Глава 8
6 июня 2019
Яна проснулась от требовательного стука во входную дверь. Стук был таким сильным, что на стенах сотрясались весящие картины, оставленные владельцами апартаментов при сдаче жилья посторонним людям.
Сначала Яна подумала, что она все еще спит. За весь прошедший год она никого не приглашала к себе в гости и благоразумно отказывалась от посиделок коллег. Первое время Карисса и Марина приглашали ее на шумный вечер, но в последнее время и вовсе стали игнорировать, договариваясь об очередном вечере вне стен детективного агентства.
Яна не винила в скрытности коллег. Она прекрасно понимала их чувства. Ее душой давно завладел страх, а желание поскорее вернуться в привычное русло благополучно отошло на задний план. Сейчас ее мысли велись вокруг мертвых школьниц, да Михаила Решетникова.Даже спустя годы этот нахальный индюк в сшитых на заказ костюмах не собирался отступать от намеченных принципов, намеренно решив вернуть беглянку в притон.
Поняв, что стук не прекратится, пока она не откроет дверь, Яна встала. Теперь ей было все равно. Ее нашли, отыскали и пришли за ней в надёжно спрятанную обитель просто чтобы с позором на глазах у соседей вернуть обратно на родину. Яна потеряла всякий смысл жизни. Она решила больше не прятаться. Вернувшись на родину, Яна сможет найти недостающие в голове головоломки, найти ответы и сделать то, ради чего она вообще заставила себя жить все эти два года.
– Ты? – Недоверчиво пискнула Яна, открыв дверь и увидев непрошенного гостя на пороге квартиры. – Какого черта ты здесь делаешь, Шеннер?
Появление напарника на пороге квартиры пропустило все причитание заготовленной речи, предназначенной для Михаила Решетникова и его свиты. Не найдя ничего подходящего,Яна выглянула в коридор. Коридор оказался пустым – она не взглянула на часы и не посмотрела на время. Яна не верила, что умудрилась проспать всю ночь сидя на балконе, но, похоже, так оно и было, раз у нее дико болела спина, а глаза продолжали непроизвольно слипаться. В последние несколько лет Яну не мучали недосыпы. Она спала вполне сносно, но страх потихоньку брал вверх, заставляя ее тело вздрагивать каждый раз, когда незнакомый шорох нарушал тишину.
Поняв, что Людовик заждался в дверном проеме, а время у Яны ускользало чуть ли не из рук, она с силой толкнула напарника внутрь апартаментов и с грохотом захлопнула дверь,невольно услышав ворчание старой соседки, решившей в столь ранний час выбросить мусор.
Надоедливый напарник не выглядел виноватым – еще одна причина недолюбливать Людовика. Он лениво осмотрел гостиную и снял обувь. Прошелся до кухни. Яна скрестила руки на груди, подавляя готовый вырваться наружу звук отчаяния и несправедливости. Она впервые за два года была вне себя от ярости. Ярость подскакивала к горлу, и ей приходилось неимоверно сдерживать ее, пытаясь обуздать гнев, так не кстати пришедший на смену подавляющийся ярости.
Людовик редко переступал границу дозволенного. Он сдерживался, не вынуждая знать больше положенного. Яна всегда замечала, когда Шеннер – даже в ходе расследования – старался держаться на приличном от Лаврецкой расстоянии.
Находясь с ним в одной комнате или кабинете, Яна всерьез подумывала над некогда произнесенными словами Марины в морге. Она не раз пыталась отпустить прошлое и попытаться жить настоящим. Все ее попытки оказывались тщетными. Яна спотыкалась, снова падала и снова спотыкалась. Прошлое душило ее. Оно не отпускало. Не давало возможности нормально жить.
В обществе Людовика Яна чувствовала себя живее всех живых. На ее лице появлялась давно похороненная улыбка, а глаза искрились светом. Олег и то замечал происходящие с Яной изменения, возможно, в его взоре и была причина, почему Варновски не предоставлял Яне нового начальника.
– Я говорил тебе, что вчера не собирался спускать с тебя глаз, но ты сумела от меня улизнуть. – Людовик взял чайник и, налив в него из-под крана воду, включил. – Я не стал тревожить тебя вечером, решив дать возможность побыть одной. Но, когда обеспокоенный Француа прислал мне фото тебя в детстве и фото погибшей девочки, я не стал медлить. Мне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не сорваться с места и не приехать к тебе тем же вечером. Француа сказал, что прислал тебе фото по электронной почте. Ты заглядывала вчера в свой почтовый ящик?
Яна покачала головой. Два преступления, совершенных подряд, вынудили девушку настолько, что у нее не было сил принять заветную горячую ванну, не говоря уже о прочтении электронных писем и спама. Яна привыкла смотреть почту по утрам. Она и сегодня планировала прочитать входящие письма за чашечкой ароматного кофе, без которого не проходил ни один ее рабочий день.
