Глава 1
5 июня 2019 года
Париж, Франция
Дождь барабанил по окнам, отдавая ритмичные стуки. Начало лета не оправдалоожиданий парижан. Чуть ли не каждый день лили дожди. Пасмурное небо не пропускало солнечных лучей. Привычные серые тучи не рассасывались. Они выглядывали из-за едва заметных белых облаков день и ночь, дразня жителей прохладой, дождями и сильным ветром.
Франция плакала, а вместе с ней плакали близлежащие государства. Новости копошились плохими прогнозами. Телеведущая прогноза погоды уже давно смирилась с проливными дождями. Парижане ставили прогноз на улучшение погодных условий на середину июня. Им не терпелось окунуться в лучи манящего солнца. Снять дождевики, отложить зонтики, одеться в легкие летние платья.
Сдвинув солнечные очки на кончик носа, Яна Лаврецкая ловила на себе не самые лестные взгляды проходящих мимо людей. Ноги еле передвигались. Вальяжная походка смахивала на походку пьяного человека, решившего с утра пораньше пригубить бокал вина. Зайдя в неприметную кофейню, так кстати попавшую ей на пути, Яна юркнула внутрь, отыскала свободный столик у окна и грациозно примостившись на свободный стул, сделала несколько заказов, тут же подошедшей к ее столику официантке.
Кафе, в которое она заглянула сегодня, не пользовалось популярностью у местных жителей. Практически все столики оказались свободными. В помещении играла едва слышимая легкая классическая музыка. Поток клиентов то уменьшался, то увеличивался. Официантки,стоящие за барной стойкой, приятно улыбались всем без исключения. Яна заметила, что здесь пользовалось спросом кофе на вынос. Ассортимент меню был настолько скудным, что выбор первых и вторых блюд не отличался оригинальностью. Большинство предоставленных в меню блюд не было в наличии. Выпечка заполнила лишь первые две полки мини-холодильника. Яна,устав от круассанов и вкусных пирожных, решила отказаться от сладкого.
Ожидая заказ, Яна достала из сумки рабочую тетрадь, куда записывала последние передвижения надзирателя. Приют, куда она попала в подростковом возрасте, никогда не оставался на одном месте больше года. Михаил Решетников заметал следы, пытаясь скрыться от преследовавших его органов полиции. Когда Яна сбежала, она сделала глупость – обратилась в полицию, где написала заявление об изнасиловании и нахождении приюта, где обитали школьницы, которых родители продали в рабство на несколько лет вперед. Тогда Яна упивалась свободой. Она не задумывалась о возможных последствиях. Верила, что справедливость восторжествует, а Михаила Решетникова станут судить и посадят за продажу несовершеннолетних детей.
Из-за грозившего убийства, так некстати наступающего Яне на ноги, Лаврецкая не спешила возвращаться обратно на родину. Здесь она успела отучиться первый год в престижном университете, завоевать доверие напарника и устроится на работу в маленькое детективное агентство, директором которого считался ее лучший друг из университета.Вопреки желанию быть узнанной – Яна прекрасно знала, что на родине развешаны листовки с исчезновением девушки и просьбой ее найти – она пыталась не ввязываться в масштабные расследования, на которых присутствовало телевидение, транслирующее последние кадры с места произошедшей трагедии.
В последние дни Яна чувствовала едва ощутимую слабость. Она ловила себя на мысли о том, что соскучилась по материнскому теплу. Соскучилась по брату и друзьям. Яна жаждала возвращения домой. Буквально жила им, мечтая пройтись по знакомым улицам родного города,посидеть на скамейках в любимых скверах, и рассказать подругам о случившемся с ней несчастье.
Вернуться домой Яне запрещали гордость и страх. Она боялась шантажа со стороны надзирателя. Боялась столкнуться с бывшим парнем, прогуливающимся так некстати раз в несколько дней около ее дома. У Влада не было причин ее ненавидеть, но он продолжал работать на своего отца, и Яна боялась, что желание сблизиться с отцом пересилит возможность оставить девушку в покое.
