев, до бедер, которые он уже развёл шире.
— Ты даже не представляешь, что я хочу с тобой сделать. — прошептал он, и его голос был низким, вязким, как расплавленный шоколад.
И он опустился на колени.
Я не успела ничего сказать — его губы уже коснулись моего внутреннего бедра, оставляя горячую влажную дорожку. Я выгнулась, вцепившись пальцами в край стола, когда его язык медленно, мучительно медленно, провел по самому чувствительному месту.
— Алессандро... — выдохнула я, и мой голос сорвался на стон.
— Молчи. — приказал он, не отрываясь от своего занятия. — Сегодня командуют мои губы.
Он ласкал меня с такой искусной жестокостью, что мир вокруг рассыпался на осколки. Его язык дразнил, надавливал, вылизывал каждый миллиметр, заставляя меня извиваться на столе. Я вцепилась в его волосы, притягивая ближе, но он лишь усмехнулся.
— Нетерпеливая, — прорычал он, останавливаясь. — Но я еще не закончил.
Он резко поднялся, нависая надо мной, и пристально посмотрел мне в глаза. Его лицо было мокрым, глаза горели диким огнем. Он схватил меня за волосы, оттягивая голову назад, и впился поцелуем в мою шею, одновременно снимая свои брюки с боксерами, входя в меня одним резким, глубоким толчком.
Я закричала — от неожиданности, от боли, переходящей в наслаждение.
— Так громко? — прошептал он мне в ухо, начиная двигаться. Жестко, ритмично, почти безжалостно. — А что будет, когда я разверну тебя?
Он не спросил — сделал. Резко развернул меня на животе, заломив руки за спину. Теперь я лежала грудью на холодном дереве стола, а он входил в меня сзади — глубоко, властно, собственнически.
— Скажи, чья ты. — прорычал он, наклоняясь к моему уху.
— Боже...твоя... — простонала я.
— Громче!
— ТВОЯ! — закричала я, чувствуя, как внутри нарастает шторм.
Он ускорился. Каждый толчок отдавался в моем теле электрическим разрядом. Я царапала ногтями полировку стола, теряя связь с реальностью.
— Я хочу, чтобы ты кончила, вместе со мной, — прорычал он, и его голос был хриплым, срывающимся. — Не раньше. Ты поняла?
— Да... — еле выдохнула я.
Его рука скользнула вперед, нащупав мой клитор. Он надавил, массируя в такт своим толчкам. Мои глаза закатились, мир поплыл.
— Еще немного. — прошипел он.
— Я... не... могу... — всхлипнула я.
— Можешь. Ты — моя королева. Ты можешь всё.
Еще несколько грубых толчков — и он резко замер.
— Сейчас. — приказал он.
Он кончил в тот же миг, что и я, сотрясаясь в беззвучном крике, прижимая меня к себе так сильно, как только мог. Но я не чувствовала боли — только ослепительное, всепоглощающее тепло.
Мы замерли, тяжело дыша. Он уткнулся лицом в мои спутанные волосы, целуя затылок, плечи, позвонки.
— Ты — мое безумие, — прошептал он. — И я не хочу лечиться.
Я медленно перевернулась в его руках, обхватывая его лицо ладонями.
— Тогда не лечись. — улыбнулась я.
Он устало усмехнулся, быстро накидывая на себя брюки, а на меня его рубашку. Потом Алессандро подхватил меня на руки, и понес в свою комнату, в ванную.
— Скоро мы убьем «Деда», — сказал он, опуская меня около душевой кабины, настраивая теплую воду. — А сегодня вечером... сегодня я буду мыть тебя и не думать о смерти.
Я прикрыла глаза, чувствуя, как его руки осторожно намыливают мои плечи, грудь, живот. В этом жесте было столько нежности, что у меня перехватило дыхание. После чего он сам встал под воду, быстро помылся и вышел, натянул свободные домашние штаны, а меня укутал в пушистый белый халат — свой, огромный, пахнущий сандалом и им.
В комнате было темно. Луна едва пробивалась сквозь шторы, оставляя на полу серебряные полосы. Алессандро откинул тяжелое одеяло, и я скользнула в постель, чувствуя, как прохладные простыни касаются моих разгоряченных ног.
Он лег рядом. Притянул меня к себе, укладывая мою голову себе на плечо. Его рука легла на мой живот, туда, где под кожей еще ничего не было, но уже зарождалось что-то важное, о чем мы оба еще не знали.
Мы лежали в тишине. Не той тяжелой, давящей тишине, которая бывает перед бурей, а той, уютной, когда не нужно говорить, потому что и так всё понятно.
Я провела пальцами по его татуировкам, бездумно, просто чувствуя рисунок под подушечками.
— Ты спишь? — шепотом спросила я.
— Нет. — ответил он так же тихо.
— Я тоже.
Он повернул голову и поцеловал меня в висок. Просто. Без страсти. Как будто мы были обычной парой, а не двумя хищниками на грани войны.