– Что-то еще Француа показалось странным? – Упавшим голосом спросила Яна.
На гнущихся ногах она подошла к столу и села за него.
Рассказывать Людовику правду или промолчать, решив, что так будет правильно?
– Я принес тебе документы. – Вдруг заявил напарник. – Внутри храниться сведения о мертвых девушках, а также информация о живых подругах.
– Я отстранена от дела, помнишь? – Рассеяно ответила Яна. Она и не помнила, когда говорила в последний раз таким упавшим, будто бы не своим голосом. – Мне нельзя заниматься расследованием, пока Олег не даст наказание вновь взяться за него.
– Когда тебя останавливали запреты начальства? – Весело отозвался Людовик. Он поставил на стол две чистые кружки и налил в них вскипячённую воду. – Ты отстранена от дела, верно. Но не забывай, что твое отстранение сказано лишь на нежелании Олега находится во время расследования рядом со мной и принимать в нем участие. Олег не будет против, если ты в тайне изучишь дела школьниц, и подкинешь нам еще не обдуманные идеи.
– Которые ты неприметно выдашь за свои? – Не поверила своим ушам Яна.
Людовик нахально кивнул, подтверждая ее догадку. Шеннер не любил ходить вокруг да около. Он всегда действовал по придуманному заранее плану. Если бы все так хорошо обрисовывалось у него в голове изначально, Яна бы не попалась на закинутую в замерзающий пруд удочку.
Желание разобраться с делом пересилило сопоставление рисков. Она согласилась на предложение напарника, прекрасно понимая, что если дело действительно связано с Михаилом Решетником, то ей понадобится надежный союзник, которому она всецело сможет доверять.Влад Решетников давно утратил ее доверие, признавшись в кровной связи с отцом. Ксюша была под вопросом. Яна еще не до конца понимала стоит ли ей всецело доверять. Сломленная школьница вполне могла играть двойную игру. Ксюша не раз говорила, что ей доверять не стоило.
– Несомненно. Варновски ни к чему знать о твоей причастности к делу. Пусть все идет так, как идет. Мне так будет спокойнее. – Людовик нахмурился с застывшим в руке пакетом молока. – Перестань преследовать школьниц, Яна. Я не смогу следить за ходом расследования и отвлекаться на тебя, если ты будешь маячить где-нибудь поблизости.
Яна невесело улыбнулась.
– Знаешь, я подумываю над решением Варновски взять отгул на несколько недель, пока идет расследование.
– Решила пойти на попетую? На тебя не похоже.
– Я боюсь – Варновски прав. – Неожиданно для себя решила Яна рассказать некоторую правду напарнику.
– Не понял?
– Мне было четырнадцать, когда мой отец продал меня в рабство некоему Михаилу.Знатный мужчина сначала вводил в долги потенциальных жертв, а потом, когда долгов накапливалось очень много, просил выкуп. Так многие родители откупались деньгами, а те, у кого денег не было, продавали в рабство своих детей. Михаилу не нужны были какие-нибудь дети. Он искал брюнеток с девственной вагиной. – Яна остановилась, словно на мгновение приходя в себя. пропустив большую часть подробностей, она лишь добавила. – Я просто думаю,что убийства школьниц непосредственно связаны со мной и моим побегом из России. Только и всего.
На мгновение в столовой повисла удушающая тишина. Яна вздрогнула, вспомнив отголоски прошлой жизни, когда ее вызывал к себе в кабинет Михаил. Примерно в то же время он решил изнасиловать ее, но Яна оказалась проворнее. Она знала – с школьницами происходит что-то плохое. Некогда веселые девчонки превращались в тихих и неприметных. На их лицах больше не появлялась улыбка, а убийства становились жестокими, чему безусловно радовался Решетников, наблюдая за каждой казнью неприступной девчонки.
Яна переспала с Владом, чем нарушила негласный уговор. Ее жизнь сломали бесконечные убийства невинных, нежели пренебрежение со стороны Решетникова. Яна привыкла к неизбежности, но она давно решила взять жизнь в свои запачканные кровью руки.
И преуспела. Яна удивлялась, что Михаил не прикончил ее в тот вечер. Похоже ему было известно о похождениях своего единственного сына, которого он – безусловно – чуть ли не считал всевышним богом.
– Ты можешь рассказать мне больше. – Людовик нахмурившись, облокотился на спинку стула. – Я не враг тебе. Мне казалось, что мы перешли эту ветхую черту, когда я спасал тебя от преступника в нашем прошлом преступлении.
