Глава XVI
Уже сев в машину, они направились в поместье семьи Адлера (НГ), находившееся в пригороди. Всю дорогу ехали молча, они получали особое удовольствие от нахождения рядом в тишине, в безмятежности. Высадив немца и попрощавшись, Совет поехал домой с хорошим настроением, в душе желая всё чаще и чаще его видеть, любоваться им, его завораживающими чертами лица, слышать его приятный голос, прикасаться к нему.
Некоторое время они не виделись, но через месяц телефон немца неожиданно зазвонил, еле разобравшись, как принять звонок, немец приложил телефон к уху, услышав голос Союза.
- Алло, Адлер (НГ), это Витя (СССР), не против, если я сегодня приеду в гости, часам к семи?
- Нет, мо... Можешь приехать, наверно, никто не будет... против. - как-то неуверенно отвечал он.
- Отлично, до встречи. - улыбаясь проговорил он в трубку.
- Пока. - чуть расстроившись, он проговорил, ведь надеялся на разговор о чëм-нибудь.
- А я всë слышаал, твой парень позвонил? - резко появился из неоткуда ВР, ехидно улыбнувшись и растянув гласные в словах.
Немец лишь прижал телефон к себе и зарделся румянцем, не зная, что ответить и пряча глаза.
- Да ладно, что ты как маленький то, застеснялся что ли? - потискав брата за щëчку, Веймар произнëс. - Не чужие люди же. Так он к семи придëт, да?
- Да.
Весь день немец ходил по дому, во дворе, убирал всë, стараясь подготовить участок к приезду коммуниста. Предупредил всех, что он приедет к семи, по нему было видно, по поведению, по глазам, выражению лица, видно, что в этот раз он очень его ждëт. Либо так сказалось его эмоциональное состояние, либо он просто кардинально изменил своë отношение к нему после некоторых ситуаций, но сейчас он был прямо как влюблëнная девочка-подросток, но только пока коммунист не видит, кто знает, как он себя будет вести при нëм, но скорее всего как обычно, постарается не подавать виду. Только от мысли о Союзе у него уже щëки розовели, хотя обычно они всегда бледные, температура его тела возрастала, в итоге, это привело к тому, что немцу стало плохо, но у него есть немного времени отдохнуть, пока не приехал Виктор (СССР).
- Смотри, чего это он тут бегает, что делает вообще? - удивлëнно спрашивал, указывая пальцем на немца, Александр.
- Насколько я знаю, сегодня приедет в гости господин Советский Союз. - спокойно отвечал Эрнст.
- И это вся причина? - прямо таки не ожидал такого Шура. - Он же как девочка-подросток тут скачет от радости.
Тут НГ заметил их, подозвал к себе и сказал:
- Как там тебя зовут, я забыл, в общем, мне надо... чтобы ты... - далее последовало объяснение для Саши, того, что нужно сделать, конечно, на русском.
В это время как раз приехал Совет, совсем не удивившись тому, что его не встречают, всë было как в прошлый раз, только собака стала лаять на него, раньше еë не было. Дверь ему открыл Эрнст, впустил в дом, пока Совет сразу направился в сторону комнаты немца.
Когда он постучался, ему никто не ответил и не открыл дверь, было только слышно какой-то грохот, тогда он чуть посомневавшись, потянул еë на себя за ручку.
Первым, что он увидел, был Веймар, который упал со стула, ударившись о пол, видимо, он и стал причиной этого звука. Рядом с братом лежал на том же деревянном паркете Адлер (НГ). Перед ними предстал Совет, держащий в руках коробочку конфет. Схватив обоих за воротник, Союз помог им подняться.
- О, СССР, ты пришёл, не буду вам мешаться. - с улыбкой протараторил ВР, выскочивший за дверь.
- У вас что-то случилось? - в тишине спросил Виктор (СССР).
- Нет, мы просто... дурачились и упали... вместе со стулом, когда ты постучал. - спокойно ответил ему немец, поднимая стул.
- Я по дороге решил в магазин заскочить, купил тебе. - протягивая конфеты и целуя в щëку, приобнял его Союз.
- Спасибо. - немного запнувшись ответили ему. - Так... Ты... Чего приехал? -нерешительно спросил.
- Да вот, хотел тебя увидеть, поговорить, может, пройдëмся немного по лесочку? - послужило ответом.