— Знаешь, что я понял за эти дни? — спросил он.
— Что?
— Что я никогда раньше не жил. Я тупо существовал. Дышать, есть, убивать, спать. По кругу. А с тобой... — он замолчал, подбирая слова. — С тобой я чувствую, что у меня есть будущее и я хочу его больше всего, несмотря ни на что.
У меня защипало в глазах. Я прижалась к нему крепче, пряча лицо в изгибе его шеи.
— Просто не умирай.— прошептала я.
— Не планировал, — он усмехнулся, и я почувствовала вибрацию его голоса у своей щеки. — У меня теперь есть ради кого жить.
Мы замолчали. Снова. И эта тишина была громче любых слов.
Я закрыла глаза, слушая, как его дыхание становится глубже, ровнее. Он засыпал первым. Это случалось редко — обычно он ждал, пока усну я. Но сегодня усталость взяла свое.
Я еще долго лежала, глядя на его лицо в полумраке. Спящий, он выглядел моложе. Исчезала эта вечная маска дона, исчезала жесткость, оставляя только уставшего мужчину, который слишком долго тащил на себе этот мир.
Я осторожно, боясь разбудить, поцеловала его в уголок губ.
— Я тебя люблю. — прошептала так тихо, чтобы даже стены не услышали.
Он не ответил. Но его рука, лежавшая на моем животе, чуть крепче сжала мою талию.
Он слышал.
Я улыбнулась в темноте и наконец позволила себе провалиться в сон — без кошмаров, без криков, только с теплом его тела.
Через четыре дня.
Четыре дня пролетели как один миг. Мы тренировались, планировали, перепроверяли каждую деталь.
Лоренцо почти не спал, вживленный в кресло перед мониторами. Камилла крутилась рядом, поднося ему кофе и что-то тихо обсуждая на своем хакерском языке.
Алессандро стал тише. Он не отходил от меня ни на шаг, даже в туалет провожал, но не говорил ничего лишнего. Его пальцы постоянно касались меня — то плеча, то спины, то затылка. Как будто он заряжался мной перед долгой дорогой.
Я тоже молчала. Слова были лишними.
В последнюю ночь перед вылетом мы почти не спали. Сидели на балконе, укрывшись одним пледом, и смотрели на звезды. Он курил, я пила чай.
— Ты готова? — спросил он, выпуская дым в ночное небо.
— Нет, — честно ответила я. — Но это не важно. Важно, что мы делаем это вместе.
Он кинул окурок в пепельницу и повернулся ко мне.
— Вместе. — эхом повторил он.
Рассвет только начинал золотить горизонт, когда я открыла глаза. Алессандро уже не было рядом — его подушка хранила тепло, а на тумбочке меня ждала кружка с ещё горячим кофе.
Я быстро приняла душ, натянула удобные чёрные брюки, свитер и кроссовки. Волосы собрала в высокий хвост — никакой романтики, только функциональность. Сегодня мы летим убивать.
Когда я спустилась, из столовой уже доносились голоса. И судя по интонациям, Камилла с кем-то спорила.
— Я говорю тебе, Лоренцо, эта пушка слишком большая для моей руки! Я ей буду не в цель стрелять, а потолок простреливать!
— Ты не будешь стрелять вообще, — спокойно ответил Лоренцо. — Твоя задача — сидеть в машине, глушить связь и не высовываться.
— А если кто-то решит познакомиться поближе? Я ему ноутбуком по башке дам?
Я вошла и застала Камиллу за странным занятием — она проверяла свой «Глок», сидя за столом.
— Серьёзно? Прямо за завтраком?
— А когда? — не поднимая головы, ответила Камилла. — Кстати, помнишь нашу первую миссию вместе?
— Ты про ту, где мы чуть не подорвались на складе боеприпасов? — я села рядом.
— Ага, — Камилла усмехнулась. — Ты тогда сказала: «Камилла, просто отключи сигнализацию». А сигнализация оказалась подключена к генератору.
— И ты отключила свет во всём районе. — добавила я.
— Зато мы вышли незамеченными.
— Нас чуть не сбила полицейская машина. — напомнила я. — Мы бежали по темноте как две дуры.
— Но документы мы забрали, — парировала Камилла. — А это главное.
Марко, который уплетал омлет, поднял голову.
— Чего вы там брали?
— Список осведомителей моего отца, — ответила я. — Мы тогда только начали работать вместе. Проверяли друг друга.
— И как, проверка прошла? — спросил Винченцо из своего угла.
— Она спасла мне жизнь на второй миссии, — тихо сказала Камилла. — Поэтому да.
Я посмотрела на неё.
— Ты тоже спасла меня. В Ростове. Помнишь?
— О, Ростов, — Камилла отложила пистолет. — Это была жесть.
— Что случилось в Ростове? — спросил Лоренцо, отрываясь от планшета.
— Нас зажали в подвале, — спокойно сказала я. — Восемь человек с автоматами. Выход один — через вентиляцию.
