Бонус 2.
Камилла.
Внутри внедорожника пахло озоном от работающего оборудования и моим собственным страхом, который я отчаянно пыталась заглушить. Мониторы заливали салон холодным синим светом. Я была богом этого порта: я видела тепловые сигнатуры бойцов, слышала каждый шепот через микрофоны на воротниках ребят и контролировала каждую камеру.
— Лоренцо, сектор С-4 чист. Можете заходить.— мой голос в наушниках звучал на удивление твердо.
Я видела на экране, как Алессандро и Милена двигаются сквозь лабиринт контейнеров. А потом... потом начался ад. Когда свет прожекторов выхватил их из темноты, я чуть не раздавила пальцами клавиатуру.
— Лоренцо! Это ловушка! — закричала я, но связь внезапно наполнилась помехами. Игорь использовал глушилки, но я была чертовски хорошим хакером, чтобы позволить ему заткнуть меня. Я в обход системы пустила сигнал через спутник.
Я слышала всё. Весь этот грязный, тошнотворный монолог Игоря. Каждое слово про «бракованную вещь» и «пустую оболочку» отзывалось во мне яростью.
— Ах ты мразь... — прошептала я, лихорадочно взламывая систему освещения порта.
Нужно было дать ребятам преимущество. Я нашла главный рубильник в системе и приготовилась.
— Сейчас... сейчас... — я ждала сигнала. — Лоренцо, сейчас!
Я вырубила свет. Весь порт погрузился во тьму, которую я контролировала. Я видела, как Алессандро и братья вырезают охрану в темноте. Это было красиво. Это было справедливо.
А потом я увидела через камеру ночного видения, что творит Милена. Моя подруга, моя тихая Милена... она превратилась в машину для убийства. Я видела, как мелькают топорики, как разлетаются брызги, которые на тепловизоре выглядели как яркие вспышки белого пламени. Я видела, как она отсекает конечности, как падает голова наемника.
— Так их, Мил... жги их всех. — шептала я, и мои руки дрожали не от страха, а от адреналина.
Но вдруг датчик движения на моем мониторе, настроенный на периметр самой машины, истошно запищал.
Красная точка. Две. Три.
— Какого черта... — я обернулась к окну.
Три огромных тени выросли прямо из ночной мглы. Они не шли на штурм вместе с остальными, они ждали здесь. Ждали меня.
Тяжелый молот врезался в бронированное стекло пассажирского окна. Оно не рассыпалось, но пошло густой паутиной трещин. Второй удар — и стекло вылетело внутрь, осыпая меня острыми крошками.
— Ух ты, какая мышка тут спряталась! — прорычал один из наемников, просовывая руку внутрь, чтобы открыть дверь.
Я не думала. Мой «Глок 43» сам прыгнул в руку. Я выстрелила в упор, прямо в лицо первому амбалу. Его голова мотнулась назад, и он рухнул, окрашивая обшивку двери красным.
— Ах ты сука! — второй наемник вырвал дверь вместе с петлями.
Я попыталась выстрелить снова, но третий схватил меня за запястье, выкручивая руку так, что я вскрикнула от боли. Пистолет упал на пол. Они вытащили меня из машины, как тряпичную куклу.
— Игорь сказал привести её, но не говорил, что она должна быть целой.— прохрипел тот, что держал меня.
Я ударила его локтем в челюсть, из последних сил пытаясь дотянуться до кнопки экстренного сигнала на воротнике.
— Лоренцо! Они здесь! Помоги...
Удар пришел сбоку. Тяжелый приклад автомата врезался мне в висок. Мир вокруг вспыхнул миллионом искр, а потом мгновенно схлопнулся в узкую черную точку. Последнее, что я слышала — это бешеный, нечеловеческий крик Лоренцо в моих наушниках, которые еще работали.
А потом наступила абсолютная, ледяная темнота.
Лоренцо.
Каждый мой вдох был пропитан цифрами и тактикой, пока я не услышал этот звук. Звук разбивающегося стекла.
— Камилла? — я замер посреди перестрелки.
Выстрел «Глока». Её крик. А потом — тишина, которая была страшнее любого взрыва.
— Камилла! Ответь мне! — я орал в рацию, срывая голос.
В наушнике раздался смех наемника и звук удара. Глухого, тяжелого удара о человеческое тело. А потом связь оборвалась.
В этот момент мой мозг, мой идеальный компьютер, просто сгорел. Я не видел Игоря, не видел Милену. Я видел только пустой экран монитора, который означал, что её больше нет в сети.
Я сорвал с себя наушники. Мои глаза застилала красная пелена. Я больше не был тактиком. Я был зверем, у которого отобрали его единственное сокровище.
— Снайперы! — мой голос в общей частоте был похож на скрежет металла. — Сектор А-12! Машина связи! Уничтожить всех! Живо!
