Марионетка

Emptiness is filing me,
To the point of agony.
Growing darkness taking dawn
I was me, but now he's gone...*

Мужчина держит в руках небольшой шарик, переливающийся всеми оттенками тьмы, если можно так сказать. Мужчина улыбается холодно, торжествующе. Мужчина празднует победу.
И собравшиеся тут капитаны Готея осознают, что бессильны, когда их противника и его ближайших сподвижников отрезает от них луч яркого золотистого света, утягивающий предателей высоко в небеса, где кобальтовую гладь уже разорвал черный зев Гарганты с мельтешащими в ней Меносами.
Они проиграли. Этот бой, по крайней мере.
«А может, и всю войну…» — мелькает у Главнокомандующего странная мысль, когда он поворачивается и кидает взгляд на капитана Кучики, безмолвно стоящего над пеплом, оставшемся от его сестры после удара Соукиоку.

Ему пятнадцать лет. Так показали анализы осмотра, проведенного учеными Куротсучи. Всего пятнадцать – а выглядит на все восемнадцать. У него яркие, янтарно-рыжие волосы, персиковая кожа и непокорные янтарные же глаза…
Были непокорными. Еще пару часов назад. До того, как взбудораженный Маюри дорвался до пленного. Занпакто риоки необычен, он находится в шикае постоянно, даже сейчас, когда хозяин пребывает в этаком зомбированном состоянии. Полумертвом состоянии.
Имя риоки, как узнали капитаны – Куросаки Ичиго. Имя его занпакто – Зангетсу. Целью его было…
Освобождение Кучики Рукии.
И сейчас, когда правда всплыла на поверхность, капитанам больно осознавать, что они сами задушили свои шансы на победу над Айзеном еще в зародыше, объявив охоту за этим молодым синигами. Поскольку сила его огромна, и он мог бы сыграть ключевую роль в приближающейся войне.
Мрачнее всего капитан Кучики. И именно он ближе всех стоит к распятому на стене с помощью кидо юноше, пристально всматриваясь в потухшие глаза.
— Освободить, — приказ отдан негромко, но таким тоном, что сразу становится ясно: Главнокомандующий отказа не потерпит.
— Бесполезно, — тянет Куротсучи.
— Поясните.
— Прошу вас, — и вроде бы сказано со всем уважением, но что-то есть в этих словах, отчего возникает ощущение, что ученый издевается. — Понимаете ли, когда он только поступил ко мне… Я не смог удержаться, чтобы не проверить несколько своих теорий касательно его происхождения. Поверьте, результаты того стоили…
— Чего стоили?
Тихо и почти равнодушно, но это привлекает внимание всех. Капитаны и ученые, как один, поворачивают головы в сторону капитана Кучики, который неотрывно смотрит на лицо риоки.
— Чего стоили? — повторяет Бьякуя.
Куротсучи пару секунд жует губами, словно в раздумье. Он не опасается этого аристократа, вовсе нет… Но есть что-то в его голосе, в этих неуловимо печальных интонациях… Есть нечто опасное в тихих словах, словно Кучики уже прикидывает, какой ущерб нанесет лаборатории атака Сенбон Сакуры.
Это не опасно, считает Куротсучи. Но лучше, все-таки, ответить.
— Его реацу была нестабильна, что меня заинтересовало. Я провел серию экспериментов… в результате чего реацу Куросаки Ичиго окончательно стала хаотичной. Чтобы мальчик перестал испытывать мучения… — на этих словах Бьякуя вздрагивает, но не перебивает. — …Я вколол ему экспериментальный образец. По идее, вещество должно было остановить развитие реацу, поскольку спирали начали переплетаться между собой, создавая…
— Короче, — басовито произносит Ямамото, и Куротсучи на миг тушуется.
— Его личность заблокирована. Сейчас он – переполненная реацу кукла.
Капитан Кучики прикрывает глаза, чтобы никто не увидел скользнувшей в их темной глубине боли. Капитану Кучики и самому не понятно, почему это странное чувство разрывает душу на части, дерёт изнутри острыми когтями.
— Как вы осмелились провести эксперимент, не поставив в известность Совет Капитанов? — хмурит кустистые брови Ямамото-джи, и все явственно ощущают жар, скользнувший по помещению.
Главнокомандующий зол. Злее он был только на Соукиоку, когда Айзен уходил прямо у них из-под носа.
— Я посчитал это излишним, — просто пожимает плечами Куротсучи. — Тем более что все были так заняты другим.
И снова тишина, давящая на нервы, пригибающая тяжелым грузом к земле. Никто не возмущается. Все осознают: ученый прав. И, даже если бы Маюри оповестил других капитанов о том, что схватил одного из риока…
Что бы это изменило?
— Клан Кучики берет Куросаки Ичиго под свою опеку до разрешения сложившейся ситуации, — голос Бьякуи спокоен и даже умиротворен. Похоже, это решение помогло аристократу справиться с той бурей эмоций, которая бушевала у него внутри с того самого мига, как Айзен у всех на глазах вытащил из пепла, оставшегося от Рукии, сияющий Хоугиоку, и посвятил собравшихся капитанов в свой давний план. И не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять – защищая и опекая молодого риоку, Бьякуя стремится искупить вину перед свое погибшей младшей сестрой.
