Глава 7
Лена, придерживая ворот плаща, сдуваемый ветром, быстро шагала вперед. Она знала, что хочет сделать, и была готова к этому. Она слишком устала, у нее больше нет сил, она сдается.
Когда Лена проходила мимо сквера, то ветер задул с новой силой так, что у нее заслезились глаза. Шмыгнув носом, девушка, чувствуя, как по щеке катится слеза, продолжала идти. Мысли мешали ей, отвлекали, но она шла, чувствуя, как с каждым шагом в ней убавляется уверенности и решимости.
Еще позавчера она уже все решила. Другого выхода для себя она не видела. Она потеряла всякую надежду, она была слишком беспомощна, так что ей не оставалось ничего другого.
Пару минут назад она прошла мимо сквера, а слезы так и стояли в глазах. Она не любила этот сквер потому, что за сутки до событий той ночи она гуляла там с Андреем. В первый и последний раз Андрей вышел погулять с ней в Будапеште. Тогда они просто сидели на лавке и наблюдали за играющими детьми. Тогда Лена впервые почувствовала себя спокойно за все время пребывания в Будапеште. Ей было так спокойно, так хорошо, что не хотелось никуда уходить, не хотелось отпускать Андрея больше никуда. Хотелось просто запереться с ним потом в квартире и больше никогда не выходить на улицу. И забыть о всех этих Валленбергах и Вайсах...
Андрей тогда впервые заговорил с ней о детях. За все время, что они пробыл вместе, он впервые поднял эту тему — сама же Лена боялась первой заговорить об этом и лишь ждала удобного момента. А тут — Андрей сам.
— Знаешь, — говорил он, крепко сжимая в своей ладони ладонь Лены и каким-то невидящим взглядом следя за детьми, — а ты и не представляешь, как я хочу ребенка.
— Шутишь, — Лена слабо улыбнулась, также не сводя взгляда с играющих детей. — Ты не переносишь детей. Тебе нужна тишина.
— Нет, — он моргнул и перевел взгляд на Лену; она посмотрела на него. — Теперь я точно это понял.
— Да неужели?
— Да. Мне тридцать, а я только обзавелся женой. Если раньше я этого вообще не ощущал, то теперь понял, что я многое упустил в своей жизни. И если я хочу, чтобы моя жизнь закончилась так по-глупому в одиночестве, то должен что-то менять.
— А с чего ты решил, что твоя жизнь закончится в одиночестве? — тихо спросила Лена, взглянув на него. Она почувствовала, как он сильнее сжал ее ладонь.
— Пойдем, — Андрей поднялся со своего места, потянув за собой и Лену, — по пути домой поговорим.
— И все же я жду ответа на свой вопрос, — вздохнула Лена, когда они прошли мимо играющих детей. — Почему ты считаешь, что твоя жизнь закончится одиночеством?
— Все просто — ты покинешь меня. Ты моложе меня, к тому же ты — женщина, и потребность в продолжении рода заложена в тебе несколько сильнее, чем в любом мужчине. Я уверен, что ты уже не раз задумывалась о детях, но ничего не говорила мне. Да, не отрицай этого, пожалуйста. Я наблюдал за тобой, когда ты смотрела за этими детьми в сквере. В твоем взгляде все можно было ясно прочесть...
— Томас, — на выдохе произнесла Лена, — ты...
— Нет, прошу, не перебивай. Я раньше никогда не думал, что когда-нибудь обзаведусь детьми, но сейчас... Когда перешагиваешь порог в тридцать лет, то все несколько меняется... Раньше на первом плане была служба, сейчас — семья. Да только из меня ужасный муж — я так редко появляюсь дома... Весь в своих родителей!.. Хороший же из меня отец будет!
— Ты же сам знаешь, почему так получается...
— Знаю, а что это меняет? Работа — не оправдание.
