Nebel

Лена, не подавая виду, спокойно повесила пальто на вешалку, разулась и прошла в комнату, где все ещё стоял непонятно откуда взявшийся там Андрей. Заметив, что он собирается сказать что-то ещё, приложила палец к губам, призывая к молчанию. Невозмутимо прошла мимо него, поставила в проигрыватель пластинку и опустила иглу — тотчас в квартире раздалась хоть и спокойная, но громкая музыка, которая с легкостью заглушила бы голоса двух людей.

Помедлив у проигрывателя пару секунд, Лена все же собралась с духом, развернулась и сделала шаг навстречу Андрею. Она знала, что теперь никуда не денется, что ей нечего скрывать и этот разговор уж точно невозможно отложить, поэтому решила не медлить. Сделав ещё один небольшой шажок к нему, остановилась и подняла на него взгляд.

— И почему ты мне ничего не сказала? — одними губами прошептал он, но девушка все с лёгкостью разобрала.

— Боялась, — честно призналась она.

— Чего?

Он сказал это громче, чем планировал, и голос его предательски дрогнул. Андрей судорожно вздохнул, пытаясь вернуть себе прежний уверенный вид, но Лена прекрасно видела, что ему трудно сдерживать эмоции.

— Что неправильно поймёшь, что вернёшь обратно в Советы, что...

Он не дал ей договорить. Просто порывисто обхватил руками за плечи и осторожно, но крепко прижал к себе. Уткнувшись носом ей в макушку, вдохнул запах волос и спокойно выдохнул.

Он чувствовал, как Лену мелко трясло от переизбытка эмоций, поэтому лишь покрепче обнял ее.

— Ты зря боялась, — наконец сказал Андрей, нежно поцеловав ее. — Стоило сразу сказать мне.

Он улыбнулся, опустил руки и присел на диван. Уткнув локти в колени, он умыл лицо ладонями и тяжело вздохнул. В его застывшем взгляде легко читались перемешавшиеся тихая радость и непонимание. Непонимание, что это действительно произошло с ним, и непонимание, что делать дальше.

— Какой же я идиот, — Андрей горько усмехнулся, когда Лена села рядом с ним. — Подумать, что ты располнела...

— Теряешь хватку, — улыбнулась она.

— Ты уже была у врача? — спросил Андрей и полез было в карман за сигаретами, но потом, вспомнив, чертыхнулся, и убрал их обратно. Заметив, что Лена отрицательно покачала головой, удивленно спросил: — Почему?

— Не знаю, к кому идти. Боюсь случайно раскрыть себя... Может, Киршнер посмотрит? Он ведь врач.

— Даже и не думай, — сразу же отрезал Андрей. — Я найду акушерку.

— Не думала, что ты такой ревнивец, — усмехнулась она.

— Станешь тут...

Андрей обхватил пальцами ее ладонь и чуть сжал, а затем мягко поцеловал пальцы. В этот момент он был самым счастливым и самым несчастным человеком на свете.

— Вернёшь меня назад, к бабушке? — тихо спросила Лена. — Или в Москву?

Она была готова к любому ответу Андрея, готова настолько, что не стала бы пререкаться с ним. Она понимала, что он теперь пойдёт на все ради безопасности их троих, так что идти против его слова не хотела. Она готова была ко всему, кроме того, что услышала спустя несколько секунд.

— Останешься здесь, — ответил он, и у Лены перехватило дыхание. — Отправлять тебя в Ростов или Москву поздно. Да и я не хочу оставлять тебя одну... Поэтому ты останешься здесь.

Лена довольно улыбнулась. В этот момент с ее плеч будто гора свалилась. Печаль от предстоящего неприятного и долгого расстояния, которая заранее накатила на неё, тут же растворилась.

Она действительно с трудом верила в то, что Андрей оставит ее здесь, рядом с собой. Она уж думала, что ее в ту же секунду усадят в невесть откуда взявшийся самолёт или первый попавшийся поезд и отправят назад в Москву, даже не спрашивая ее мнения по этому поводу, но на деле все вышло иначе. И она была этому несказанно рада.

— Я не хочу тебя отпускать, — проговорил Андрей и, наклонив голову, нежно поцеловал ее.

Лена улыбнулась в поцелуй, отвечая ему.

Это был самый искренний их разговор, возможно, не только за последние недели или месяцы, но и в принципе за все время. Пусть Андрей говорил мало, но в его словах было столько искренности и честности, что Лена понимала, что он не оставит ее одну, что теперь он готов на все, чтобы она была в порядке.