Я рванул вперед, не пригибаясь. Пули свистели рядом, задевая мои плечи, но я их не чувствовал. Видел только две тени, которые волокли её — мою Камиллу — по бетону.
Если они её убили, я не просто уничтожу этот порт, а сотру с лица земли всё, что связано с фамилией Павлов. Я вырежу их род до седьмого колена.
Вскинул винтовку и на бегу сделал два выстрела. Один наемник упал с простреленным коленом, второй замешкался, и это была его последняя ошибка. Моя пуля вошла ему точно между глаз.
Я подлетел к Камилле, когда она уже лежала на земле. Кровь на её виске была слишком яркой, слишком реальной.
— Ками... — я упал рядом, и мои руки, которые могли взломать любую систему мира, сейчас дрожали, не смея коснуться её. — Пожалуйста, только не это.
______
Лоренцо шел по окровавленному бетону порта, не чувствуя веса Камиллы на своих руках. Она казалась ему пушинкой, драгоценным грузом, который он едва не потерял из-за собственной самоуверенности. Шум вертолетных лопастей над головой заглушал крики раненых и треск догорающих контейнеров, но в голове Лоренцо было пугающе тихо.
Он остановился возле Алессандро. Тот стоял над Игорем, который скорчился у его ног. Лицо друга было забрызгано кровью, а в глазах горел первобытный огонь.
— Алессандро. — голос Лоренцо был лишен всяких эмоций, кроме ледяной, расчетливой ненависти. — Не убивай его. Пока не убивай.
Алессандро поднял голову, тяжело дыша. Он перевел взгляд с поверженного врага на бледное лицо Камиллы, лежащей на руках брата.
— Я хочу, чтобы он оказался в нашем подвале. — продолжил Лоренцо, и каждое его слово было как удар молота. — Я хочу, чтобы он не просто умер. Я хочу, чтобы он молил о смерти каждую секунду своего никчемного существования. Привези его. Я сам займусь его «обновлением».
Алессандро коротко кивнул, и в этом жесте было молчаливое согласие. Он понимал Лоренцо как никто другой.
— Марко, Винченцо! — крикнул Алессандро братьям. — Пакуйте эту мразь. Живым. До особняка.
______
В вертолете было шумно, но Лоренцо этого не замечал. Он сидел на полу, прижимая Камиллу к своему бронежилету. Одной рукой он сжимал её ладонь — тонкую, перепачканную в пыли и порохе, а другой придерживал её голову, боясь лишний раз шевельнуть её.
— Пожалуйста, Ками... только не уходи.— шептал он ей в волосы, игнорируя недоуменные взгляды солдат.
Её бледность пугала его больше, чем любая кибератака. Он смотрел на её закрытые веки и вспоминал, как она дерзко улыбалась ему всего пару часов назад. Весь его мир, состоящий из логики и кодов, сейчас зависел от одного её вдоха.
Когда вертолет приземлился на лужайке особняка де Лука, их уже ждал семейный врач — доктор Бьянки.
Лоренцо не позволил никому коснуться её. Он сам вынес Камиллу из кабины и на руках донес до медицинского крыла.
— На стол, Лоренцо, положи её сюда. — командовал врач, быстро надевая перчатки.
Следующие полчаса были для Лоренцо пыткой. Он стоял в углу, сжимая кулаки так, что ногти вонзались в ладони. Он смотрел, как Бьянки светит ей в зрачки, слушает дыхание и обрабатывает рану на виске.
Наконец, доктор вздохнул и снял маску.
— Жить будет. — коротко сказал он, заметив, как Лоренцо едва не рухнул от облегчения. — Сильное сотрясение мозга и истощение. Удар был профессиональным, но череп цел. Мы сейчас поставим ей капельницу, чтобы снять отек и восстановить баланс. Ей нужно поспать. Долго и спокойно.
— Я сам отнесу её в комнату.— отрезал Лоренцо, как только врач закончил с капельницей.
Он осторожно подхватил её вместе с трубками и отнёс в спальню, уложив её на белоснежные простыни, которые теперь казались слишком контрастными по сравнению с её темным тактическим костюмом.
Лоренцо сел в кресло рядом с кроватью. Он сбросил свой бронежилет, оставшись в одной черной рубашке, рукава которой были закатаны. Его пальцы всё еще были в пятнах её крови.
Он смотрел на ритмичное движение её груди. Вдох. Выдох.
— Ты — мой самый сложный код, Камилла. — тихо проговорил он, накрывая её ладонь своей.
Он не собирался уходить. Он будет сидеть здесь, в этой тишине, пока она не откроет свои голубые глаза и не скажет какую-нибудь колкость в его адрес. И только тогда он спустится в подвал к Игорю, чтобы показать, что случается, когда кто-то пытается навредить тому, что ему принадлежит.
В комнате царил полумрак, нарушаемый только мерным пиканьем монитора, который он сам подключил к её запястью. Это была его личная молитва — слушать ритм её сердца. И этой ночью он был самым верным стражем её снов.