Яна сделала глоток обжигающе черного кофе. Она смаковала вкус пробуждающего напитка ровно до тех пор, пока оно не исчезло с языка, полностью его опустошая. На языке появилось чувство горечи и обиды. Яна прекрасно понимала – она не сможет вернуть свое подростковое упущенное время, но она хотя бы попытается вызволить тех, кого еще можно спасти.
– Не желаешь выпить игристого вина?
Яна фыркнула, не удержавшись. Людовик решил опустошить ее винный бар. Лаврецкая была искусна в выборе алкогольных напитков. Она не терпела дешевые вина, предпочитая вливать в себя дорогой алкоголь, который скопился у нее в качестве залога после побега. Яна сбежала из притона не с пустыми руками – она успешно обворовала Михаила. У него нашлась еще одна причина ненавидеть беглянку. Яна украла несколько тысяч долларов из закрытого сейфа и прихватила несколько бутылок изысканного вина, который заприметила чисто случайно в ночь, когда она удовлетворяла своего хозяина.
Яна помнила о Свете – не самые лучший способ опустошить разум, но все же лучше, чем вливать в себя вино без причины. Она любила забываться холодными вечерами, жалея не только себя, но и застрявших в притоне девчонок.
Яна помнила о них каждый чертов день. Каждый прожитый день придавал ей сил,заставляя чувствовать вину за то, что она ничего не предприняла, чтобы вызволить их из притона. Яна пыталась подавить в себе не самое приятное чувство взвалившейся на ее плечи агрессии, но она не могла переступить через себя. Не хотела и не пыталась. Лаврецкая чувствовала, что никто, кроме нее не сможет помочь юным пленницам вернуться в свободный мир.
Пока у нее есть время – она попытается.
Яна подошла к заветному бару и дотянулась до двух бокалов. Краем глаз она заметила,как Людовик незаинтересованным видом осматривал убранство в прилагающей к кухне гостиной. Минимализм крепко поселился в душе Яны, как и возможность незамедлительного бегства, на случай если ее все же найдут.
В душе Яна не чувствовала ничего кроме сдавливающего одиночества. В моменты проявления сильной апатии Лаврецкая спала в гостиной на удобном диване. Она отчего-то считала, что, если расположиться на диване сможет спокойно сбежать в момент незапланированного нападения.
Яна не любила и не признавала понты. Ее родители не раз просили дочку снять квартиру подороже и просторнее, расположенную где-нибудь в центре Парижа. Яна не шла на уговоры родителей. Она полностью игнорировала мать, давая понять, что ей и тут неплохо живется – рядом с апартаментами находились продуктовый магазин, метро и автобусная остановка – одним словом все, что необходимо для нормальной жизни.
– Красное или белое? – Яна поставила два бокала на стол.
– Я предпочитаю любое вино, но обязательно полусладкое с небольшим разбавлением апельсинного сока.
Яна поморщилась. Она решила взять одно из самых дорогих вин, которые непременно умудрилась прихватить у Михаила. Сейчас в ее баре стояло шесть бутылок нетронутого вина – последнее открытое изысканное полусладкое вино она допила еще на прошлых выходных.Помимо вина в баре стояли тоник, шампанское, бурбон и ликер. Яна, сама от себя не ожидая,сумела пристрастится к бурбону. Ей казалось, что напиток отдает более благородным вкусом нежели обычное вино.
Яна не привыкла напиваться, но и от бокала алкоголя никогда не отказывалась. На вечеринках и в шумных компаниях, куда она выбиралась – обычно это были бары или танцевальные площадки с незнакомыми людьми да сексуальными стриптизёрами – Яна пила один бокал вина, не выпуская его из рук. Яна не любила, когда к ее напитку кто-то подходил и что-то в него подмешивал.
За прошедший год Лаврецкая умудрилась сменить несколько бутылок вина, пытаясь каждый раз пробовать что-то новое, а не прирастать к излюбленному старому. Сладкий привкус алкоголя оставалось неизменным, сопровождаемое легким послевкусием приятном забвения и легкой эйфории.
– Увы, у меня не найдется апельсинового сока, но это вино не требует дополнительных добавок. Поверь, оно и без них тебе понравится. – Не зная зачем, Яна поспешила добавить,лукаво добавляя. – Если захочешь чего-то покрепче, у меня есть ликер и бурбон.
– Я вообще-то на работе, Яна. – Хмыкнул напарник. – Мне напиваться сегодня крайне нежелательно, но от одного бокальчика легкого вина я не откажусь.
Яна открыла бутылку новенького La Cote aux Enfantsi - самого дорогого вина в винном баре. Сухое красное вино. Лаврецкая налила доверху два бокала и один из них пододвинула Людовику. Вино с утра пораньше она еще не пила. Максимум выпивала один бокал в пятницу вечером после работы и учебы.
Лаврецкая не привыкла разбрасываться деньгами родителей. Она не привыкла показывать денежное состояние своей семьи, которое, к слову, значительно поредело после побега Яны из притона до окончания срока подписанного контракта.