Официантка принесла заказ. Расставив блюда в хаотичном порядке, милая женщина лет тридцати пожелала гостье приятного аппетита. Скрывшись из вида еще до того, как Яна приступила к трапезе, дверь кафе вновь открылась. На двери зазвенел колокольчик, оповещая работников заведения о приходе нового клиента. Мужчина лет сорока, с бритыми усами и нахлобученной на голову ковбойской шляпой присел недалеко от Яны. Его столик находился в самом конце кофейни. Однако, вопреки всем опасениям, с данного ракурса открывался отличный вид на всех посетителей, приходивших и уходивших из заведения. Яна, прикусив губу, отвернулась. Она жадно набросилась на еду. Время на раздумья практически не было.Скоро время обеденного перерыва закончится. Яне предстоит вернуться на работу.
Бездействие нагнетало тоску. Олег не спешил браться за мелкие дела, приходившие в агентство каждый день. Он считал, что сотрудники, которых парень нанял сам, способны на гораздо большее, нежели искать пропавший кошелек или следить за возможным изменником.
Ритмичное постукивание чашек кофе о блюдца навевало приятную дремоту. Атмосфера умиротворенности и чистого спокойствия уговаривали Яну задержаться в кафе на несколько часов, не возвращаясь на работу. Посетители практически не разговаривали между собой.
Тишь да благодать.
Яна взяла чашку любимого капучино. Сделав небольшой глоток и прожевав ложку макарон с сыром, она открыла рабочую тетрадь и уставилась на рисунок, эскиз которого нарисовала черным грифельным карандашом несколько дней назад. Рисунок не давал ей покоя.Он словно предупреждал ее о грозящей опасности. Яне редко верила в суеверия. Она считала,что тревожные мысли лишь препятствуют свершению чего-то нового.
Дверь кафе снова открылась. Засмотревшись на рисунок, значение которого она пыталась разгадать все утро, Яна не заметила, как на свободный стул приземлился ее напарник Людовик Шеннер.
Людовик любил нарушать красоту утопающей в небытие тишине. Он не знал, что такое «личное пространство». Ему казалось, что каждое произнесенное из его уст слово – закон. Яна привыкла к нескончаемым выходкам напарника. В первые дни совместной работы, она пыталась навязать некоторые правила, но Людовик не слушал ее. Наконец, поняв, что дело безнадёжно, Яна обреченно махнула рукой, позволяя Людовику делать все, что его душе угодно.
– Привет, Яна, - впервые на ее памяти поздоровался с ней Людовик.
Оглядев его безразличным взглядом, начисто лишенного тепла и дружелюбия, Яна сделала небольшой глоток остывающего кофе.
– Давай вместе выпьем по чашечки кофе, и я незамедлительно введу тебя в курс дела.
Яна, неохотно оторвавшись от рисунка, осмотрела напарника. Нелепый и неподобающий прикид, в котором он был одет сегодня, кричали о запутанном деле, так некстати свалившемся на скучные головы.
Яна уже не первый день мечтала вычеркнуть Людовика из своей жизни. Стереть его существование, как будто он являлся некому ненужным файлом на своем компьютере. Яна раз в месяц пыталась менять номер мобильника. Людовик Шеннер здесь был не при чем. Яна заботилась о собственной безопасности, прекрасно зная, что, если она не будет маскироваться,ее, скорее всего, найдут и депортирую обратно на родину, где передадут в руки надзирателю.Михаил Решетников не останется в долгу. Сначала он посадит блудную девку на карантин, а после представит перед самодельным судом, где ее либо уничтожат, как убили Свету два года назад, либо помилуют, постепенно превращая ее жизнь в самый настоящий ад. Яна также меняла адрес электронной почты, практически не вела социальных сетей. Все действующие страницы она переименовала под другими именами несуществующих пользователей. Не загружала в интернет новые фотографии. Пыталась вести скрытый образ жизни.
Людовик Шеннер крутил пальцем у виска. Он был единственным мужчиной во всем штабе, считающим, что Яна что-то натворила. Людовик был близок к правде. Однако, несмотря на всю суматоху, крутящуюся вокруг Михаила Решетникова, Яна помалкивала, предпочитая не давать никаких объяснений.
У Яны было несколько причин ненавидеть Людовика всей душой. Причина первая крылась в любознательности напарника. Он практически довел девушку до преступного оргазма, ворвавшись вихрем в ее личные архивы, хранящиеся в сети по детской глупости. Яна попыталась обезопасить себя, но было уже поздно – удочка любознательности оказалась закинута напарником в бушующее море. Пришлось всеми силами рассказать ему частичную правду.