— Но ты же не вечно будешь работать... Ведь так? Ты же когда-нибудь закончишь со всем этим, и мы вернемся...
— Когда-нибудь, — Андрей невесело усмехнулся. — Когда-нибудь — да. Вот только когда это когда-нибудь наступит? Сколько тебе придется ждать? Ирма, — его голос дрогнул, когда он произнес ее имя, — мне жаль. Мне искренне жаль, что все это происходит. Мне жаль, что ты вышла замуж за ужасного человека, мне жаль, что я оставляю тебя одну на долгое время, мне жаль, что ты вынуждена не спать по ночам, ожидая моего возвращения... Я хочу дать тебе самое лучшее, но пока что не могу этого сделать. Я хочу сделать тебя счастливой, но не могу — только сейчас я это осознал. Мне жаль. Я ужасный муж и ужасный человек.
— Не говори так.
— Почему? Потому что это правда?
— Потому что об этом мне говорит Лукас.
К этому времени они уже подошли к дому; Андрей, придержав дверь и пропустив Лену вперед, стал за ней подниматься по лестнице. В тот момент, когда Лена произнесла свои последние слова, им навстречу из своей квартиры вышел Вайс, который сразу же улыбнулся Лене одной из своих обаятельных улыбок.
— Добрый день, Ирма, — он все еще продолжал улыбаться, будто бы не замечая сурового выражения лица Андрея, который ключом начал открывать входную дверь их квартиры. — Вы как всегда прекрасно выглядите.
— Спасибо, — улыбнулась Лена, пряча взгляд в пол. С недавних пор ей стало неуютно находиться рядом с Вайсом, он даже понемногу начал ее пугать.
— Как там погода на улице? — продолжал Лукас, смотря на нее и вертя в руках ручку зонта. — С утра передавали, что будет...
В этот момент Вайс совершил оплошность — он шагнул слишком близко к Лене. Настолько близко, что почти прижал ее к стене и без того узкого коридорчика.
— Значит так, — прорычал Андрей, который все видел и терпение которого кончилось. Он быстро схватил Лену за руку и толкнул в квартиру, а сам собой перегородил путь Вайсу, нависая над ним. — Еще раз я увижу, как ты лезешь к ней...
— Не увидишь — ты редко появляешься дома, — язвительно усмехнулся Лукас.
Лена не увидела, что было дальше — дверь захлопнулась перед ее носом, зато она отлично услышала. Сначала звук тяжелого удара, а следом за ним — звук стукнувшегося об пол зонтика и осевшего на пол тела. Лена испуганно замерла, боясь даже дышать, и стала внимательно слушать, что будет дальше.
— Это было последнее предупреждение, — раздался тихий голос Андрея.
Тут же распахнулась дверь, в квартиру вошел Андрей и закрыл за собой с грохотом дверь. Лена заметила покрасневшие костяшки на его правом кулаке.
— Если он еще раз подойдет к тебе — сразу же скажи мне, — произнес он, внимательно посмотрев на нее, и направился в ванную.
Лена, вырвавшись из мира своих мыслей, резко остановилась, нечаянно задев плечом проходившую мимо нее женщину. Та, тоже остановившись, обернулась на нее. На мгновение Лене показалось, будто бы в серо-голубых глазах женщины мелькнуло что-то знакомое и до боли родное. Женщина пристально посмотрела на нее, заправила выбившуюся прядь темных волос за ухо и, развернувшись, пошла в противоположную от Лены сторону. Девушка, в момент, когда их взгляды встретились, почувствовала, как слеза снова скатилась по щеке. Утерев ее тыльной стороной ладони, Лена продолжила идти, почти сразу же забыв об этой женщине.
