16 Глава
ЗАВИСТЬ (ІІ)
Опустив взгляд Джозефина удивляется, увидев на себе платье, которое тянется длинным шлейфом позади. Подобные наряды никогда не были ей по вкусу, но сейчас, на первый взгляд, образ кажется совершенно удивительным: черная ткань практически полностью вышита золотом, а широкие рукава касаются гранитного пола. На голове красуется тяжелая корона, которая практически впивается в кожу, как и туфли, что сковали ноги словно кандалы. Платье, с виду прекрасное, не позволяет полной грудью вдохнуть витающий в воздухе пепел, а от запаха серы кружится голова. Джозефина решается посмотреть перед собой, вдаль узкого коридора, которому не видно конца из-за плохого освещения. Она не знает, как и зачем сюда попала, загнанная в угол в тесном пространстве, решает чего бы ей не стоило найти выход. Срывается вперед и бежит, что есть мочи, не оглядываясь назад, но почти уткнувшись в стену замечает два поворота, и сразу впадает в ступор перед выбором, который должна сделать. В растерянности хватает ртом воздух и все же решает идти дальше, но вскоре убеждается, что мечется по бесконечному лабиринту. Невзирая на искалеченные ухабистой дорогой ноги, продолжает бежать и чем дальше она забирается, тем отчетливее слышит звуки страданий и плач, свет перестал поступать вглубь этого тоннеля и в кромешной темноте девушка не видит даже своих рук перед глазами. Ее одолевает страх заблудиться и умереть в этом страшном месте, а от бессилия уже хочется кричать. Сделав шаг она как никогда ощутила тяжесть своего тела и поняла, что готова лишиться чувств. Разум окутывает ужасное отчаяние, как вдруг за плече ее дергает чужая рука и от испуга Джозефина в холодном поту резко отрывает голову от подушки и подносит ладони к пульсирующим вискам, пытаясь вернуть самообладание и прийти в чувства. Ее сны иногда бывают настолько правдивы, что даже проснувшись она чувствует их дыхание, но позже приходит осознание и возвращает в реальность. Место в котором она побывала в этот раз, казалось слишком реалистичным и пугающим. Покачав головой снова вспомнила Гэбриела, с появлением которого, стала так плохо спать. Глядя на часы мысленно посчитала секунды до сигнала будильника, но не поспешила вставать, а просто несколько минут смотрела в потолок.
С какой бы стороны Джозефина не посмотрела на сложившуюся в своей жизни ситуацию, она в любом случае видела только свою вину, потому что всегда была слишком доверчивой натурой. Теперь она знает — что-то в ней изменилось, и понимает, что вернуться в прежнее состояние будет очень сложно, потому что теперь ощущает себя полностью опустошенной, бессмысленной перед собственной гордостью, и она больше не уверена сможет ли совладать с личными страданиями, но знает, что просто обязана справиться со всеми невзгодами. За последние несколько лет она хорошо это усвоила.
С большой неохотой встала с кровати и увидела собственный дневник под ногами, она нахмурилась потому что отчетливо помнила как, оставила его на тумбочке рядом, но в очередной раз списала случайность на вредную кошку, что последнее время тоже сама не своя. Подняв дневник с пола, открыла страницу с последней записью и еще раз удивилась собственным мыслям на бумаге:
Мы не боремся за любовь, мы боремся с ней. Боимся чувств, а в итоге тратим всю жизнь на поиски родственной души, надеемся на фантастическую историю, которую видим в романтических фильмах. Надеемся на взаимные и всепоглощающие чувства, а ощутив их ругаемся и бежим не оглядываясь, не даем шанса, уничтожаем все зародившиеся волшебство. Мы боимся разбитого сердца, накала страстей, несбыточных мечт. Боимся, когда одна лишь улыбка трогает душу так сильно, что не видим ничего вокруг, боимся совпадения, боимся взять за руку и идти к тому о чем всегда так мечтали. Ужасно когда какой-то человек получает такую власть! Может повелевать и сердцем и разумом, и как не сопротивляйся, ты пропал. Поэтому нужно спасаться, бежать, бросать все, закрыться от чувств, сказать «нет», отрицать, главное сделать все, чтобы отказаться от судьбы.
Ненавидеть себя и его за слабость, за безволие перед собственными чувствами.