Причиной второй считалось назойливое вмешательство в личную жизнь. Людовик Шеннер, никак не объясняя, находился с девушкой чуть ли не двадцать четыре на семь. В узких кругах, посмеиваясь, его начинали дразнить личным телохранителем Яны.
Третья причина оказалась самой невероятной из всех – Людовик умудрялся узнавать новые номера мобильника Яны одним из первых в агентстве. Яна шутила о его скрытых хакерских способностях. Людовик, слыша ее однотипные шутки, пожимал плечами.
У Людовика были красивые голубые глаза, стройное телосложение и желание помогать всем без исключения. Яна и Людовик не были любовниками. Он не был влюблен в нее – они не подходили друг другу. Яна заявила об этом в первую встречу, на что Людовик лишь рассмеялся тихим, но печальным смехом. Яна верила – ей стоит отдохнуть от отношений. Любовные похождения ее больше не занимали. Она везде видела подвох. Считала, что любой парень,заинтересовавшейся ее непривлекательной на первой взгляд внешностью, способен на предательство.
В последние время Яна начинала думать о том, что Людовик нравится ей. Их дружеские отношения были далеки от идеала. Нерушимая стена в недопонимании все еще присутствовала,но она слабела, позволяя Людовику проникать все глубже и глубже. Ей казалось, что их дружеские чувства взаимны, но ближе к вечеру обстановка накалялась, позволяя Яне чувствовать себя идиоткой.
Яна взглянула на настенные часы. До конца обеденного перерыва оставался еще час свободного времени. Девушка планировала провести его с пользой – изучить последние статьи об убитых школьницах на родине, попытаться предугадать следующих ход Михаила и выстроить маршрут побега из страны, которым она надеялась никогда не воспользоваться.
Проблема Людовика заключалась в том, что он практически никогда не понимал намеков.Сарказм для него и вовсе отсутствовал. Яне приходилось разжевывать свои мысли, доводя их чуть ли не до идеала. Иначе как остаться в тишине и поработать для себя, когда напротив привлекательный мужчина сканирует тебя голубыми глазами?
– А в чем дело? – Поняв, что молчание затянулось, cпросила Яна.
Яна не горела желанием возобновлять остановленную на паузу перепалку, начавшуюся еще вчера вечером после очередного бессмысленного собрания. Афоризмы, которыми разбрасывались напарники, были неприметны, скучны и весьма лояльны к выходу людей из материнского чрева женской матки. Яна почувствовала легкую апатию. Апатия в последнее время была незаменимым спутником Яны. Она исходила из глубины сердца, подкрадывалась к горлу. В моменты первых тревожных звонков Яна боялась выходить на улицу, выходить с кем-то на контакт. Движение Яны становились неприятными. Прохожим начинало казаться, что Яна пьяна. Еще одна причина задержаться в кафе, пока Людовик не соизволит выйти из кафе, и только потом отправиться на работу в офис.
Яна не думала, что однажды, оказавшись на долгожданной свободе, она будет думать о возможности вернуться в прежнюю жизнь. Апатия способствовала возникшему из ниоткуда желанию вернуться. Она укрепляло желание, зарождала надежду, пугало и отталкивало одновременно. В момент сильной апатии Яна старалась изолировать себя от окружающих. Она боялась причинить им вред, боялась их убить.
Лаврецкая до сих пор не понимала, как сложилась ее жизнь после рабства. Сейчас она работала следователем по особо тяжким преступлениям. Яна отказывалась от должности до последнего. Придумывала отмазки, делала все, что было в ее силах, чтобы не видеть огнестрельного оружия и не участвовать в перестрелках – память об убитых школьницах были еще свежи в ее памяти. Для Яны не существовало ни дня, чтобы она не вспомнила лица девочек, которых сама лишила жизни, по глупости нажав на курок огнестрельного оружия.
– Я – молот или наковальня?
Яна прокашлялась. Она отставила кружку с кофе, которую держала в руках и внимательно посмотрела на напарника. Людовик решил прибегнуть обязанностями. Он пришел сюда чтобы продолжить вчерашний прерванный спор.
– Ни то, ни другое. Мне кажется, мы вчера поставили на этом большую и жирную точку.
Людовик Шеннер был не самым благополучным мужчиной. При столь переменчивом характере Людовик производил впечатление надежного человека. В профессиональной деятельности Людовик был упрям, сообразителен и сосредоточен. Он умел вгрызться в сюжет,не вылезать из дела ровно до того момента, пока все дыры не окажутся закрытыми, ответы не будут найдены, а само дело не ликвидируется.
