ты для них - никто

утро началось паршиво.
Глеб проснулся не из-за шума или беспокойного сна Лизы, хотя она и правда спала неспокойно. а от дрожи во всем теле, которая сопровождалась легкой ломотой в костях и сухостью во рту. парень поднялся, сел в позу лотоса и оперся локтями о колени, опустившись корпусом вперед. он начал мысленно считать свои вдохи, покачиваясь: раз... два... три...

это не помогло. он встал, прошел до кухни, набрал стакан воды из фильтра и выпил залпом. это опять не помогло, из-за чего он зашуршал по кухне, ставя чайник и заваривая себе кофе.

когда девушка проснулась, он уже сидел на подоконнике и курил в открытое окно, в одной руке сигарета, в другой — кружка с кофе. он не заметил ее. Лиза отчего-то ступала по квартире тихо и вошла не сразу, сначала задержалась у открытой двери, оценила его состояние.

— у тебя тоже, — вдруг бросила она как будто невзначай, будто это самая обычная и бытовая фраза, коей, впрочем, она уже и становилась.

Викторов обернулся, слегка дернувшись от резкого появления девушки.
— так заметно?
— нет, ты собран, — начала она. — даже очень. просто я уже знаю, как это выглядит.

Глеб задумался, помолчал.
— не знаю, радоваться или плакать, — криво усмехнулся он.

Лиза не ответила. прошлась вдоль столешницы, подошла к нему и легонько обняла.
— ни то, ни другое, — наконец сказала она.

парень спорить не стал. потому что это был самый исчерпывающий ответ и потому, что больше ничего с этим не сделаешь — она уже запомнила все это навсегда. он поставил кружку рядом на подоконник, приобнял девушку, и поцеловал в макушку. Лиза улыбнулась, но улыбка вышла странной — искренней, но странной. она потянулась к кружке и отпила немного.

— ты опять перестарался, — сказала она, поморщившись. — хотя, неудивительно.

Глеб приподнял бровь и посмотрел на нее сверху вниз.
— почему? ну, «неудивительно».
— ты всегда так делаешь, когда накрывает.

он не стал спорить.
— у тебя вроде пары сегодня? — начал он и посмотрел на часы на руке. — на первую ты уже не успеешь.

она отодвинулась, сделала пару шагов вдоль столешницы, зажмурила глаза на секунду, прикоснувшись к их уголкам большим и указательным пальцами.
— не пойду.
— уверена? — уточнил Викторов.
— да, — тихо протянула она. — просто... не сейчас, не хочу. скажу, что плохо себя чувствую.

помолчала.
— хотя это недалеко от правды, — усмехнулась она.
— как скажешь, — ответил он и, спрыгнув с подоконника, подошел к раковине и поставил туда чашку.
— ты сегодня куда?
— посмотрим, пока что никуда, — ответил он.

телефон в кармане завибрировал. Глеб оперся бедрами о край столешницы и открыл сообщение от Серафима:
сегодня зайду ближе к вечеру. один. не запись, просто посидеть.

— Серафим придет сегодня, — оповестил он Лизу. — ближе к вечеру.
— один? — уточнила Лиза.
— да.
— хорошо.
— ты точно не против? — спросил он.
— нет, я... даже рада немного.

он кивнул.
— мне в душ надо, — сказала девушка. — а то скоро вообще перестану ощущать себя в теле.
— хорошо, — кивнул он. — иди.

когда Лиза уже вышла из кухни, он забрал с подоконника пепельницу, поставил на стол и подкурил сигарету. вода из ванной зашумела. чуть громче, чем обычно, из-за чего парень кинул взгляд в сторону двери и заметил, что девушка не закрыла дверь до конца. он хмыкнул про себя и выдохнул дым, задумался. это было впервые, но отчего-то в этом жесте было что-то такое бытовое, даже приземленное — будто они самая обыкновенная пара: без наркотиков, без вписок, без ломок. без созависимости.

когда он докурил, вода еще шумела. он бросил взгляд сначала на дверь ванной, потом на тот самый ящик. поймал себя на этом не сразу — это было неосознанно. просто тело уже само искало легкий выход.