Бежать лучше, чем быть покинутым, разлюбленным, ненужным, но от себя убежать нельзя.
С грохотом захлопнула дневник и раздраженная бросила на кровать, после отправилась в душ с надеждой, что горячая вода расслабит напряженные мышцы и придаст сил, на то, чтобы прожить очередной длинный день, хотя она готова ко всему. Успела приготовить любимый завтрак и с удовольствием поела, чего не было прежние дни, но сегодня она решила для себя, стать прежней, более спокойной и сдержанной и глядя в зеркало, увидела в отражении молодую и необремененную девушку. Светлые волосы завитые в локоны, собрала в хвост и четкой линией подчеркнула и без того большие выразительные глаза. Как бы Джозефина не старалась быть спокойной, она чувствует, что в собственном доме ей становится хуже, стены давят, а яркие краски ее комнаты стали тусклыми оттенками. Атмосфера стала неуютной, удушающей, стены стали чужими. Она взяла свои вещи и перед уходом открыла запертую на ключ дверь своей мастерской, где стоял портрет, о создании которого уже успела пожалеть. Гэбриел... мысли о нем никак не могут покинуть ее голову.
Его поступок словно мощная пощечина, отвешенная, для того чтобы вернуть к реальной жизни, без фантастических идеалов, которым мужчины соответствуют только лишь в наивных сказках.
Тихий внутренний голос твердит, что она должна решить эту проблему, не тяготить себя его обществом, должна научиться избегать, ради себя самой и только тогда она действительно сможет стать собой прежней.
***
Джозефина успела явиться на студию раньше положенного времени, как раз к приходу курьера, который привез обеды для всей съемочной команды. Она начала расставлять на стол закуски, напитки и прочие важные для комфортного проведения кастинга вещи. В просторном павильоне уже кипит работа: техники настраивают аппаратуру, а операторы возятся с камерами, они должны запечатлеть всех кандидатов на видео. В коридорах пара сотен молодых актеров, а для приглашенных звезд готовят гримерки. С огромным воодушевлением блондинка наблюдает за суетливыми людьми, за процессом подготовки, и не может поверить, что, хоть и так отдаленно, но она причастна к созданию настоящего фильма, которого определенно ждет большой успех.
— Ты увлеченная натура.
Услышав приятный голос она застыла, а повернувшись встретила приветливую улыбку парня, о котором так долго тайно воздыхала, но сейчас опасается любых чувств, даже давно привычных.
— Доброе утро, — прошептала блондинка, а Джон приблизился еще на шаг, от чего Джозефина задержала дыхание, но секунду спустя поняла, что он всего лишь потянулся за сэндвичем на столе. Реакция девушки забавляет парня и придает уверенности.
— Ты готова?
— В каком смысле?
— Каким бы увлекательным тебе не казался этот процесс, на самом деле все сегодня будет очень скучным.
— Да, я знаю. Сама прошла немало кастингов, но очевидно я не создана для большего экрана, — пожав плечами сказала она.
— Ты хотела стать актрисой?
— Кто в Голливуде этого не хочет?
— Кажется, Лео мне что-то говорил об этом. Перестань недооценивать себя. Все еще впереди. Возможно у тех болванов не хватило времени тебя разглядеть, — сказал Джон, понимая, что не может исполнить ее мечту, потому что он режиссер этого фильма и в первую очередь профессионал. Он знает, что продвигать своих любовниц, или кого бы то ни было, не новость в этой сфере, но сам к такому не готов.
Его снова поражает, как любые его слова смущают эту девушку, и какой отзывчивой она кажется. Податливая и хрупкая и это очень привлекает. Нежные черты лица, типаж «хорошей» девочки, безусловно она отлично впишется в стандарты индустрии, но эгоистичная сторона Джона Далтона, решает оставить эту девушку себе самому.
— Анкеты. Ты распечатала их? — он быстро сменил тему, не желая продолжать разговор, иначе будет обязан предложить и ей принять участие в кастинге.
— Да, но я оставила их на твоем столе в кабинете. Сейчас принесу.
Далтон подходит к доске и магнитами закрепляет несколько референсов и формирует таблицу образов главных и второстепенных персонажей. Такая таблица поможет лучше понять какого актера нужно искать, какой внешностью обладает определенный герой, черты его характера, и отличительные признаки. Так сформируется матрица всего актерского состава.