Весь тот день они больше не разговаривали. Лишь после ужина Андрей просто подошел сзади, крепко обнял Лену и тихо заговорил:
— Лена, — он прошептал ее имя чуть дрожащим голосом. Он тяжело вздохнул, на пару мгновений уткнулся носом ей в шею, вдыхая запах ее волос. Отстранившись, продолжил, все также тихо: — Я влюбился тебя тогда, на том допросе, как мальчишка. Я уже тогда сразу представил тебя своей женой. Честно, я даже был морально готов к отказу отца, готов был пойти наперекор его слову, но... Все сложилось так хорошо. И сейчас я хочу, чтоб ты была всегда в безопасности, хочу, чтоб тебе всегда было хорошо. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Но пока ты находишься со мной, я понимаю, что все происходит наоборот... Я хочу, чтобы у нас с тобой были дети. Но пока я на задании, это невозможно. А я не знаю, как долго может продлиться это задание... Боюсь, ты просто не дождешься и уйдешь от меня...
— С чего ты решил, что я уйду? — вздохнула Лена.
— Ты уйдешь, — повторил он. — Сколько ты еще вот так вот сможешь ждать меня допоздна, терпеть мое долгое молчание, терпеть это одиночество? Год, два, пять? Я не знаю, когда все это закончится...
— Сколько потребуется, столько и буду ждать тебя допоздна и терпеть твое долгое молчание. Напомню, что это я навязалась с тобой.
Андрей замолчал. Лена почувствовала, как он судорожно вздохнул.
— И я дождусь конца, обещаю, — продолжила она. — И мы вернемся вместе домой... И у нас будут дети. Только, прошу тебя, не дерись ты больше с ним...
— Это в воспитательных целях, — усмехнулся Андрей, целуя ее куда-то в шею. — Чтоб знал...
Он подхватил ее на руки и, отнеся в спальню, уложив в постель и пожелав хорошей ночи, ушел на кухню работать. Это был первый и последний раз, когда Андрей так много провел времени с ней, так много говоря с ней. Это было именно то, что ей и нужно было — они просто поговорили. И, что самое хорошее, — Андрей говорил ей только правду, в которой Лена тогда так нуждалась. Ей даже тогда показалось, что пропасть между ними ненамного уменьшилась, туман немного рассеялся.
Лена остановилась, отгоняя от себя прочь мысли о прошлом. Ей тяжело было вспоминать. С каждым днем все тяжелее и тяжелее... Ей уже стало казаться, что Андрей был лишь ее воображением.
Пройдя к перекрестку, Лена непроизвольно вздрогнула, чувствуя на себе чужой взгляд, сверлящий спину, но оборачиваться не стала. Все то время, что прошло с момента их последнего ночного разговора с Вайсом у нее в квартире, девушка чувствовала себя неуютно на улицах города. Постоянно ей казалось, что кто-то следит за ней, она чувствовала на себе чей-то внимательный взгляд, от которого негде было укрыться... Несколько раз, когда у нее возникало чувство, что за ней следят, она видела Вайса, мелькавшего на долю секунды в ее глазах, который затем растворялся в толпе. От этого ей было еще более не по себе. Мысль о том, что Вайс может отомстить ей за отказ, пугала ее еще больше, чем-то, что он может оказаться простым агентом из другой страны, которому точно так же нужен Валленберг.
«Да ну нет, — размышляла Лена, продолжая идти вперед, — он не может быть иностранным агентом. Он бы уже попытался завербовать меня... Он простой мужчина, которому просто отказали... А что, если он — наш? Вдруг Андрей просто не успел мне передать пароль или что еще?.. Нет, это бред. Андрей бы сказал, сказал все, что мне нужно знать. Пусть мы и мало говорили с ним в последнее время, но я уверена, что он сказал бы мне. Но он же не рассказал мне про такси... Смысл ждать второго? Как же все сложно... Нет, никаких агентов нет — я все себе выдумываю. Мне просто не хватает его... Вот и мерещится теперь кругом слежка, какие-то агенты... Так нельзя».
Лена остановилась, подходя ближе к краю, — она пришла. И пришла в очень удачное время — с двух сторон навстречу друг другу, грохоча по рельсам, неслись два поезда.