- Ну давай, хочется... подышать хвойным... лесом. - начиная складывать книги на столе в стопку, которую разворотил несколько минут назад.
- Тогда одевайся, только потеплее, замёрзнешь. - прозвучал его басистый голос, ставший удивительно ласковым.
Убрав конфеты в выдвижной отсек стола, немец надел пальто и сапоги, на улице уже похолодало, осень.
Затем они спокойно вышли на улицу, а позже и за ограду, прикрыв за собой калитку. Они шли вдоль домов, изредка на них поглядывали люди. Посëлок маленький, все знают, кто где живëт, и знают, что богатая семья с этой улицы, членом которой они посчитали Адлера, обычно ведëт затворнический образ жизни, изредко отправляя слуг в магазин за продуктами, но никто не знает, откуда у них вообще все эти деньги, некоторые предполагают, что они воплощения, это вполне распространëнная теория. Их удивляло, что этот бледный тощий человек соизволил выйти на улицу и пройтись мимо них с другим богачëм, который тоже возможно воплощение, живущее в большом особняке с большой семьëй и тоже в этом районе.
Вообще, оба были при деньгах, и, увидев магазинчик решили зайти внутрь. Это обычный киоск, с каким-нибудь обычным названием по типу "Алëнка" или "Хороший", "Рыжик". В этой части города в основном живут русские переселенцы, Союз живёт тоже недалеко, в другом особняке, со своей семьёй.
Перед продавщицей, главной сплетницей, предстали два мужчины, их можно было счесть за таких. Высокий Союз в серой шинели со своими широкими плечами, естественно, был таковым. Его серьёзное лицо придавало суровости всему виду, и при входе он коротко бросил: "Здравствуйте." Рядом с ним немец смотрелся ещë более щуплым, женщиной он больше не казался, в своей почти такой же серой шинели, так же похожей на военную, которая придавала ему угловатости и делала плечи шире, создавая контраст с остальной частью туловища, Адлер со своим бледным лицом, на котором от холода покраснел кончик носа, а в добавок и уши, молча пытался рассмотреть товар в витринах. При входе в тёплое помещение его очки запотели, вызывая желание их снять, как он и поступил, а зрение его подвело, наклоняясь к стеклу и щурясь, он разглядывал какую-то выпечку.
- Хочешь? Я могу купить, только скажи какую. - поступило к немцу предложение от Совета.
- Нет, просто интересно. - спокойно он ответил.
- Точно ничего не хочешь?
- Ну ладно, может стоит это попробовать? Какие-то картофельные пласты, может, что-то вкусное. - уже надев отпотевшие очки и указывая пальцем на упаковку чипсов.
- Эээ, нет, там полно разных специй, химии и... много ароматизаторов, короче - вредно. Желудок у тебя слабый, плохо станет. - тут же его остановил Витя.
- Может, это тогда?
- Нет, это не очень.
После этих слов он просто указал на другой товар.
- Нет, это закуски для алкашей.
Снова указательный палец в сторону какой-то пачки с китайскими надписями.
- Нет, это вредно.
Действие повторилось.
- Давай, это можно. - после покупки этой интересно вещи, а то есть упаковки с мини-круасанами с шоколадной начинкой, в комплект к которой они взяли бутылочку воды, они вышли из магазина и прямо на ходу начали есть.
Пройдя к окраине посëлка, они приблизились к лесу, который был чëтко разделëн на две части дорогой, позже завернув налево, оба восхитились красотой заснеженного, и от этого как будто затуманенного леса:
- Как думаешь, если бы... мы могли... умереть, ты бы хотел этого? - спросил неожиданно Адлер, до этого державший рот на замке, они уже доели и просто шли.
- Не думаю, что хотел бы этого, но тогда это было бы неизбежно. Всë чего бы я тогда желал - это умереть вместе с тобой в один миг. - отвечал он, прижимаясь ближе к спутнику, держа его под руку и пиная по дороге камень, почему то не покрытый слоем снега.
Сколько они ещë шли никто не знает, но прошли они достаточно далеко, у немца уже кончики пальцев замëрзли, несмотря на спрятанные в карманах руки, да и холодок проходил по телу.
- Ты, наверно, замëрз. - остановившись и встав напротив уже несколько месяцев "своего" немца, русский нежно положил свои руки в чужие, ставшие общими, карманы, сжимая холодные ладони своими, согревая, немного растирая.