— Прости, но мне скоро надо будет уйти, — она нехотя отстранилась от мужчины. — Я обещала зайти к Лукасу вечером.

— Если он хоть пальцем тронет тебя, то я...

— Он не посмеет, — улыбнулась Лена, слегка тронутая такой заботой. Если до этого она лишь замечала то, как Андрей ревнует ее к Вайсу, то теперь эта ревность увеличилась в немыслимой геометрической прогрессии и ее буквально можно было потрогать пальцами в воздухе. Ей ещё предстоит привыкнуть к этому.

— Я был бы рад, чтобы ты вообще не ходила к нему.

— Это мой единственный шанс заглянуть в его квартиру. Вдруг найду что-то важное.

— Я буду здесь. На всякий случай. Если что-то произойдёт...

— Все будет хорошо, — постаралась заверить его Лена.

— Просто напоминаю, что я не против сломать ему пару конечностей, даже если он не является иностранным агентом.

— Откуда в тебе взялась эта тяга к насилию?

— Служба в СД оставила свои следы.

— Значит, ты всё-таки проводил допросы с пристрастием? — ухмыльнулась Лена, не упустив возможность разрядить обстановку шуткой.

— Учился лучшему у Эрдмана.

— Да уж, по этой части ему, наверное, нет равных.

— Уйдёшь прямо сейчас? — Андрей держал ее за руку так, что она понимала, что он не желает, чтобы она уходила.

— У меня есть ещё около часа. Так что есть ещё немного времени побыть с тобой.

Мужчина откинулся на спинку дивана и привлёк к себе Лену, зажав в объятиях. Одной рукой он обнимал ее за плечи, прижимая к себе, а другую с величайшей осторожностью положил на ее живот. Он все ещё с трудом верил, что совсем скоро их будет трое.

— Как давно? — спросил он, почесав колючий подбородок.

Андрей пытался высчитать в уме, но у него ничего не получилось — возможно, знай он о беременности чуть больше, у него было бы больше шансов на вычисление точного результата, но сейчас у него получилось лишь прикинуть примерный срок. К сожалению, в таком деле, как и в разведке, примерных данных быть не может.

— Около четырёх месяцев.

— Ты тоже не знаешь? — усмехнулся мужчина. Ему нравилось верить в то, что Лена разрешила ему поверить в то, что он здесь не один такой темный идиот.

— Только примерно. Хотела уточнить у врача. Ты ведь найдёшь?..

— Акушерку, да, — закончил за неё он. — Об этом не беспокойся.

— А что скажешь Владимиру Сергеевичу?

— Ничего. Сама знаешь почему.

Они оба понимали, что будет, если Андрей доложит обо всем в Центр — сразу же поступит приказ, чтобы Лена возвращалась в Советы. Владимир Сергеевич не станет рисковать внуком ради какого-то шведа, за которым сейчас охотились не только они, но и англичане. Это — единственное, ради чего он может поставить под вопрос успех операции. Поэтому его лучше держать в неведении.

— Знаешь, ещё в СД от одного местного доктора я слышал, что можно легко определить национальность женщины во время родов. — Андрей встретился с вопросительным взглядом Лены, и сразу же пояснил: — Они кричат на родном языке. Если честно, не знаю, правда это или нет...

— И ты думаешь, что я буду кричать с ростовским говором? — не удержалась и усмехнулась Лена, хотя внутренне напряглась, догадываясь, что это правда.

— Конечно, — мужчина выдавил из себя улыбку, — с этим вашим ужасным гэканьем.

— Что ж, придётся кричать по-немецки. Во всяком случае, Эрдману не удалось ничего узнать, так что не думаю, что тут будет сложнее.

Лена сама не знала, кого она собиралась успокоить этими словами: себя или Андрея. Но отшучиваться сейчас было намного легче, чем думать о том, что это вполне реальная и серьезная проблема.

— Боже, каким же отвратительным отцом я буду, — вздохнул Андрей, закрывая глаза.

— Ты ведь ещё сам не знаешь...

— Я не хочу быть таким же, как он, — признался Андрей, намекая на Владимира Сергеевича.