Девушка, оглянувшись на окружавшую ее толпу людей, которые ждали, когда приближающиеся поезда проедут, слабо улыбнулась. Она была готова. Вещи она собрала еще вчера — разложила все по чемоданам, аккуратно сложив. Там же и две записки оставила, чтоб передали потом. Одну — для бабушки, другую — Павлову. Лена надеялась, что они поймут...
Поезд, едущий ближе к краю противоположной платформы, уже проносился мимо Лены, загородив ее от людей на той платформе мелькающей стеной из вагонов. Второй поезд приближался.
Лена, уже слабо видя окружающих сквозь пелену слез, снова чуть улыбнулась. Сделав еле заметный шажок к самому краю платформы, Лена глянула в сторону приближающегося состава товарного. Оставались считанные метры...
«Надеюсь, — подумала Лена, видя, как стремительно сокращается расстояние, — бабушка с Павловым поверят запискам... Готова».
Лена со вздохом закрыла глаза и смело шагнула вперед, готовясь почувствовать резкую и острую боль от тупого удара о железо и щебень. Или вообще больше ничего не почувствовать.
Резкий толчок в бок, дыхание сбивается. Она падает на щебень. Уши режет душераздирающий гудок поезда.
Лежа на щебне со все еще не открытыми глазами, Лена ждала. Но секунды медленно тянулись, превращаясь в часы. Мгновения стали бесконечными, как века... А боли все не было. Единственное, что чувствовала Лена, — это то, как она несильно ударилась спиной о щебень, и то, что ее держат за руки, крепко прижимая к земле. Она чувствовала над собой чей-то вес и то, как кто-то тяжело дышит, нависая над ней, почти вжимаясь в нее.
«Не вышло, — думала она, чувствуя, как горячие слезы текут по щекам. Она закрыла лицо руками, начиная рыдать. — Это не выход... И на что я надеялась?..»
— Господи, и на ком я женился? — сверху раздался тихий, но напряженный и явно недовольный голос.
Лена почувствовала, как сердце пропустило удар, когда она услышала эти слова. Замерев, она опустила руки несмело приоткрыла глаза. Она не верила своим ушам, поэтому должна была увидеть все своими глазами. Хотя им она тоже особо не верила.
— Поднимайся, нечего лежать на камнях, — он вздохнул и, поднявшись, поднял за собой Лену. — Поезда скоро проедут, а зеваки, которые стали свидетелями, сразу же побегут к нам. А я и без того засветился здесь... Хватайся крепче за меня.
Лена, почти не дыша, смотрела, широко распахнув глаза, на него и не могла поверить в происходящее. Судьба в который раз сыграла с ней шутку, очень злую шутку.
«Или это уже все не реально? — пронеслось в голове девушки. Взгляд ее все также впивался в колючую мужскую щетину, маячившую прямо перед ней. — А может... может, у меня все получилось? И мы уже встретились?..»
— Да не стой же ты на месте, — он повысил голос, крепко обхватывая ее талию рукой. — Держись!..
Лена не успела заметить, как он схватился за поручень проезжавшего мимо них вагона, лишь почувствовала резкий рывок вверх и вперед. Вжимаясь в мужскую грудь, Лена закрыла глаза, боясь их открыть. Она чувствовала его запах, табачный запах его рук... Она не хотела открывать глаза, потому что боялась, что это лишь мираж, что ничего нет — ни ее, ни его. И если откроет, то этот родной табачный запах уйдет от нее навсегда...
Пока он возился с дверным засовом, Лена, лишь на мгновение несмело приоткрывшая один глаз, заметила, что они уже удалились от платформ — люди были очень далеко, чтобы заметить их.