На роль главной героини Анны и Дьявола уже подобраны актеры мировой известности, роли второго плана достанутся не менее популярным в Голливуде звездам, но пробы для них все же состоятся, а подбором массовки будет заниматься команда креативных директоров.
— Может тебе помочь? — спросила Джозефина и подошла ближе.
— Почти все готово. — Он повернулся и встретился с наивными глазами голубого цвета и стал понимать, как сильно начал привыкать, к постоянному присутствию девушки рядом, что самые простые ее действия и разговоры вызывают интерес, что любые рабочие моменты, своим присутствием может украсить эта блондинка. Прежде Джону не приходило в голову заводить отношения в рабочей обстановке, он всегда был увлечен процессом создания кино, но сейчас ему вдруг стало очень комфортно с чужим человеком.
— У Лео намечается грандиозная выставка в скором времени. Кажется, он сильно переживает.
— Да. Он очень усердно готовится. Я уверенна, что его ждет успех.
— Мы завтра собираемся посерфить, обещают волны. Может быть ты хочешь присоединиться?
— О! Я пас! Мне моего назойливого братца и без того хватает, так что лучше я воздержусь.
— Ну, там буду я, так что...
— Я вообще-то не умею кататься, не думаю, что это хорошая идея.
— Ты могла бы научиться или просто отдохнуть на пляже.
Она смущенно перевела взгляд на стол с закусками, а после снова посмотрела на босса, который с нетерпением ждет ответ.
— На самом деле...
— Да уж. Я похоже совсем безнадежен. Решил зайти издалека, но как обычно облажался. Не знаю почему заговорил о твоем брате. Только все испортил. Ты сейчас наверное совсем испугаешься меня. Я обычно так не веду себя и кажусь более уверенным. — Джон не прекращал нервозный поток необдуманных слов, еще немного и с него вырвется нервный смех. Он сам удивлен тем, что решился так глупо позвать ее на свидание. — Я слишком увлечен работой и не приглашал девушек на свидание не помню с каких пор.
— Ты приглашаешь меня на свидание?
— Я не уверен. Возможно теперь я хочу волшебным образом стереть последнюю минуту из твоей памяти.
— Думаю, Лео будет лишним.
— Не волнуйся. Если бы ты согласилась, я бы его отшил и сказал, что у меня другие планы, — смеясь добавил он.
— Я согласна, Джон.
Он сейчас почувствовал себя подростком, у которого не было прежде любовного опыта, но ему стало намного легче.
— Да. Да, супер. Значит завтра я позвоню тебе, и мы договоримся о встрече.
Неожиданный поворот удивил девушку и казалось бы сбылась ее мечта, но у нее появляется ощущение, что она согласилась на свидание в отместку, чтобы «кому-то» насолить. Чтобы показать, что она не стала страдать «зависимостью» и ничто не изменило линию ее судьбы.
— Договорились. Я тогда принесу анкеты.
— Хорошо.
Она вышла из павильона и направилась через длинный, предназначенный только для сотрудников, коридор с множеством дверей и замерла, когда одна из них зловеще заскрипела. В самом конце показался человек в темном обличии, но когда он вышел на свет, Джозефина увидела перед собой пару устремленных на нее глаз. Еще в детстве у нее была книжка, которую она читала с ужасом затаив дыхание. Там рассказывалось про змея чьи глаза были точь-в-точь такого же изумрудно-зеленого цвета. Никогда прежде ей не приходилось встречать человека с подобным коварным взглядом. Необычайно пристальным и почти... ласкательным. Она снова чувствует как жар тронул щеки.
Сейчас яркая лампа над дверью со словом «выход» является спасательным кругом и главной целью к которой нужно скорее бежать. Джозефина продолжила идти, стараясь не выдавать собственных ощущений и не смотреть больше в глаза высокого шатена.
Когда Гэбриел прошел мимо, лишь на долю секунды позволила себе вольность посмотреть на него и сразу об этом пожалела. Исходящая энергетика волнами накрывает все пространство, не оставляя даже надежды на покой. Невозможно совладать с собой рядом с таким мужчиной в идеальном костюме.
Она закрыла глаза, пытаясь подумать о чем то совершенно другом, убеждая себя, что этот властный человек ничего не значит в ее жизни и теперь она сможет оттолкнуть собственные мысли о малейшем сближении с ним.