Андрей правда не хотел в этом плане превращаться в своего отца. Он восхищался его преданностью Родине и своему делу, самоотверженной отдаче на благо страны, готовностью пожертвовать всем ради справедливости, но именно как отцом он им вовсе не гордился. Тот воспитывал его в солдатских условиях, говорил с ним редко. Они почти не проводили время вместе — казалось, отец намерено избегал его, и именно поэтому по его поведению Андрей жил и учился в гимназии. Для отца не существовало дома как такового — с натопленной печкой, горячим ужином на столе и ждущим сыном. Его домом было управление ГРУ.

Именно этого Андрей и боялся, что он станет таким же, что для него не будет существовать никакого другого дома, кроме как отделанного деревом кабинета в здании управления ГРУ или очередной явочной квартиры. Он всю жизнь мечтал о доме и семье, настоящей семье, где всегда шумно, весело, где родственники общаются и ужинают вместе, но он сам выбрал себе такой образ жизни, поехав в тридцать восьмом году в Германию. И потом, когда понял, что его мечты невозможно осуществить находясь на такой службе, очень долго жалел об этом выборе, понимая, что теперь он уже ничего не изменит.

И меньше всего Андрей хотел превратиться в копию своего отца. Уже сейчас он начал себя корить за то, что даже не смог догадаться, что Лена в положении, и определить срок — а ведь это было так просто, — и за что, что нёс эту околёсицу про роды. Если бы он потратил чуть больше времени на самообразование, а не на военную муштру в погоне быть похожим на отца, то, возможно, сейчас бы он смог оказать хоть какую-то моральную поддержку для собственной жены.

Ему было жутко стыдно за то, что он просто не знает и не понимает, что с ней происходит. Возможно, будь в его прежней жизни женщина — не девочки-соседки, не девчонки из женской гимназии, которым он строил глазки в подростковом возрасте, не случайные немецкие девушки, которых он водил на свидания и за которыми увивался, как бродячий мартовский кот, — а настоящая женщина, его мать, то все было бы иначе. Пусть отец и гимназия вдолбили в его голову, как надо обращаться с представительницами прекрасного пола, но они не объяснили ему, что делать, если твоя собственная жена забеременела прямо во время задания.

Хотя, наверняка этому никого из мужчин не учат. Ведь невозможно подготовиться к такому. Тем более, к такой ситуации как у них. Андрей знал, что даже если он сейчас полезет за ответами в справочники, то там явно никто не расскажет, что делать двум советским разведчикам в Болгарии, когда один из них находится в положении, а другой числится якобы умершим. Поэтому ему придётся выкручиваться самому.

Единственное, что он знал точно — он теперь сделает все, ради них троих. У него будет дом и семья — все как он хотел.

— Кстати, — вспомнив, произнесла Лена, отвлекая Андрея от невеселых мыслей, — сегодня утром Вайс с кем-то встречался.

Ладонь на ее животе замерла. Возвращаться к работе жутко не хотелось, но надо. Они и так позволили себе слишком много времени, чтобы отвлечься от происходящего.

— Видел. Кто это был?

— Ханс. Якобы хороший знакомый, но от него тоже несло «Кэмелом».

— О чем говорили?

Лена в точности пересказала все, что слышала. Андрей задумчиво кивнул, вздохнул и, поморщившись, протер ладонью лицо. Пусть эти намеки в разговоре Вайса, Лены и третьего мужчины выглядели как невинная шутка, хоть таковыми и не являлись, и доказывали обратное, но обрадовало его это мало. Ведь тогда Лена находится в большой опасности.

— Я ещё просмотрела все книги в библиотеке по его читательскому билету.

— И? — мужчина резко повернул голову и выжидательно посмотрел на неё.

— Ничего. Томик стихов, детективы и ещё что-то незначительное.

— Скажешь авторов и названия, мы проверим.

— Думаешь, всё-таки правда?

— Я уже ничего не думаю, — он пригладил волосы рукой. — Я знаю, что нас хорошенько водят за нос.

— Поэтому я и хочу проверить его квартиру, раз появился такой шанс, — произнесла Лена. — Надеюсь, хоть какая-то зацепка точно появится.

Андрей молча кивнул. Он знал, что по-хорошему должен заставить ее остаться здесь и не ходить никуда, не лезть в квартиру к человеку, который может оказаться иностранным агентом и не геройствовать — ведь так бы поступил настоящий любящий и заботливый муж. Но сейчас он был не им, он был Томасом Шнайдером, который должен провести операцию с Валленбергом, найти иностранного агента и избавиться от его влияния. Поэтому, как бы ему ни не хотелось, но он отпускал ее, мысленно надеясь, что он не пожалеет об этом в последствии.