Лена снова открыла глаза лишь тогда, когда ее поставили на пол и она услышала, как грохнул засов закрываемой двери. Открыв их, она снова увидела его — живого, здорового и невредимого. Лена почувствовала, как сдавило горло, как на глазах снова выступили слезы, как подкосились колени. Ее раздирали сразу несколько чувств — радость, гнев и еще одно странное чувство, которое она сама не могла описать.
— И что это было? — спросил Андрей, разведя руками в стороны. — Ты... ты хоть понимаешь, в шаге от чего ты была?
— Ты не представляешь, — вздохнула Лена, стирая тыльной стороной ладони текущие по щекам слезы и делая шаг назад, — как же я хочу...
— Что? — он сделал шаг вперед, приближаясь к ней и протягивая к ней руки. — Что?
— Андрей Павлов, — гневно зашептала она, чувствуя, как предательски срывается голос, — ты... ты...
Лена поняла, что на этом моменте ее нервы сдали. Она просто опустилась на пол и, спрятав лицо в ладонях, зарыдала. Лена чувствовала, как Андрей присел рядом с ней и, приобняв ее за плечи, пытался успокоить. Она слышала, как он шептал слова с просьбой простить его, при этом щекотно касаясь своей колючей щетиной ее лба и щеки, но старалась пропускать его слова мимо ушей — от этого становилось только хуже. Ее трясло, она рыдала, закусив губы, чтобы просто не заплакать в голос. Ей было слишком тяжело, слишком больно.
Лена смогла прийти в себя лишь тогда, когда уже просто не могла плакать и лишь подрагивала всем телом, судорожно вздыхая. Она поняла, что сидит на полу вагона в объятиях Андрея, обхватившего ее руками и прижавшего к себе. Протерев заплаканное лицо ладонями, Лена осторожно повернула голову и посмотрела на него.
— Успокоилась? — тихо спросил он, внимательно взглянув на ее и приятно улыбнувшись уголками губ. Дождавшись ее кивка, снова улыбнулся. — Вот и славно. Ты хотела сказать, что я самый ужасный на свете человек? Думаю, ты была бы права, если бы сказала это.
— Это и вправду ты, — прошептала она, глядя Андрею в глаза. — Андрюша...
— Я, — соглашается он, невесомо касаясь губами ее лба. — Это и вправду я. Только прошу, — он перешел на шепот, — зови меня Томасом.
— Почему... почему ты ничего мне не сказал? — произнесла Лена, пропустив мимо ушей его последние слова.
— Я не мог.
— Не мог?!
— Это прозвучит очень эгоистично и жестоко по отношению к тебе, но... ты бы не смогла сыграть свою роль так естественно, если бы узнала, что я жив.
— Да ты хоть знаешь, — ее голос дрогнул, — что я пережила за эти дни?!
— Знаю — я все это время следил за тобой. Я был рядом — с тобой бы ничего не случилось...
— Ты был рядом... Да ты хоть знаешь, что я чувствовала, когда увидела тот взрыв? Ты хоть знаешь, какая истерика у меня была в тот вечер? Я думала, что потеряла тебя навсегда!.. Я...
— Повторяю, я все это время был рядом — ты просто не замечала меня в толпе. И к тому же я посылал тебе записки — ты разве не поняла, что они от меня?
— Догадаться, что цитаты из Библии от тебя? — взвилась Лена. — Ты издеваешься?!
— Тише, тише, — Андрей крепче сжал руки так, чтобы она не вырвалась. — Это была единственная книга под рукой, цитаты из которой не вызвали бы подозрений, если бы кто-нибудь перехватил мальчишку.
Лена вздохнула, закрывая глаза и прижимаясь к Андрею, уткнувшись носом куда-то ему в шею. «Тише, — повторила она себе, — спокойнее. Сосчитай до десяти и выдохни... Вот так... Не злись, ведь он сделал все правильно. Вдох, выдох, Лена... Спокойнее... Ведь теперь все позади...»
— Как ты выжил? — спросила девушка после недолго молчания. — Я же видела, как ты сначала сел в ту машину, а затем — взрыв...