не сейчас, — подумал он. — только бы не сейчас...

Лиза вышла из ванной — укутанная в полотенце и попутно другим полотенцем промакивая волосы, склонив голову набок. она сразу прошла в спальню, не оборачиваясь. долго копалась в вещах, что-то роняла, иногда ругалась себе под нос, будто искала не одежду, а собственную собранность.

Глеб подошел к двери, облокотился плечом о косяк.
— ты че такая дерганая? — тихо спросил он. без упрека, просто интересуясь.

девушка остановилась, встала, посмотрела на Викторова.
— не знаю, — быстро ответила она. — хуево.

Глеб помолчал, подошел к ней. она села прямо на пол, оперевшись спиной о кровать и закинув голову назад. парень присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с ней, взял ее ладони в свои, из-за чего она вернула взгляд к нему.
— слушай, — начал он. — я не хочу тебя тянуть туда.
— я знаю, — пауза. — но мне кажется, что я уже втянулась сама.

Викторов отвел взгляд в сторону, задумался, хмурясь. он знал, что это правда и знал то, что чем дольше они вместе, тем хуже для нее. но даже мысль о том, что ее нужно отпустить, пугала его сильнее всего — больше ломок, больше селфхарма, больше собственной смерти.

— я пока не знаю, что нам делать, — наконец сказал он, бросив взгляд на нее.
— я тоже, — ответила она. — но бежать от этого — тоже не выход, и ты сам это знаешь.
— знаю, — согласился.

они переместились на кровать. Лиза так и осталась в полотенце, не найдя пока что сил на то, чтобы искать одежду. сначала просто лежали, потом включили фильм, чтобы отвлечься, но обстановка все равно была напряженной — обоих съедала телеска в той или иной степени. они оба знали, какое решение у этой проблемы и оба боялись сказать об этом вслух, так что оба молчали, лишь скрепив пальцы друг друга — безмолвная поддержка.

— одевайся и пойдем, — сказал он в какой-то момент.
— куда?
— в магазин сходим, — пауза. — немного развеяться. на некоторое время поможет.
— окей, — согласилась она.

когда они вышли, стало немного легче — из-за свежего воздуха, который резко заполнил легкие.

среди полок они особо ничего не искали. взяли продуктов на пару дней, бутылку вина и две пачки «парламента» с кнопкой.

— хочу чего-нибудь вредного, — уже на кассе бросила девушка.
— например? — уточнил Глеб.
— чипсы или газировку, что-нибудь такое.
— бери, — сказал он, искренне усмехнувшись, легонько поцеловал ее в лоб.
— у меня денег нет, — сжала губы. — родители еще не скинули.
— а я и не спрашивал, — ответил он.
— спасибо, — тихо сказала она, взглянув на него снизу вверх и улыбнувшись.

она прошла к полкам с «вредностями», взяла большую пачку чипсов, две упаковки сухариков и колу, подошла к Викторову и положила в корзину, взглянув на него, как бы спрашивая «норм?», на что Глеб кивнул и едва заметно улыбнулся.

когда пришли домой, открыли вино, разлили по бокалам и снова включили фильм, жуя купленные «вредности» — быстрый дофамин для утешения тела.

Серафим пришел ближе к шести вечера. открыл своим ключом, который ему когда вручил Викторов — «на всякий пожарный». ввалился почти бесцеремонно, стянул обувь и прошел в комнату, увидев там Глеба и Лизу через открытую дверь.

— ну что, скучали, семейный подряд? — усмехнулся он. — погнали на кухню.

он приподнял пакет в руке, акцентируя на нем внимание.

когда они вошли в кухню, девушка выключила основной свет и включила подсветки — яркий свет слишком резал глаза, давя на состояние.

Сидорин сразу это заметил:
— че, хуево опять? — без упрека, с пониманием.
— хуево, — ответил Глеб. и за себя, и за нее.

Серафим кивнул.
— я тут виски взял, может, легче станет, — пауза. — только колу, кажется, забыл.
— у нас есть, — бросил Глеб и, ухмыляясь, посмотрел на блондинку, на что она ответила улыбкой.
— прекрасно! — отозвался Сидорин.