Людовик работал в профессиональной сфере следователем уже несколько лет. Он был другом Варновски-старшего. Варновски-старший попросил старого приятеля, проживающего в Париже, присмотреть за непутевым сыном. Олег сначала сопротивлялся. Хотел сделать все сам – в его задачу входило обустройство своего дела с нуля, не пренебрегая помощью влиятельного отца. Но уговорить заботливого отца, предоставляющего все капитальные расходы на агентство все же, пришлось. Остаться в стороне не получилось. Варновски-старший не приезжал в Париж, не устраивал проверок и не вредил развитию бизнеса, чем заслуживал доверие его единственного сына.
Людовик до прихода в детективное агентство уже работал следователем по тяжким преступлениям. Он был родом из Франции. Прекрасно владел французским. Его концентрации при ходе расследования можно было позавидовать, что Яна, собственно говоря, и делала.Людовик угадывал мысли преступника. Он любил спорить с Яной о том или ином ходе развития событий, которое предшествовало к жизни убийцы до убийства. Он доказал всем, что его навыки – бесценны. Людовик не любил второстепенных банальностей, о чем сразу же поведал маленькому отделу. Олег, свыкшись с мужчиной, махнул рукой, позволяя Людовику остаться и работать на свое усмотрение.
Олег, посмеиваясь, называл Яну невинной девушкой, не желающей иметь мужчин на стороне. Яна никак не реагировала на столь провокационные заявления со стороны друга. Секс в жизни давно отошел на второй план. Ее не интересовали ласки, вожделенные слова, и внимание мужчин. Потеряв невинность в пятнадцать лет, она провела три года в поисках наслаждений. Влад удовлетворял ее просьбы. Ее наваждение быстро пропадало. Яна прокололась – Михаил вызвал девушку на допрос, когда понял, что его сын достаточно часто появлялся в ее комнате. Яна не скрывала свою заинтересованность в увлечении Владом. Многие девочки, проживающие вместе с ней в притоне, завидовали Яне. Все завистницы мечтали оказаться на ее месте – заполучить лакомый кусок, получить привилегии и встречаться с самым красивым парнем, приходившим в притон чаще других парней.
Выбравшись из притона Яна не любила, когда ее беспричинно контролировали. Контроль возвращал ее в притон. Притон заполнял все ее мысли. Иногда Яна ловила себя на мысли, что медленно и постепенно сходит с ума. Яна сторонилась людей. Она пыталась строить отношения на дружбе. Проверяла тех, кто ей был интересен. Понимала, что повязла в дерьме, но при этом не спешила оттуда выбираться.
Яна прекрасно понимала, что принадлежит к тому кругу людей, которые вряд ли бы одобрили ее образ жизни в приличном обществе. Яна безразлично пожимала плечами. Она давно перестала беспокоится о мнении окружающих ее людей. Все, что происходило с ней – волновало только ее. Яна давно махнула на свое счастье рукой, прекрасно понимая, что она не сможет вдохнуть полной грудью, пока не посадит Михаила Решетникова за решетку.
– Что ты задумал?
– Вести дело десятилетней давности.
Людовик Шеннер любил заглядывать в архивы международного фонда по прекращенным или невостребованным делам. Он внимательно изучал дело, ставил на уши морги и пытался доказать высшим чиновникам, что они поймали не того преступника. Для прекращения дела необходимы веские доказательства. Людовик, забивая себе голову ненужной ерундой, находил весомые для него не состыковки. Иногда ему не нравился рассказ преступника, пойманного за решетку. Иногда улики указывали на возможные отпечатки пальцев, способные поймать истинного преступника, совершившего столь тяжелое преступление.
– Ну, и как движется?
– Прекрасно! Я почти закончил со сбором необходимых улик. А что у тебя?
– Я почти закончила писать отчет о предыдущей работе. Он должен вот-вот отправиться на стол нашему золотому мальчику, и лишь после его одобрения полиция начнет поиски пропавших детей.
– Поздравляю. Ты впервые сумела довести дело чуть ли не до конца, не пренебрегая моей помощью.
– Я выдохлась. Мне было бы легче, если бы ты соизволил помочь мне.