— Когда я сел в машину на соседнее с водительским сидение, то водитель сказал, что вот я и попался. Я сразу понял, в чем дело. Ударил его в челюсть и успел выпрыгнуть — спустя секунду машина полыхнула... Погиб только водитель — он, видимо, не успел сориентироваться. Не знаю, как ему, но мне точно досталось...
— Сильно ранило?
— Задело волной. На спине пару ожогов и несколько глубоких царапин от осколков стекла. Могло быть и хуже.
— Но... но почему так и не пришел? Ты же сказал... что придешь. А я ждала...
— Ты сама прекрасно понимаешь, что я не мог. Я понял, что не одни мы интересуемся Валленбергом, поэтому приходить не стал — догадался, что за тобой тоже следят. Да и я просто физически не мог — я за собой оставлял приличную дорожку из капель крови. Пришлось сначала залечить раны, а потом уж присматривать за тобой.
— А Валленберг?
— И за ним тоже. Он ничего о произошедшем в опере не знает — он с женой вышел намного позже, когда площадь вокруг здания уже оцепили. Я приходил к нему не как обычно, а только по утрам — ты еще спишь в это время. В остальное же время я смотрел за тобой. Я знал, лишь примерно знал, что ты чувствовала все эти дни, поэтому не спускал с тебя глаз на улице. Сегодня чуть не потерял тебя в толпе, но вовремя нагнал.
Лена, улыбнувшись, вздохнула. Она все еще не верила в происходящее. Все, что происходило с ней за последние двадцать-тридцать минут, казалось ей простым и глупым сном. Но вот просыпаться ей никак не хотелось...
— И куда мы теперь? — тихо спросила она.
— Скоро выйдем. Мы почти за пределами города, куда нам, собственно, и надо. До следующей остановки поезда ждать глупо — нас могут искать.
Следующие десять минут они ехали молча — каждый думал о своем. Лена, уткнувшись носом Андрею в шею, сжимала в своих ладонях его пальцы, незаметно для него вдыхая их запах — от них все еще так привычно несло крепким табаком. Андрей же сидел, прижимая девушку к себе и опустив голову ей на плечо. «Тепло и темно, — думала Лена, закрывая глаза, — впервые за последнее время ей было так спокойно, — как между ладонями... А судьба снова благосклонна ко мне. Пусть она вновь и сыграла со мной шутку, еще более злую и жестокую, чем в прошлый раз, но я благодарна ей за то, что это всего лишь шутка. Благодарна... да благодарна кому угодно — богу, судьбе, случаю, — за то, что Андрей жив. Ведь это сейчас для меня самое главное».
— Кстати, — произнесла Лена, — тебе так... небритым... очень даже хорошо.
— Это, скорее всего, временно. Чтобы на улице не заметили... — он поднял голову, прислушиваясь. — Нам пора выходить.
Поезд как раз чуть сбросил скорость, поэтому они с легкостью спрыгнули на землю — для Лены это уже было не впервой. Андрей, быстро сориентировавшись на местности, повел ее через небольшую рощу — так, он сказал, они выйдут на нужное место.
— И что нам теперь делать? — спросила Лена, покорно шагая за мужчиной.
— Временно затаится и стараться не показываться в городе. Особенно тебе. Я чувствую, что за тобой сегодня кто-то, кроме меня, точно следил, но пока не пойму кто... И, так как я точно раскрыл себя, кинувшись спасать тебя, то лучше побыть пока что за городом. Нас тут вряд ли будут искать.
— А Валленберг?
— Я им займусь. Придется ездить. Машина тут у него хотя бы есть...
— У него — это у кого? — Лена прищурилась, глядя на Андрея.
— У нашего радиста, — Андрей еле заметно ухмыльнулся, чуть сильнее сжимая ее ладонь в своей. — Думаю, самое время ввести тебя в курс дела.