Серафим поставил пакет на стол, вынул бутылку, покрутил в руках, будто прикидывал градус не по этикетке, а по ощущениям.

— не то чтобы это лекарство, — сказал он, — но иногда снимает остроту. ненадолго, правда.
— сейчас и «ненадолго» пойдёт, — ответил Викторов и полез в холодильник за колой.

Лиза присела на край стула, подтянула ноги, обхватила колени. в кухне стало тесно — не от количества людей, а от того, что все трое находились в одном состоянии, просто по-разному его называли. свет от подсветки ложился полосами, дробил тени, делал лица бледнее.

— ты как? — спросил Сидорин, глянув на девушку.
— нормально, — по привычке ответила она и тут же добавила: — почти.

он хмыкнул, кивнул — принял.

Глеб разлил виски, добавил колу, протянул бокал Лизе, потом — Серафиму. себе налил меньше, чем обычно, но больше, чем нужно «для вида».
— тостов не будет, — сказал он. — просто пьём.
— лучший формат, — согласился Сидорин.

первые глотки прошли спокойно. алкоголь лёг мягко, будто подстелили что-то между телом и реальностью. напряжение в плечах у девушки чуть отпустило, дыхание стало ровнее. она откинулась на спинку стула, закрыла глаза на секунду.

— вот так бы и остановиться, — сказала она тихо.
— ага, — ответил Серафим. — вот только мы так не умеем.

разговор пошёл сам. не о важном — о каком-то дерьме, о людях, которых все трое знали, о странных совпадениях, о том, как город иногда кажется слишком маленьким. Глеб слушал больше, чем говорил, иногда вставлял короткие реплики. Лиза ловила себя на том, что ей снова становится жарко — не от алкоголя, а изнутри.

она сделала ещё глоток. потом ещё один. вкус вдруг стал резким, неприятным.
— что-то не то, — сказала она и поставила бокал.
— перепила? — спросил Глеб, уже настороженно.
— не знаю, — она пожала плечами. — как будто... подступает.

Сидорин сразу замолчал, посмотрел внимательно.
— ты ела сегодня нормально?
— да, — ответила она. — ну... относительно.

следующая волна накрыла резко. без предупреждения. внутри всё сжалось, желудок дёрнуло, в горле стало горячо.
— блядь, — выдохнула она и вскочила со стула. — мне надо...

она не договорила. уже бежала в сторону ванной, спотыкаясь, цепляясь за косяк. Глеб сорвался следом, успел только бросить Серафиму:
— щас.

в туалете её накрыло сразу. она едва успела опуститься на колени, ухватиться за край унитаза. рвота была резкой, болезненной, выворачивающей. тело сжималось, как в судороге. Глеб опустился рядом, придержал волосы, другой рукой провёл по спине — медленно, вниз, снова вверх.

— дыши, — говорил он. — спокойно. вот так.

он чувствовал, как его самого начинает колотить. не от вида — от резонанса. от того, что тело будто вспомнило всё сразу. в ушах зашумело, ладони вспотели. он сглотнул, заставляя себя сосредоточиться на ней, не на себе.

Лиза выпрямилась, сплюнула, закашлялась. глаза были влажные, стеклянные.
— выйди, — сказала она вдруг. — пожалуйста. я умоюсь.

он замер.
— ты уверена?
— да, — повторила она. — мне надо... одной.

он кивнул, медленно поднялся, вышел, прикрыв дверь не до конца. на кухне Серафим сидел, облокотившись на стол, не пил, просто ждал.
— часто так? — спросил он негромко.

Глеб провёл рукой по лицу, сел напротив, уставился в стол.
— чаще, чем хотелось бы, — ответил он.

Сидорин помолчал. потом сказал, без нажима, почти буднично:
— слушай... ты же понимаешь, что тут уже некуда бежать.

Глеб не поднял головы.
— она уже подсела, — продолжил тот. — не «начинает», не «на грани». уже. а ты её только мучаешь тем, что отодвигаешь момент. будто можно переждать.