— Ты так стараешься игнорировать меня, что у тебя ничего не получается, — вполголоса сказал Люцифер, но Джозефина смогла уловить насмешливый тон и замерла на месте, пытаясь сдержать себя и не подкармливать его заносчивое эго своими ответами.
— Вспомнила что-то приятное? — прошептал он прямо у ее уха, от чего Джозефина вздрогнула, а открыв глаза увидела его рядом с собой, на расстоянии непозволительно близком, сразу сделала шаг в сторону и поняла, что в тупике, когда огляделась вокруг. Они наедине в жутком коридоре из фильма ужасов.
— Чего тебе нужно, Гэбриел? — стараясь казаться непринужденной спросила Джозефина.
— Соскучился по разговорам с тобой.
— Сочувствую и ничем помочь не могу.
— Можешь. Скажи, что тоже скучала.
— Ты не слишком самоуверен?
— Совсем нет, — самодовольно бросил Люцифер и сделал еще шаг, в то время как блондинка продолжала отступать.
— Тогда, прости, но мне нет дела до тебя.
— Маленькая врунишка.
— Как хочешь.
— Спешишь по поручению любимого босса?
— Это лишнее. Тебе еще не надоело? Какие разговоры могут быть между нами? — в замешательстве произнесла она, яростно разрезая руками воздух между ними. — Я не желаю иметь с тобой любые...
— Я говорил, что белый цвет тебе к лицу? — тихо спросил Люцифер разглядывая ее тонкую блузку и делает это столь непристойно, что щеки девушки еще больше залились краской. Он снова посмотрел на ее лицо. — Не могу отвести от тебя взгляд. Наверное ты заметила. Просто не получается. Вот только волосы... лучше распустить...
— Ты совсем сошел с ума? Я не товар на полке, чтобы меня подобным образом оценивать, — говорит тихо, с усилием сдерживая раздражение.
— Что ж, в этом мире нет ничего идеального. Твой дерзкий язык все портит. Хотя и одеваешься ты как старая дева, — продолжил дразнить он наблюдая, как застенчивая девушка напротив буквально закипает от злости. Очевидно столь грубые заявления не могут не вызвать изумления.
Люцифер со своими словами конечно не согласен, потому что вид Джозефины интригует его каждый раз: ее наряды далеки от привычных ему, но простые платья и юбки, придают ее виду особого шарма и изысканной простоты. Рукава фонарики сейчас кажутся намеком на невинность, но в сочетании с вырезом в форме сердца — оказываются сексуальной провокацией. Он сразу оценил стройные ноги в узких джинсах, и особенно ему приглянулся неприкрытый участок живота. У нее достаточно узкая талия при такой полной груди, так что оборочки и жемчужные пуговки на миниатюрном топе — это только приманка. Ее наивный взгляд и взрывной характер — это гармония ангельского целомудрия и дьявольской порочности.
Она заметила, как сверкающие глаза с оскорбительной холодностью пробежали по ее телу, словно в этом нет ничего такого и это привычное дело — так смело оценивать внешность. Джозефина стеснялась своего тела, ее роскошная фигура и длинные волосы золотистого оттенка, всегда привлекали мужчин, но внимание подобного характера только смущало ее. Она удивительно похожа на маму и осознавая это, испытывала долю смущения, потому что не обладала сходством характера и верной Богу старалась быть только по обязанности долга.
— Поразительно. Ты действительно считаешь, что от такого взгляда любая девушка лишится чувств? — строго спросила она.
— Ты давно могла лишиться их, если бы не так тщательно скрывалась за маской благовоспитанной леди. Но мне нравится эта игра... даже возбуждает.
— Мерзкий самодовольный нахал!
— Ох... тебя это возбуждает не меньше.
Не обдумав своего решения Джозефина резко замахнулась рукой, но он отреагировал быстро, длинными цепкими пальцами ухватил тонкое запястье и притянул к себе. За ее спиной сцепил слабые женские руки одной своей и придвинулся вплотную. Глядя в пылающие гневом глаз, сардонически улыбнулся и медленно распустил ей волосы.
— Твоя злость — это всего лишь проявление нереализованных сексуальных фантазий.
— Убери прочь свои грязные руки, — задыхаясь сказала она, глядя на его смуглое лицо. — Меня воротит от одной только мысли, что ты снова коснешься меня.