В кафе послышался веселый детский смех. Официантка, ранее приносившая заказы,вышла с большим мусорным ведром на улицу через парадных вход. Яне показалось поведение официантки подозрительным. Никто в здравом уме не станет выносить мусор через парадный вход, при этом мило улыбаясь каждому клиенту.
Яна посмотрела на вошедших школьниц. Девять малышек, примерно пятнадцати лет,были одеты в местную школьную форму. Ухоженные лица, намазанные тонной дорогой косметики. Заплетенные в волосах бантики, практически одинаковых цветов. Дорогая одежда.Они были рабами своих родителей, помешанные на конкурсах красоты. Богатые родители пытались продвинуть своих чад в приличное общество моды, цинизма и вечной славы. У одних родителей это получалось, другие же – не менее богатые личности – с треском проваливались.Конкуренция росла с каждым днем. Детские конкурсы красоты набирали обороты. Они вполне могли затмить мир высокой моды.
Короткие юбки вызывали интерес среди педофилов и насильников. Шизофреники – люди,болеющие шизофренией – могли положить глаз на столь юных особ, но они не были заинтересованы в их извращении. Как показывала статистика, больше половины пятнадцатилетних подростков лишались девственности по собственной воле. Примерно треть из них становилась молодыми родителями. Еще треть заявляла в полицию о причинённом изнасиловании. Оставшаяся треть предпочитала не афишировать раннюю половую жизнь, живя спокойной жизнью.
Яна не любила подростков, которые предпочитали пренебрегать своей безопасностью и отказываться от сопровождения взрослых. В каждом взрослом Яна видела потенциального убийцу, не желающего следовать законам. На ее состоянии складывалось не самое радужное детство, проведенное в притоне.
Официантка долго не возвращалась. По подсчетам Яны она должна была вернуться еще пять минут назад. Строя в голове предположения, способные отбелить имя забывшейся работницы кафе, Яна заметила, как девочки спрятали в карманы одинаковое лакомство, а сами встали в змейку, образуя большую и неудобную очередь для других посетителей.
Девушка, работающая с напарницей, посматривала на входную дверь. Она надеялась на быстрое возвращение бариста. Без ее помощи официантка не справиться с большим потоком посетителей.
Одна из девочек отделилась от компании. Она прошла в неприметный коридор, где предположительно находилась уборная. Примерно в это же время дверь кафе отварилась. В нее юркнула обеспокоенная официантка. Пробравшись к рабочему месту, она принялась делать кофе, словно и не задерживалась при выбросе мусора.
– Я занимался сбором анализов. Ты же знаешь – пока я в работе, помощи просить бесполезно.
Яна наклонила голову. Она совершенно забыла о еде, так и оставшейся практически нетронутой. Людовик отвлекал. Он пожирал глазами еду, но не собирался заказывать что-то съестное себе. Любезно протянув ему нетронутое блюдо с котлетами, Яна воткнула ложку в макароны. Еда отошла на второй план.
Неожиданно какая-то незнакомая женщина громко крикнула на все кафе.
– Месье! – Незнакомка была пухлой женщиной в возрасте тридцати пяти лет. Как позже выяснилось – она считалась директором данного заведения. – Месье Шеннар! Как же давно вы не заходили в наше кафе! Совсем нас забыли!
Яна проглотила еще одну порцию вкусных макарон. Сыр стекал по подбородку. Не заботясь о правилах этикета, Яна стерла остатки сыра рукой, чем вызвала отторжение,появившееся на лице напарника.
Природный катаклизм пытался спровоцировать новую ядерную войну, в то время как захудалые бары гребли пиратские монеты, не особо заботясь о постоялых клиентах.Коммерческий рынок пресловутых пабов, кафе и ресторанов разрастался со скоростью света.Яна сама подумывала открыть небольшой бизнес, приносящий неплохую ежемесячную прибыль. Она быстро отказалась от идеи, прекрасно понимая, что ей придется зарегистрировать ИП на свое настоящее имя. Светиться в системе лишний раз не хотелось. Идея исчезла так же быстро, как и появилась.
– Я весь в работе Валентина. Весь в работе. – Людовик поднялся со стула. Поцеловал женщину и обнял ее. Яна понимала – у него нет никакой женщины. Людовик полностью отдавал себя работе и пока не собирался заводить серьезные отношения. Однако у Яны закрадывалась мысль, что, возможно, эти двое в свое время были чуть больше чем просто любовниками.