— В конце, правда, — вспомнив, добавила Лена, — он сказал странную фразу. Мол, они встретятся у последней инстанции.

— Что? — мужчина резко и глубоко вдохнул. Он боялся, что он ослышался, что Лена что-то перепутала, неправильно поняла слова этого таинственного знакомого.

— Ханс сказал, что они встретятся у последней инстанции. Звучит как-то по-философски. Что это может значит?

Андрей закрыл глаза и судорожно выдохнул. Только что он убедился в том, что Вайс действительно является иностранным агентом.

Несколько недель назад у них засветился небольшой ресторанчик на окраине Будапешта. У них была информация, что этот ресторанчик каким-то образом связан с иностранными агентами, точнее, с английскими, как они полагали. Но эта информация никак не подтверждалась — сколько они ни пытались проверить ресторан, но так ничего и не находили. Ресторан «У последней инстанции» казался пустышкой.

Но секунду назад все изменилось.

Теперь Андрей осознал, в какой опасности находится Лена. Вайс не просто так позволил своему другу упомянуть в разговоре место их встречи — так они ее проверяют. И если на следующий день там появятся какие-то новые посетители, которые будут с невинным видом что-то там вынюхивать, то ничего хорошего ее не ждет. Она провалит их проверку.

— Это ресторан.

— Какой ресторан?

— «У последней инстанции» — это название ресторана недалеко от окраин Будапешта. И мы уже как-то проверяли его, потому что поступила информация...

Лена понятливо кивнула. Она поняла, что это значит. Поняла, что это проверка. Поняла, что теперь ходит по острию. Поняла, что теперь должна быть еще осторожнее. Она всё поняла.

— Я буду осторожна, — пообещала она.

Андрей молча поцеловал ее в лоб. Он ненавидел себя за то, что подвергает ее опасности и ничего не может с этим поделать.

Они ещё немного посидели вместе, молча, просто наслаждаясь объятиями друг друга. Их сердца бились в унисон. В это время в квартире звучала музыка Шуберта.

Но это длилось недолго — Лене уже было пора собираться к Вайсу. Поправив платье и прическу, она вышла из ванной и пошла было по коридору к выходу, пока Андрей угрюмо наблюдал за ней, стоя в дверном проеме ванной, но остановилась, вспомнив о чём-то.

— Как ты проник в квартиру раньше меня? — спросила она, подойдя к мужчине. — Я хоть и стала медленнее подниматься по лестницам, но не настолько же. И не говори, что ты лез сюда по карнизу...

— Через дверь в спальне.

— Какую ещё дверь? — смутилась девушка. В их спальне была лишь одна дверь, которая выходила в коридор, да окно, так что она не совсем понимала, о чем он говорит.

Андрей вместо ответа взял за руку, отвёл ее в комнату и кивнул в сторону дальней стены — с другой стороны располагалась стена другого, стоящего почти вплотную дома, — но Лена не видела ничего, кроме обоев в мелкий цветочек и деревянных панелей. Тогда Андрей чуть нажал на одну из панелей и скрытая дверь немного выступила наружу, приоткрывшись. Девушка лишь изумленно захлопала ресницами, не понимая, как за несколько месяцев жизни здесь она никогда не замечала этой потайной двери.

— Дверь ведёт в соседний дом. Пока ты кинулась в подъезд и стала подниматься вверх, я зашёл в соседний дом, поднялся на четвёртый этаж, зашёл в явочную квартиру, прошёл в кухню и там, через кладовку, прошёл в потайную дверь. Так что никто меня не видел.

Теперь Лена догадалась, что значили слова Андрея о том, что он всегда присматривает за ней с тех пор, как все вокруг считают его пропавшим. И если раньше она думала, что он ограничивается только слежкой снаружи, то теперь поняла, что он частенько бывал в квартире без ее ведома.

— И как часто ты шпионил за мной через этот проход?

Но Андрей не ответил на этот вопрос, лишь ухмыльнулся и поцеловал девушку на прощание.

— Только не шуми тут без меня, — попросила она, остановившись у двери.

Эта простая просьба могла показаться просто шуткой, но оба знали, что это серьёзно. Не то что перегородки, но и стены в квартирах были очень тонкими, так что слышно было любой шум. А им обоим сейчас не хватало только случайно раскрыть себя...