Глеб сжал пальцы в кулак. кивнул.
— я знаю.
— тогда либо признаёшь это, — сказал Сидорин, — либо перестаёшь делать вид, что спасаешь.

из ванной донёсся шум воды. Лиза умывалась. Глеб сидел, чувствуя, как внутри поднимается та самая дрожь — не паническая, не острая. знакомая. слишком знакомая.

он закрыл глаза всего на секунду, но этого хватило, чтобы в голове вспыхнуло сразу слишком много — обрывки прошлых вечеров, чьи-то кухни, знакомое «потерпи ещё чуть-чуть», которое всегда оказывалось ложью. пальцы дрожали уже заметно, он спрятал руки под стол, сцепил их, как будто это могло что-то зафиксировать.

— ты сам как? — спросил Серафим, не меняя тона.
— хуёво, — честно ответил Глеб. — не лучше, чем она думает.

Сидорин кивнул, без удивления.
— я так и понял, — сказал он. — просто вы оба делаете вид, что у кого-то из вас всё ещё есть выбор без последствий.

из ванной снова донёсся звук воды — теперь ровный, спокойный. Лиза умывалась дольше, чем нужно. он знал этот приём: дать телу время, чтобы перестать трястись, дать голове время не думать.

— ты не обязан сейчас что-то решать, — добавил Серафим. — но если честно — чем дольше тянешь, тем больнее будет обоим.

Глеб усмехнулся, криво.
— спасибо, доктор.
— не за что, пациент, — отозвался тот и всё-таки сделал глоток. — я просто не хочу потом слушать, как ты говоришь «я не знал».

дверь в ванную скрипнула. Лиза вышла медленно, вытирая лицо полотенцем. глаза были красные, но уже более живые. она бросила взгляд сначала на Серафима, потом на Глеба.
— я норм, — сказала она, будто заранее. — правда.
— верю, — ответил Сидорин и поднялся. — я покурю на балконе.

он ушёл, оставив их на кухне вдвоём. тишина между ними была неровная, как дыхание после бега.

Лиза села, опустила ладони на стол, посмотрела на них, словно проверяя, не трясутся ли.
— извини, — сказала она.
— за что? — сразу ответил Глеб.
— за это всё, — она неопределённо повела рукой. — за то, что ты это видишь.

он фыркнул, качнул головой.
— не извиняйся. я не зритель.

она посмотрела на него внимательно, как будто пыталась считать что-то с лица.
— тебя тоже колотит, — сказала она.
— да, — не стал он отрицать.
— сильно?

он помолчал, выбирая между «нормально» и правдой.
— достаточно, — сказал он.

она кивнула. потянулась к его руке, положила свою сверху — осторожно, как будто он мог отдёрнуть.
— мне казалось, — сказала она тихо, — что если мне плохо, то ты как будто... устойчивее. а выходит, что мы просто по очереди.
— мы просто синхронизировались, — ответил он. — хуёвая суперспособность. в данном контексте.

она усмехнулась, но смех вышел слабым.
— Фима прав? — спросила она вдруг. — про то, что ты меня мучаешь?

он посмотрел на неё прямо, без привычного ухода в сторону.
— я не хочу, чтобы тебе было хуже, — сказал он. — но выходит, делаю именно это.

она вздохнула, откинулась на спинку стула.
— мне уже хуже без этого, — сказала она честно. — хоть мне и страшно это признавать.

он сжал её пальцы. крепче, чем нужно.
— мне тоже, — сказал он. — потому что я знаю, чем это заканчивается.

они сидели так несколько секунд — не двигаясь, слушая, как на балконе Серафим курит и шаркает ногами. за окном проехала машина, где-то хлопнула дверь.

— давай просто сейчас не будем ничего делать, — сказала Лиза. — не «навсегда», не «никогда». просто сегодня.

он кивнул.
— сегодня, — повторил он.

Серафим вернулся, стряхивая пепел в пепельницу.
— я, наверное, поеду, — сказал он. — вы тут... сами.
— спасибо, — сказал Глеб.
— за что?
— за то, что сказал, — ответил он.