Яна не любила дешевое вино и ничего не могла с собой поделать.
– Я навел небольшие справки по нашим маленьким девочкам. – Людовик пригубил вино,смакуя его вкус на губах, от которых Яна не могла оторвать взгляд. – Почему они на тебя так похожи?
Яна тяжело вздохнула. Она прошла в гостиную, взяла ноутбук, лежащий здесь же на кофейном столике, и вернулась с угрюмым видом к напарнику. Открыв девайз, Яна зашла на свою рабочую электронную почту. Заметив непрочитанное письмо от Француа с прикрепленным вложением, она – сделав глубокий вдох – открыла его и переместилась на две фотографии, сохраненные и отправленные одним файлом.
Яна не любила, когда за ее работой наблюдали.
Людовик тем временем переместился из кухни в гостиную и сел на удобный диван. Яна краем глаз заметила, что напарник уже умудрился несколькими глотками опустошить бокал вина. Несмотря на заверение напарника, Яна стала сомневаться, что он остановиться на одном бокале изысканного вина и вполне себе может попросить добавки.
Яна легко расставалась с излюбленным вином. Ей нравилось чувство легкости и забытья.Она нередко, допивая один бокал, бегала в магазин и приходила с новым – еще не испробованным вкусом.
Яна считала, что алкоголь всегда должен находиться в избытке. Его стоило употреблять в меру. И по возможности добавляться новыми порциями не менее изысканных добавок,прилагающих к изысканным винам.
Яна напряглась, услышав очередной стук в дверь. Одного потрясения в день ей более чем достаточно. Она озадаченно переглянулась с Людовиком. Тот демонстративно пожал плечами,будто бы говоря ей, что знать не знает о непрошенном госте.
«Личное пространство нарушено. Придется покупать новое жилье и съезжать отсюда к собачьим чертям.» Невесело подумала Яна. Она привыкла к обдуманным переменам в ее жизни. Быстрые перемены, хоть и манили девушку, но все-таки они ее безмерно пугали.
Яне потребовалось немало времени, чтобы привыкнуть к нескончаемым гонкам за громкие дела и сенсациям, способным вырвать из прорубившегося дня детективное агентство.Яна научилась фильтровать информацию и скрывать появляющиеся новости в сети о себе самой. Она обходила шумные места стороной, и нередко тосковала в одиночестве, выходя за рамки принятых ею же правил.
Яна почувствовала легкую настороженность, подходя к двери и собираясь ее открыть.Нотка тревоги пробежала по позвоночнику. Сердце гулко застучало в груди. Взяв последние силы в кулак и до боли сжав его, Яна открыла дверь.
Ее удивлению не было предела, когда она увидела стоящего в коридоре курьера. Его белая бейсболка накренилась на бок так, что Яна не могла увидеть его лица, зато он вполне мог разглядеть потрясенную до глубины души Лаврецкую, стоящую за порогом своих апартаментов чуть ли не с раскрытым от удивления лицом. Яна заприметила красивые шоколадные волосы и тонкое телосложение. Неброские джинсы и большая толстовка не позволяли вдоволь насладиться тщедушным телом курьера. Яна запомнила все маломальские детали, на случайесли ей придется давать показания во французской полиции.
– Яна Лаврецкая?
Курьер разговаривал на чистом французском без какого-либо акцента, что не могло не радовать Яну. Михаил Решетников не доверял иностранцам, а значит она могла не беспокоится на причастность курьера к возвращению в притон.
– Да, это я. – С заметным облегчением представилась она.
Курьер без промедления протянул ей большую белую коробку. Коробка была из-под обуви. Или напоминала нечто похожее. Наверху расположился бланк, где девушка расписалась в получении посылки и вернула его обратно курьеру. Решив, что больше от нее ничего не потребуется, Яна закрыла за курьером дверь. Последнее на что она невольно обратила внимание – лукавая улыбка парня.
Яна отметила про себя, что посылка казалась не весомее пера лебедя или вороны.
– Ты решила заказать обувь с помощью курьерской доставки? Неужели так обленилась? – Людовик допил последние капли вина и с грустным видом поставил бокал на столик прямо перед собой.
– Хочешь я налью тебе еще один бокал? – Приторным голосом спросила Яна, ставя бутылку вина напротив пустого стакана напарника. – Ты же не напиваешься с двух бокалов,верно?
– Я на работе. – Повторил заученную фразу Людовик. – Мне одного бокала вполне достаточно.
Не успел Шеннер закончить, как у него в кармане завибрировал телефон. Людовик шумно вздохнул. Он посмотрел на экран телефона, прежде чем принять вызов. Яна заметила едва проскользнувшую грусть, и решила, что звонил Варновски.