– Ты бы меньше работал. Совсем исхудал! В матушкину молодость мужчины твоего телосложения уже имели по трое детей, приставучую, но любящую жену и раздутое пузо.
– В жизни все должно прийти с опытом. Я не хочу обнадеживать женщину, в которой не буду уверен. Женщины – не лотерея. Я не планирую встречаться с той, которую разлюблю и оставлю с ребенком на руках у разбитого корыта.
– Ты, как всегда, в своем репертуаре. Не боишься, что поезд уйдет и ты останешься без детей и жены?
– Нет. Не боюсь. Я пока еще нахожусь в полном расцвете сил. Лучше расскажи, как у тебя дела? Ты все еще живешь с тем парнем, завоевавшим твое сердце прошлой осенью?
– Мы расстались. Он оказался не готов к столь быстрой помолвке. Хотел пожить еще не в браке, но у меня-то возраст! Я уже чувствую, что нагулялась. Мне хочется иметь семью и любящего мужа, а не подкаблучника. Тебе как обычно?
– Сочувствую. Да, пожалуйста.
Валентина, что-то черкнув в открытом блокноте, ушла. Она продолжала бубнить себе поднос, весело пританцовывая бедрами.
– Знаешь, я передумала. – Смотря вслед уходящей официантке, ответила вдруг Яна,припоминая вчерашнюю перепалку. – Побуду-ка я наковальней.
Яна поежилась, но не от холода, а от удушающей правды. В подростковом возрасте ее любимыми игрушками были лук, стрелы, да разные пистолеты, которыми они оттачивали тактику мастерства на стрельбе по живым мишеням.
Сбежав из притона, Яна пообещала себе больше никогда не притрагиваться к холодному оружию. Из ее новых друзей и знакомых никто не знал правды – Яна хорошо скрыла умение стрелять из автомата или пневматического оружия.
– Как давно ты знаком с Валентиной? – Попыталась отвлечься Яна от плохих мыслей.
Девочка, ушедшая в уборную, до сих пор не появилась в зале ожидания. Яна, прекрасно понимая, что опасаться ничего не стоит, нервничала. Она не могла сорваться с места и отправиться в уборную следом за школьницей – этика не позволяла. Ей приходилось сидеть на месте, периодически слушать замечания недовольного с самого утра напарника.
– Валентина дочь моих друзей. Она старше меня на пять лет. Мы все детство прожили вместе. – Объяснил Людовик. – Ты должна знать, что я не привык заводить случайные связи.Валентина – не исключение. Когда живешь все время с людьми, которым доверяешь, терять их из вида как-то не хочется.
Яна откинулась на спинку стула. Ее нога подрагивала под столом. Кофе успел остыть – стал не очень вкусным. Яна не любила холодный кофе. Она не понимала, как его могли пить другие люди. В свое время Яна пыталась подружиться с напитком – пила его через силу. Но горьковатое послевкусие отталкивало. Бросив затею, Яна остановилась на горячем кофе,который обожала с двенадцати лет.
Яну с детства называли привередой. Не всем друзьям были понятны ее пристрастия к еде и напиткам. Если Яне что-то не нравилось – она это блюдо не ела. Отставляла от себя или же просто выбрасывала в мусорное ведро. То же самое было и с напитками.
– Не вижу ничего плохого в новых знакомствах. Человек не может существовать без друзей. Ему будет скучно в жизни, если он будет отдавать всего себя одиночеству.
– Ты сама не спешила воспринимать меня как друга, помнишь? И теперь, спустя время,ты решила прочитать мне лекцию на этот счет?
– У меня было не самое радужное детство. Может быть когда-нибудь я тебе о нем расскажу. Теперь, по истечению времени, я прекрасно понимаю, что не зря вам доверилась.Одной мне было бы скучно и одиноко.
Яна не впускала новых друзей в свой доверительный круг общения. Те подруги, которые были у нее в притоне – все слились сразу же, как только узнали о ее побеге. У Яны осталась лишь одна подруга Ксюша. Ксюша присылала раз в неделю ей информацию о предстоящих перемещениях Михаила Решетникова. Благодаря наводке подруги, Яна была в курсе всего, чем продолжал заниматься ее надзиратель.