Сидорин посмотрел на Лизу, потом снова на него.
— выживите, — сказал он без пафоса. — но не делайте вид, что это легко.

дверь закрылась. Лиза поднялась, подошла к столешнице, налила воды, выпила маленькими глотками. Глеб смотрел, как она это делает, и думал о том, что раньше такие вечера казались просто «неудачными». теперь они становились чем-то большим, чем просто вечер.

— пойдём ляжем? — спросила она, обернувшись. — меня всё ещё мутит.
— пойдём, — ответил он.

он выключил свет на кухне, и темнота накрыла пространство мягко, без резкого перехода. в спальне она легла, повернувшись к стене, он — рядом, но не вплотную. через минуту она сама придвинулась ближе, нашла его руку, положила себе на живот, будто заземлялась.

— если вдруг... — начала она и замолчала.
— скажешь, — сказал он.
— скажу.

он смотрел в потолок, считая вдохи уже не для себя одного. дрожь внутри не уходила, но притихала, как зверёк, затаившийся в углу. он знал, что это ненадолго. и знал, что дальше будет сложнее. но сейчас — они просто лежали рядом. и этого пока хватало, чтобы не развалиться.

он не уснул.
и она — тоже.

Лиза лежала неподвижно, но Глеб чувствовал это слишком хорошо: как дыхание у неё не проваливается в сон, как тело остаётся напряжённым, будто готовым в любой момент вскочить. его ладонь под её ребрами была тёплой, живой, и он машинально чуть сильнее прижал её к себе, не обнимая — фиксируя.

— ты не спишь, — сказала она спустя какое-то время. не вопрос.
— нет.
— я тоже.

тишина снова растянулась, но теперь в ней было движение. не покой — ожидание.

блондинка осторожно перевернулась на спину, уставилась в потолок. потом медленно выдохнула, так, как выдыхают перед тем, как сказать что-то неприятное.
— меня всё ещё мутит, — призналась она. — не желудок. внутри.

он кивнул, хотя она этого не видела.
— у меня так же, — сказал он. — как будто тело ждёт команды.
— и злится, если не получает, — добавила она.

он чуть усмехнулся.
— да. очень точное описание.

она повернулась к нему, теперь их лица были близко. глаза у неё блестели — не от слёз, от напряжения. он заметил, как она сглатывает слишком часто.
— если я сейчас скажу, что хочу... — начала она и замолчала.
— я знаю, — перебил он спокойно.
— ты не знаешь, чего именно, — сказала она почти упрямо.
— знаю, — повторил он. — потому что я хочу того же.

это признание повисло между ними тяжелее любых слов раньше. Лиза на секунду прикрыла глаза, словно проверяя, не исчезнет ли оно.

— тогда почему мы просто лежим? — спросила она.

он не ответил сразу. провёл большим пальцем по её боку — медленно, почти невесомо. прикосновение было слишком осознанным, чтобы быть случайным.
— потому что если мы встанем сейчас, — сказал он, — дальше будет не остановиться. и ты это знаешь.
— а если не встанем, — сказала она, — мы всё равно не остановимся. просто медленнее.

он выдохнул. это было именно то, что он сам боялся сформулировать.
— ты злишься на меня? — спросил он.
— нет, — ответила она сразу. — я начала это не из-за тебя. не из-за тебя и продолжаю.

он прикрыл глаза, прижался лбом к её лбу. дыхание смешалось — неровное, горячее.

— я не хочу быть для тебя кнопкой, — сказал он тихо.
— а я не хочу, чтобы ты закрывался, — ответила она. — и из-за меня отдалял неизбежное.

она подняла руку, положила ладонь ему на грудь. сердце билось быстро, слишком быстро. её пальцы слегка дрожали.
— чувствуешь? — спросила она. — вот из-за этого я не могу уснуть.
— я тоже, — сказал он. — только у меня это давно.

он чуть отстранился, сел на кровати. Лиза тут же приподнялась следом, будто боялась, что он уйдёт.
— не сейчас, — сказал он, перехватывая её взгляд. — я никуда не иду.