Потом он вытянул его руки к своему лицу и стал дышать на них, согревая. В этот момент немец весь раскраснелся ещë больше, чем было из-за холода и отвернулся, но руки не вырвал. От таких действий, в глазах русского пронеслась озорная искра, и он, совершенно неожиданно для возлюбленного, начал расцеловывать его руки, у брюнета сердце остановилось от таких действий, ощущение, что он больше с места никогда и не сдвинется, что он застыл навечно, лишь бы ощутить это ещë.
Когда же вся нежная кожа на всех руках была исцелована, они немного согрелись от температуры ближнего и сами потянулись поближе, на что их притянули, прижав к себе сильнее, за ними продвинулось поближе и остальное тело. Ненадолго удержав зрительный контакт, они решили зайти немного дальше, глубже, чтобы растянуть эти прекрасные моменты, шли они не торопясь, медленно переставляя ноги с места на место. Потом еле различимая тропинка кончилась, и они решили пройти немного в сам лес, они бродили между деревьев, держась за руки и иногда посматривая под ноги, но и это не помогло. Поскользнувшись на застывшей луже, спрятанной под снегом на небольшой полянке, русский упал в сугроб, довольно болезненно - чем больше шкаф, тем больнее он падает, прямо на него плюхнулся и державший его за руку немец, которого он всю дорогу спасал от болезненного приземления на пятую точку. Ходить ему по снегу было довольно тяжело, он постоянно оступался, подскальзывался, но его удерживали в воздухе и ставили обратно на ноги сильные руки, а тут наоборот, конечно, русский перевесил, и оба шмякнулись в снег, хотя скорее Союз, Адлер упал уже на него. Их лица оказались так близко, что сдержаться уже не могли оба, резко перекатившись боком, наверху был уже русский, совершенно позабывший о чувствительности второго к температурам. Он аккуратно опустил лицо ниже, приближаясь к бледноватым, не совсем тонким, но и не большим губам. Ощущение, что нижний совсем перестал дышать и просто ждëт, прикрыв глаза и немного зажмурившись, его лицо подрагивало, и, наконец, он почувствовал горячие, нетерпеливые губы, забравшие его первый поцелуй. Приоткрыв рот, он позволил Совету проникнуть внутрь, как будто, не зная, можно ли, он протянул свои руки и схватился ладонями за его голову в области висков, нежно перебирая волосы, обсыпанные снегом, немного задевая уши партнёра, от этих движений он ещë больше заводился, ещë энергичнее исследовал девственный рот. Голубоглазый брюнет всеми силами пытался ответить, но резкий и немного грубоватый поцелуй Виктора ему было не переплюнуть, этот поцелуй как будто и не требовал ответа, он лишь подавлял все возможные признаки инициативы. Целовался "Витя" довольно странно, слишком сильно доминируя, такое мало кому понравится, когда ты даже ответить нормально не можешь, когда весь твой рот уже обошëл чей-то язык, а пропустить в свою обитель не желает, выталкивает. Но... Это имело свою долю влияния на Адлера, ему и такое нравилось, он буквально таял вместе со снегом под ним, он, держась ладонями за голову русского, приподнимался над землёй, тянулся к Совету. Когда же он перестал чувствовать чужой язык, он приоткрыл рот, пытался отдышаться с широко распахнутыми удивлëнными глазами. А над ним нависал Виктор с довольной рожей, которого он держал за голову руками. Почему-то возникло ощущение, что они делают что-то запрещëнное, но манящее и желанное.
Резко опомнившись, СССР подскочил с места, поднял из сугроба свою любовь, поставил на ноги и бегом потащил в посëлок, до его поместья бежать было ближе, так что он направился туда.
- Извини, я тебя прямо в снег окунул головой, тебе холодно? - с беспокойством бюро спрашивал Виктор.
- Немного.
- Ко мне будет ближе, тебя надо согреть и одежду просушить, или заболеешь. - тараторит он, тяжело дыша и протаскивая за собой немца, поднимая его после каждого падения и бегом уводя в своë семейное поместье, в котором обитают все его дети и предки.
- Я... За тобой... Не успеваю! - задыхаясь пытался замедлить коммуниста Адлер.
Немного почертыхавшись, русский подхватил немца, как бревно - вертикально, и побежал