Равнодушие и тщеславие первые две недели жизни в Париже показали, что жить одной безумно скучно. В первые дни Яна сторонилась новых знакомств. Она была девушкой, которая любила жизнь как второй глоток воздуха. Находиться в федеральном розыске в собственной стране не самая лучшая перспектива. Яна осела в Париже, в надежде, что Михаил Решетников не станет искать ее в стране, которая не нравилась девушке. По глупости Яна рассказала Михаилу название стран и городов, где она хотела бы побывать. Яна боялась. Боялась, что, если она скроется в одном из названных городов – ее найдут.
Валентина вернулась быстро. Она принесла две чашки капучино и, улыбнувшись, вновь приступила к работе. Одну чашку Людовик протянул Яне. На его лице сияла улыбка. Яна,улыбнувшись в ответ, приняла напиток.
Внезапно кафе наполнилось криками боли и отчаяния. Отставив кружку, Яна похолодела.Такие крики постоянно присутствовали на смертельных уроках в притоне. Крик боли невозможно ни с чем не путать. Он воспроизводиться в голове снова и снова – словно заблудшее эхо – стоит лишь вспомнить о тех пытках, которые пали на опущенные плечи Яны.После крика послышался приглушенный хлопок. Яна вздрогнула. Выстрел из пистолета. Никак иначе. Кто-то умудрился принести в кафе холодное оружие. Но зачем? Михаил Решетников не знал местоположение Яны. У него было много шпионов. Проблема его людей заключалась в том, что их с легкостью можно было вычислить из обычной толпы незнакомых прохожих.
Людовик нахмурился. Он отодвинул кружку с кофе. Последовав его примеру, Яна поспешила встать со стула. Посетители кафе, напуганные громкими криками, стали быстрее допивать кофе. Они расплачивались за заказы и бегом выбегали из заведения. Валентина, не растерявшись, закрыла дверь кафе на замок, не позволяя школьницам выйти на улицу.
Кивнув напарнице, Людовик Шеннер направился в сторону уборной. Краем глаз Яна заметила, как он отодвинул пальто и взявшись за пояс ухватился левой рукой за пистолет,который всегда был при нем. Людовик объяснял это тем, что в каждый, даже самый спокойный день, может потребоваться оборона.
Придя к уборной, Яна и Людовик заметили собравшуюся толпу зевак. Каким-то образом неизвестные посетители кафе не собирались расходиться. У каждого второго имелся в руках телефон. Скорее всего они готовились запечатлеть первые кадры трагедии на телефон, а потом рассказывать о ней друзьям, показывая факты-доказательства, сохраненные в карте памяти устройства. Никто не плакал, не лил слезы. Когда Яна добралась до трупа – ей для этого пришлось применить не малую силу – она ужаснулась.
Орудие убийство лежало рядом с кабинкой, где предположительно могло находится тело убитой. На пистолете могли остаться отпечатки пальцев. Яна считала валявшейся пистолет бесполезной штукой. Скорее всего убийца работал в перчатках, благодаря которым на холодном оружии не осталось никаких следов. Яна считала, что орудие убийства принесло бы им в расследовании больше пользы, если бы убийца взял его с собой и выбросил где-нибудь по дороге.
Яна помнила некоторые моменты стрельбы. Она знала, что пуля во время выстрела поглощает весь импульс движения. Знала, что стрельба в голову – моментальная смерть, а в остальные органы выстрел скорее принесет больше страданий и не такую быструю смерть.
Приоткрыв дверь, Яна столкнулась с висящем на крючке телом. Оно с каждой секундой становилось синее и синее. Трупный запах еще не до конца просочился в закрытое помещение.Тело бедной школьницы не только подвесили на крючке. Его полностью расчленили, разбросав остальные части тела по разным местам – раковина, унитаз, сушилка для рук. Все было забито бедным ребенком.
Преступник готовился к преступлению. Сложно было сказать с первого раза была ли это его запланированная жертва или случайная прохожая, оказавшаяся не в том месте и не в то время. Расчленить мертвую плоть – не так-то просто. Яна учила анатомию и патологоанатоме в притоне. Она несколько раз в день резала мертвые тела провинившихся школьниц. Сбрасывала разрезанные части тел в контейнеры. Контейнеры выбрасывала в большие мусорные баки,которые наутро увозила специально нанятая машина, развозившая трупов на городские свалки.
Не справившись с накатившими эмоциями, Яна медленно опустилась на пол. В голове копошились не самые лучшие вопросы: почему она дала себя убить? За что ее так ненавидели? Связано ли убийство с бегством Яны?