он встал, прошёлся по комнате, босиком, туда-обратно. движения были резкие и сдержанные одновременно. он остановился у окна, приоткрыл штору, впуская узкую полоску вечернего света.

— Серафим прав, — сказал он, не оборачиваясь. — и мне от этого особенно хуёво.
— про что именно? — спросила она.
— про то, что ты уже внутри этого, — ответил он. — и что я делаю вид, будто могу вытащить тебя, не залезая туда сам.

Лиза опустила ноги с кровати, села.
— ты уже там, — сказала она. — просто раньше, чем я.

он обернулся. в её голосе не было обвинения — только констатация.
— и ты хочешь, чтобы я туда пришла аккуратно, — продолжила она. — а аккуратно не бывает.

он подошёл ближе, сел перед ней на корточки, чтобы снова быть на одном уровне. взял её ладони — холодные, влажные.
— я хочу, чтобы ты не потеряла себя, — сказал он.
— уже поздно этого бояться, — ответила она.

Глеб не сразу ответил. он поднялся, прошёлся по комнате, остановился у комода, открыл верхний ящик — не тот, нужный, а соседний. вытащил из него пачку салфеток, зажигалку, переложил с места на место, будто искал не вещь, а порядок.

Лиза наблюдала молча. не из осторожности — из усталости. когда он наконец обернулся, она уже сидела на кровати, подтянув к себе колени, сцепив руки в замок.

— ты сейчас опять уйдёшь в себя, — сказала она. не упрёк, не просьба. констатация.
— я пытаюсь не сделать глупость, — ответил он.
— ты пытаешься не сделать очевидное, — поправила она. — глупости мы уже сделали.

он хмыкнул, но не улыбнулся.
— знаешь, что самое мерзкое? — сказал он. — я всё время думаю, что могу выбрать момент. что если ещё немного подождать, будет «правильнее».
— правильнее для кого? — спросила она.
— для тебя.
— ты же понимаешь, что «правильнее» — не существует, — она пожала плечами. — мне надо, чтобы перестало выворачивать.

он сел рядом, не слишком близко, но так, чтобы можно было дотянуться. взял её запястье, нащупал пульс. быстрый, сбивчивый.
— ты сейчас хочешь? — спросил он прямо.

она не ответила сразу. посмотрела на него, будто решая, сколько правды можно себе позволить.
— я хочу, чтобы это прекратилось, — сказала она. — а дальше ты сам знаешь.

он кивнул. поднялся снова. на этот раз подошёл к другому ящику. не стал тянуть паузу — открыл. звук был тихий, но отчётливый. Лиза вздрогнула не от неожиданности — от узнавания.

— я не хочу, чтобы ты делала это потому, что я делаю, — сказал он, не оборачиваясь.
— я делаю это потому, что мне хуёво, — ответила она. — а не потому, что ты красивый и страдающий.

он коротко усмехнулся.
— спасибо за уточнение.

он вернулся к кровати, сел. положил рядом то, что достал, не навязывая, не подсовывая. просто обозначив присутствие.
— если ты передумаешь — скажи, — сказал он.
— не передумаю, — ответила она сразу. — но спасибо.

он вытащил телефон, положил его экраном вверх на тумбочку. Лиза подсела ближе, коленями упёрлась в край кровати, наклонилась, прищурившись. на стекле уже лежали аккуратные, почти геометрически ровные дорожки — слишком знакомый рисунок, чтобы пугать, и слишком новый, чтобы быть совсем обыденным.

— нормально? — спросил он тихо, не поднимая взгляда.

она кивнула. не сразу — с задержкой, будто проверяла внутри, правда ли да. он передал ей телефон. движения были медленные, без суеты. не потому что боялись, а потому что тело уже знало: спешка здесь не ускоряет ничего, только делает резче. Лиза провела пальцем по краю дисплея, не касаясь экрана, просто фиксируя его положение, как якорь. Глеб заметил, как у неё дрожат пальцы — не сильно, но достаточно, чтобы не игнорировать.

— дыши, — сказал он. — не задерживай.

