глава II. дотлевает последний «Parliament»
Лиза сидела на подоконнике в своей съёмной комнате. за окном — узкая улица, мокрые фонари, редкие машины, а в комнате — только она, тёплый плед, бутылка недопитого красного и старый плеер с потрёпанной кассетой. музыку на них уже достаточно давно никто слушал, но она всегда включала его, когда не могла справиться с мыслями. лента чуть замедляла голос, делала любимую песню ещё более тоскливой, будто мир специально подстраивался под её настроение.
телефон лежал рядом, экран светился коротким диалогом.
«ты где?» — её последняя попытка достучаться до Глеба.
ответа не было.
она не злилась, не обижалась, не плакала. просто стало чуть тяжелее дышать. Лиза давно привыкла к этому ощущению — будто на груди лежит что-то холодное и тяжёлое. она знала, что Глеб не ответит. но всё равно писала, как будто это ритуал: нажать на кнопку «отправить», подождать пару минут, выдохнуть.
на столе лежала стопка конспектов и шпаргалок — завтра зачёт у Максимовой. Лиза пыталась читать, но слова сливались в мутную кашу. она всегда училась между делом: на кухне, в автобусе, в очереди за кофе. внутри немного болело от того, что лето уже давно прошло, и ничего чудесного так и не случилось. ни поездок на море, ни новых друзей. только этот город, вечные пробки, недосып, тусовки, и Глеб.
она вспомнила их первую встречу — как он смотрел мимо всех, но потом вдруг улыбнулся именно ей. тогда Лиза впервые почувствовала, что её заметили не за внешность, не за шумную компанию, а просто так, как человека. с ним было легко и страшно одновременно: он говорил о боли, будто это что-то обыденное, а она так хотела верить, что можно быть счастливым просто потому, что ты живёшь.
плеер щёлкнул — батарейка садилась. Лиза сняла наушники, посмотрела на свои ладони, тонкие пальцы с облупившимся лаком. она не знала, как правильно жить, как быть «правильной» девушкой, как не растворяться в других, когда самой себя почти не осталось.
вечер был чужим и длинным. Лиза накинула куртку, сунула в карман полпачки кнопочных сиг, схватила почти новый айфон — шестой, недавно только вышел, очередной подарок от отца, на девятнарик — и вышла на улицу. Дождь уже не лил, но воздух был сырой, и асфальт блестел отражениями фонарей. она шла к остановке, не думая о маршруте — просто хотелось ехать, смотреть в чёрные окна автобуса, слушать город сквозь музыку и гул шин.
в салоне было почти пусто. Лиза села у окна, прижалась лбом к стеклу, закрыла глаза. она тихо напевала себе под нос — слова из песни, которую Глеб когда-то посвятил ей на концерте. тогда ей казалось, что они будут вместе всегда. теперь — что это было с кем-то другим, в другой жизни.
автобус катился по мокрым улицам, и Лиза представляла, что едет куда-то очень далеко — туда, где никто не знает ни её, ни Глеба, ни их печальных историй. где можно не ждать звонка, не бояться утра, не считать сигареты. где можно просто быть.
когда автобус остановился, Лиза вышла на пустую площадь. она достала сигарету, зажгла и вдохнула дым. в голове всё звенело от усталости и недосказанных слов. она знала: Глеб не придёт. он не будет искать её взгляд в толпе, не напишет ночью, не попросит остаться. но всё равно ждала — не его, а чуда, которого не случится.
дотлевающий «Parliament», садящийся плеер, ночной город и чужие окна.
Лиза в последний раз посмотрела на экран телефона и отправила ещё одно короткое сообщение:
«спокойной ночи».
ответа снова не было.
она затушила сигарету, подняла воротник куртки и пошла домой — медленно, будто каждый шаг мог что-то изменить.
но ночь была всё той же: холодной, длинной, и без малейшего намёка на счастье впереди.