— Я пролезла первой, — добавила Камилла. — Милена осталась прикрывать.
— Я отстреливалась двадцать минут, — вспомнила я. — Думала, что всё. Закончусь в этом подвале.
— А я в это время ползла по вентиляции с ноутбуком в зубах и думала: «Вот дура, ввязалась».
— Но ты вылезла с другой стороны, зашла к ним со спины и отключила свет.
— А ты выбила дверь и расстреляла их в темноте, — закончила Камилла. — Мы тогда были эпичны.
Винченцо кивнул.
— Грамотная тактика.
— Спасибо. — хором ответили мы.
Алессандро, сидевший рядом со мной, сжал мою руку.
— Ты никогда не рассказывала про подвал.
— Много чего не рассказывала, — тихо ответила я. — Но после Ростова я поняла, что Камилла — это не просто напарница. Это сестра, которой я не дам умереть.
Лоренцо отложил планшет и спросил.
— Камилла, ты когда-нибудь жалела, что связалась с этой... жизнью?
Она подумала секунду.
— Нет. Потому что без этой жизни я бы не встретила Милену. И тебя, — она посмотрела на него. — И этих придурков, — она кивнула на Марко и Винченцо.
— Придурков? — возмутился Марко.
— Придурков, — подтвердила Камилла. — Но хороших.
Алессандро усмехнулся.
— Это комплимент?
— Самый лучший. — ответила Камилла.
Она встала, убрала пистолет в кобуру.
— Ладно. Пора заканчивать с прошлым. «Дед» ждёт.
— Ты готова? — спросила я.
— Я готова была с того самого подвала в Ростове, — ответила Камилла. — Просто ждала, когда и вы созреете.
Мы быстро закончили завтрак. Чемоданы были собраны ещё с вечера — небольшие, тактические, чтобы не привлекать внимания. Оружие — отдельно, в специальном кейсе с ложным дном.
Машин у крыльца стояло две. Чёрный внедорожник для Марко и Винченцо — они поедут отдельно, на случай, если нас попытаются перехватить. И чёрный Майбах для нас четверых: Алессандро за рулём, я рядом, Лоренцо и Камилла сзади.
Мы спускались к машинам, когда началось очередное представление.
— Лоренцо, поставь мой ноутбук на заднее сиденье осторожнее! Там хрупкая материнская плата!
— Я знаю, что там, Камилла. Я сам его собирал.
— А проводку от зарядки не пережми!
— Я не пережимаю.
— А если мы попадём в аварию?
— Мы не попадём в аварию.
— А если кто-то врежется в нас?
Лоренцо остановился, медленно повернулся к ней и посмотрел прямо в глаза.
— Камилла. Заткнись и садись в машину.
Она показала ему язык, но послушно скользнула на заднее сиденье. Лоренцо сел рядом, и я заметила, как он поправил ремень безопасности на ней — поправил так, будто делал это сотню раз. А она даже не возражала.
Алессандро завёл двигатель.
— Все готовы?
— Да, командир. — отозвался Лоренцо.
Мы тронулись. Москва ждала.
Дорога до аэропорта была долгой, но не скучной.
Камилла, сидя сзади, постоянно крутилась, пытаясь поймать сигнал через свой телефон.
— Лоренцо, у тебя есть вай-фай в машине?
— Нет.
— А почему?
— Потому что я не «Ростелеком».
— А ты мог бы настроить. Ты же гений.
— Камилла, я гений в кибербезопасности, а не в обеспечении тебе интернета для просмотра тиктока.
— А откуда ты знаешь, что я тикток смотрю?
— Потому что ты каждое утро включаешь его на полную громкость, когда чистишь зубы.
— Ты подглядываешь за мной?!
— Я слышу. В этом доме слишком тонкие стены.
Я не выдержала и рассмеялась.
— Вы двое невыносимы.
— Это он невыносимый, — фыркнула Камилла. — А я — душка.
Алессандро поймал мой взгляд в зеркале заднего вида. Мы улыбнулись друг другу. Несмотря на войну, несмотря на кровь и страх, в этой машине было тепло. Мы ехали убивать, но везли с собой жизнь. В аэропорту прошли контроль как обычные туристы. Лоренцо позаботился о документах — идеальные подделки, ни одной зацепки.
В самолёте мы сидели парами: Алессандро и я в одном ряду, Лоренцо и Камилла — через проход. Она сразу уснула, уронив голову ему на плечо. Лоренцо не шевелился всю дорогу, боясь её разбудить. И только раз я заметила, как он осторожно поцеловал её в макушку, думая, что никто не видит.
Я сжала руку Алессандро.
— Мы справимся. — прошептал он.
— Знаю. — ответила я.
А внизу, под облаками, нас уже ждала Москва.
И Смирнов, который даже не подозревал, что его последняя исповедь оплачена кровью.
Думаю, глава получилась жаркой, как вам?😏😮💨
А ещё спрятан маленький спойлер по поводу Алессандро и Милены, поняли какой?)
Тгк:nas_divaa