Но Куротсучи Маюри едва слышно хмыкает.
— Бесполезно, я же уже сказал, — произносит капитан Двенадцатого Отряда, театрально указывает на неподвижную фигуру перед капитанами. — Он не осознает себя так, как прежде. Его реацу закрыла ему доступ к воспоминаниям, к собственному «Я». Личность Куросаки Ичиго спит и неизвестно, проснется ли. Как я и говорил, теперь это – марионетка.
— Марионетка… — заворожено повторяет вслед за Куротсучи Укитаке, и ученый важно кивает, словно у них сейчас в разгаре научный консилиум.
— И что нам делать теперь? — с рычащими нотками интересуется Комамура: кицуне до сих пор в бешенстве от предательства Тоусена.
— Изучать его! — Куротсучи в нетерпении потирает ладони, игнорируя мрачный взгляд Бьякуи. — Это немыслимая удача, заполучить подобное существо! Представьте себе, его потенциал огромен! Не могу утверждать наверняка, но он вполне мог бы превзойти вас, Ямамото-сама. А занпакто! Такого занпакто я еще ни у кого не видел! И представьте себе, в его основе не лежит обычный асаучи, как у нас с вами, нет! Это небывалый, немыслимый…
— Среди смертных не может родиться настолько сильная душа.
От задумчивого голоса Кёраку все присутствующие вздрагивают. Капитан 8го Отряда смотрит на молодого риоку необычайно серьезными глазами, редко когда увидишь у него такой взгляд.
— Возможно ли, чтобы этот мальчик был отпрыском… — начинает Укитаке, понявший ход мыслей старого друга, и почти тут же обрывает свою речь. — Не хочешь же ты сказать, Шунсуй?.. — взволнованно лопочет капитан 13го Отряда, и его товарищи удивлены той надеждой и непонятной радостью, коя звучит в каждом слове.
— Нужно проверить, — кивает шатен. — Если наши догадки верны, то им не понравится наше своеволие. А они, несмотря на отлучение, все еще принадлежат к числу сильнейших.
— А теперь делимся мыслями, — Ямамото несильно ударяет своим посохом об пол, привлекая внимание учеников к себе и остальным. Укитаке и Кёраку обмениваются несмелыми улыбками.
— У нас есть повод считать, что перед нами — отпрыск одного пропавшего без вести двадцать лет назад в Мире Живых капитана, — Джууширо приближается к молодому риоке, убирает влажные от пота волосы с его лица. — И он так похож на… — осекшись, капитан 13го Отряда отступает назад.
— Пропавшего без вести, — задумчиво тянет Ямамото. — Вы имеете ввиду…
— Шибу Ишшина, бывшего капитана 10го Отряда, — дрогнувшим голосом заканчивает за Главнокомандующего Тоуширо: молодой капитан взбудоражен, он судорожно сжимает кулаки.
— Но разве он не предал Готей-13? — хмурится Сой Фонг. Кёраку только качает головой.
— Он действительно пропал, покинув Сейретей без разрешения, поэтому мы и объявили его отступником. Но… Откровенно говоря, мы считали, что Ишшин-сан погиб во время миссии. Его реацу оборвалась внезапно и не оставила никакого следа.
— Если он выжил и адаптировался в Мире Живых, то у него вполне мог родиться сын, — продолжает за друга Укитаке. — И именно его встретила Рукия… — капитан 13го Отряда запинается и больше не говорит ни слова.
Знать, что твоего подчиненного убили по ложному обвинению, а ты ничего не смог предпринять… Это тяжело.
— Урожденный, значит... — тихо шепчет Бьякуя. — Отпрыск аристократического рода.
— Отлученного аристократического рода, — вставляет свое слово Сой Фонг. — Он не является сыном Благородного Клана.
— Если у Ишшина-сана была веская причина исчезнуть, то отлучение семьи Шиба необоснованно, — Унохана впервые подает голос за все это время. — И они имеют все права на восстановление своих привилегий, а значит…
— Для этого нужно сначала найти Ишшина, — коротко произносит Гинрюсай. — А пока что… — взгляд старика скользит по слепо смотрящему в одну точку перед собой юноше. — Капитан Кучики, вы сказали, что ваш клан готов взять на себя заботу об этом ребёнке, — Ямамото не спрашивал, он утверждал.
И Бьякуя покорно склоняет голову в знак согласия.
— Да, Ямамото-сама.
— Тогда, до появления в Сейретее Шибы Ишшина, вы — его опекун. Капитан Куротсучи расскажет вам обо всем, что произошло с мальчиком в его лабораториях, — грозный взгляд Главнокомандующего подобен удару плети, и Маюри невольно вздрагивает, попав под него. — Не правда ли, капитан Куротсучи?

*Меня наполняет пустота,
Наполняет до самой агонии,
Темнота сгущается и крадет рассвет,
Это был я, но того меня больше нет...

От автор: Плохой автор, плохой, опять издевается над Ичиго-куном^^*