она послушалась, закрыла одну ноздрю пальцем, поднесла телефон ближе. вдох — короткий, осторожный. потом ещё один. лицо у неё на секунду исказилось, как всегда в начале — резкость, неприятное жжение, знакомая вспышка, от которой хочется отпрянуть. она зажмурилась, выдохнула через рот, упёрлась ладонью в матрас.

— сейчас, — сказала она сама себе. — сейчас.

и правда — почти сразу пришло другое ощущение. не эйфория ещё, не подъём — сначала тёплая волна где-то под рёбрами, будто кто-то медленно повернул регулятор. напряжение в плечах стало стекать вниз, как вода. дыхание выровнялось. Лиза открыла глаза, посмотрела на него — взгляд стал мягче, чуть расфокусированный.

— отпускает, — сказала она. не радостно. с облегчением.

он кивнул, подождал секунду, потом наклонился сам. сделал всё так же спокойно, без показухи. когда выпрямился, сел спиной к стене, колени согнул, упёрся ступнями в пол. на секунду закрыл глаза — не потому что надо, а потому что тело само потребовало паузы.

его накрыло следом. сначала тяжесть в ногах, как после долгой дороги, потом — лёгкость, почти обманчивая. будто кто-то снял внутренний корсет, который он носил слишком долго. дрожь в руках сменилась теплом, ладони перестали быть чужими. он выдохнул. медленно, глубоко. почувствовал, как сердце наконец сбрасывает темп.

Лиза подсела ближе. не торопясь. прислонилась плечом к его плечу, положила голову ему на грудь. он машинально обнял её, ладонь легла между лопаток, пальцы разжались.

— лучше? — спросил он.
— да, — ответила она. — намного.

он почувствовал, как её тело постепенно расслабляется, становится тяжелее, живее. запах кожи, остаточный, смешанный с вином и чем-то аптечным, вдруг стал слишком отчётливым. мысли замедлились, перестали толкаться. осталось только это состояние — не счастье, не радость, а тишина внутри, которой так давно не было.

— ты тоже, — сказала она, не поднимая головы. — у тебя отпустило.
— да, — признался он. — но я не хотел, чтобы ты видела.
— поздно, — усмехнулась она тихо. — я всё равно чувствую.

он провёл ладонью по её волосам, задержался на макушке. где-то за окном проехала машина, но звук был далёкий, как будто из другой жизни. они сидели так, не разговаривая, позволяя состоянию разойтись по телу, закрепиться. эйфория была лёгкой, почти прозрачной — не взрыв, а ровное плато. мысли стали ленивыми, но ясными. слишком ясными, чтобы обманываться, и слишком мягкими, чтобы сейчас с этим что-то делать.

Глеб смотрел в потолок, Лиза — в никуда. обоим было понятно, что это не решение. но сейчас — этого было достаточно, чтобы дышать ровно и не разваливаться на части.

несколько минут они просто лежали. потом Лиза, уткнулась лицом ему в грудь. он машинально обнял её, ладонью провёл по спине — медленно, не проверяя, не успокаивая, просто потому что так было проще дышать.

— мы потом пожалеем? — спросила она неожиданно.
— обязательно, — ответил он. — но не сейчас.
— это утешает, — усмехнулась она.

он ничего не сказал. только прижал её чуть крепче. через какое-то время она отстранилась, села, посмотрела на него сверху вниз.
— если вдруг я начну просить чаще, — сказала она, — ты мне скажи. не мягко. прямо.

он задумался.
— а ты мне скажи, если я начну врать, — ответил он. — тоже не мягко.

она кивнула.
в коридоре что-то щёлкнуло — то ли батарея, то ли лифт остановился этажом ниже. Глеб посмотрел в сторону двери, потом обратно на неё.

— завтра к Фиме заедем, — сказал он. — не репа. просто посидеть. сменить воздух.
— хорошо, — ответила она. — только не рано.

— договорились.
он встал, пошёл на кухню, вернулся с водой, протянул ей стакан. она выпила, не споря.

когда свет погас, и квартира снова стала тише, чем нужно, Глеб лежал и смотрел в темноту, считая не вдохи — шаги наперёд. их было не так много, как хотелось бы. но и не ноль.