parte veintiocho
—Ламин,прошу тебя,—девушка резко схватила его за руку,не давая уйти,оставить её.Она всё время поправляла ремешок сумки, хотя он никуда не съезжал. Пару раз провела рукой по волосам, как будто проверяла, на месте ли они.—Скажи хоть что-нибудь...
Он медленно выдохнул. Посмотрел не на неё,а куда-то мимо, на дорогу,на проезжающие мимо автомобили.
— А что ты хочешь услышать? — спросил он спокойно.
Она замялась на секунду,после чего начала всхлипывать.По ее щекам одна за другой катились слезинки.
—Прошу тебя...не злись,Ламин,не злись на меня!
— Я не злюсь, — сказал он. — Вот что тебя пугает, да? Я не ору, не швыряю вещи, не устраиваю сцен.
— Потому что...тебе всё равно? — резко спросила она.
Он посмотрел на неё долго. Потом покачал головой и осторожно высвободил руку из её пальцев.
— Потому что мне уже поздно злиться,Алекс.
Она пошатнулась, будто вместе с его рукой потеряла опору.
— Ламин... пожалуйста, — голос сорвался окончательно. — Я всё объясню. Ты просто... ты не так понял. Это было глупо, это было на эмоциях, я была зла, я чувствовала себя... ненужной.
Она говорила быстро, сбивчиво, словно боялась, что если остановится хотя бы на секунду, он просто развернётся и уйдёт. Слова цеплялись друг за друга, оправдания наслаивались, путались.
Он слушал. И именно это было самым страшным: он действительно слушал. Не перебивал. Не морщился. Просто смотрел, как она плачет, как дрожит подбородок, как она стирает слёзы ладонями, оставляя тёмные разводы под глазами.
— Да. Я была слабой. Я ошиблась. Но ошибки же... их прощают, да? — она шагнула к нему снова. — Мы столько прошли вместе. Ты не можешь просто взять и вычеркнуть меня.
Он открыл глаза и посмотрел на неё так, что она замолчала сама.
— Я не вычёркиваю, — сказал он. — Я просто перестаю держаться за то, что уже не существует.
— Существует! — почти закричала она. — Я здесь! Я люблю тебя!И я знаю...ты любишь меня тоже
Он устало усмехнулся.
— Любовь, это не когда тебя выбирают в моменты, когда удобно, Алекс.
Она опустила голову, плечи задрожали сильнее.
— Я бы всё исправила... если бы могла вернуть время.
Он подошёл ближе. Настолько, что она снова почувствовала его запах, тепло, привычное присутствие. На мгновение в её глазах вспыхнула надежда.
Но он лишь мягко, почти по-дружески, положил руку ей на плечо.
— Ты не плохой человек, — сказал он тихо. — Правда. Но ты сделала выбор. И теперь мне нужно сделать свой.
Она разрыдалась по-настоящему, без попыток быть красивой. Слёзы текли свободно, плечи тряслись, дыхание сбивалось.
— Мне страшно без тебя, — выдохнула она. — Я не знаю, как дальше.
— Мне тоже было страшно. Пока я не понял, что остаться намного страшнее.
Он развернулся и пошёл к машине. На этот раз она не схватила его. Просто стояла, сломанная, с опущенными руками.
— Береги себя, Алекс, — сказал он напоследок. — И, пожалуйста... больше не оправдывай предательство слабостью. Это не делает его легче.
Когда машина тронулась, он не смотрел в зеркало.Потому что если бы посмотрел мог бы остановиться.
А он знал: этого делать нельзя.
•
Он уехал, оставив её стоять у обочины. Машина исчезла за поворотом, и с ней улетела вся иллюзия. Алекс осталась одна, но это не было ощущение утраты. Наоборот, в груди словно щёлкнуло: пустота? Нет. Скорее... раздражение.
Слёзы быстро высохли. Лицо испачкано тушью, волосы слегка растрёпаны ветром, платье помято... но это её не волновало. Она тяжело вздохнула, посмотрела на свои руки, как будто проверяя, всё ли на месте. Телефон вибрировал. Она подняла его и с насмешкой усмехнулась.
Соцсети уже делали своё дело: скриншоты, пересланные сторис, заголовки в новостях. «Девушка Ламина замечена с другим», «Измена или слухи?», «Алекс Падилья: кто она на самом деле?» Алекс быстро пролистала уведомления, не вчитываясь, и с лёгким раздражением заблокировала экран.
— Ну конечно, — усмехнулась она, — ты у нас благородный.
Телефон опустился в сумку. Алекс выпрямилась, поправила волосы. Слёз больше не было.
Была только злость.
И чувство, что ей должны.
— Ты забрал у меня все, — сказала она почти спокойно. —Мы обязательно встретимся,Ламин,обязательно встретимся еще раз.
2 года спустя
— Он выбросил меня,— сказала она легко, почти лениво. — Как ненужную вещь.А такие вещи, знаешь ли, имеют привычку возвращаться. Особенно когда на них снова появляется цена.
— Цена будет, — кивнул мужчина. — Но платить будешь не ты.
Бар был полутемным, с тусклым светом янтарных ламп, который мягко падал на деревянные столы, оставляя тёплые пятна света на темном полу. Люди смеялись, пересекались взглядами, кто-то просто сидел в одиночестве.
Алекс сидела за столиком у окна, бокал вина в одной руке, другой слегка опираясь на стол, аккуратно поправляя волосы.
— Договорились? — её голос был уверенный и ровный.
— Абсолютно, — сказал он, и на его лице замелькала уверенная улыбка
Бар вокруг них продолжал жить своей собственной жизнью. Официанты тихо перекатывали подносы, бокалы звенели, где-то смех вырывался из-за перегородки, а воздух дрожал от постоянного движения людей.
— Эшли наш ключ, — продолжил он. — Она рядом с Ламином. Он к ней привязан. А она... нестабильна. У неё прошлое, которое легко раскачать.
— И ты хочешь, чтобы я... что? — спросила она. — Подтолкнула её обратно к тебе?
— Я хочу, чтобы ты убрала его от нее, — ответил он. — Остальное я сделаю сам.
— Отлично, — сказала она наконец,— надеюсь мы сработаемся,Даниэль.
Наступила тишина. Музыка сменилась на более быструю, за соседним столиком кто-то смеялся слишком громко.
Сделка была заключена.
И никто из них не сомневался:
кто-то обязательно пострадает.