— А у меня и в мыслях этого не было.
— Заметно, — иронично подчеркнула она, намекая на их позу.
— Этому есть другое объяснение, — сказал он ослабив хватку.
— Какое же!?
— Я в процессе понимания.
Гэбриел выпрямился во весь рост и сделал шаг назад.
— Ну, пока ты в процессе, то держись от меня подальше. Я больше никогда не хочу даже стоять с тобой рядом.
— Мне кажется, ты слишком близко к сердцу восприняла тот случай, теперь свирепствуешь словно дикая фурия.
— Из-за того случая я чувствую себя падшей женщиной, и сейчас единственное чего я хочу — это прыгнуть под поезд.
— Не хочешь. Ты не считаешь, что это был интересный опыт?
— Не совсем. За некоторые поцелуи приходится расплачиваться всю жизнь.
— За поцелуй со мной ты будешь расплачиваться не при жизни. У него особая цена.
— Он был бесценен... точнее не стоил ничего. Это был просто страшный сон.
— Знаешь? Проснувшись ты можешь сделать выбор: забыть свой сон или продолжить жить в нем.
— Было бы там что запоминать. Ерунда.
— Мне никогда не нравилась манера твоего общения. Пытаешься стоять на своем, хотя знаешь свою вину. В этом случае я могу сказать: нечего было вилять хвостом. Хотя, я не виню тебя. Я и сам виноват, меня слишком твоя дерзость заводит.
Она отчаянно ищет ответ, понимая, что запас ее гордыни этот парень уже исчерпал. Его подавляющий взгляд заставляет напрячься всем телом и не дышать.
— Ох, Джозефина! Ты прямо-таки сгораешь каждый раз когда я на тебя смотрю.
— Неужели у тебя нет других развлечений? Почему ты именно меня решил донимать? Чем я тебе так интересна?
— Ничем. В тебе нет никакой тайны. Ты слишком тривиальна.
— А ты слишком примитивен.
— Уж лучше сохнуть по неудачнику боссу?
— Я бы поспорила с этими словами. Джон лучше чем ты думаешь.
— Он слабак.
— С чего ты взял?
— У него слишком вялое рукопожатие. Так что тебе ни с кем не испытать тех чувств, которые ты испытала в моих объятиях, и ты это знаешь, — прошептал Гэбриел и увидел, как нервно забегали ее глаза и порозовели щеки, отзывчивое сердце пустилось в галоп. Он вспомнил вкус ее губ и ощущение которые испытал из-за поцелуя с ней. Будоражащие воображение чувства, отдаются возбуждением потому что он снова хочет это повторить.
— Я тебя ненавижу, — дрожащим голосом прошептала Джозефина и отдалилась от него, быстро направляясь к выходу
— Существует очень тонкая грань между ненавистью и любовью. Они ходят рядом. И повезет тебе если эти чувства не образуют безумную смесь, — добавил он, глядя ей вслед.
Скрывшись от его глаз за металлической дверью, она прислонилась спиной к холодной стене и полной грудью вдохнула чистый, от пьянящего запаха Гэбриела, воздух и раздраженно завязала волосы в узел на затылке. Ей была неприятна мысль о том, что так просто позволила ему такую вольность.
Девушка знает, что этот мужчина разрушит ее жизнь, если она позволит в ней остаться. Разобьет в щепки все что было так дорого, но из уважения к себе она будет бороться, до последней капли выносливости и держаться от него подальше пока не сможет разгадать секрет собственной слабости, чтобы в корне ее искоренить.
Когда она вернулась в павильон, кастинг уже начался, поэтому тихо отдала анкеты Джону и получила благодарную улыбку в ответ от него, и взгляд укора хитрых глаз, которому не стала придавать значение. Притаившись в дальнем углу краем глаза стала наблюдать как Джон с Гэбриелом сидят рядом и живо беседуют. Между ними нет привычного напряжения или злобы, они обсуждают кандидата, который прочитал свой монолог. Джозефине вдруг захотелось подслушать, узнать почему они ведут себя так непривычно? Неужели вражда между ними — всего лишь плод ее воображения?
***
Вздыхая от скуки Люцифер, еще раз оценил взглядом список имен кандидатов, что уже прошли кастинг и которым только предстоит прослушивание. Битый час он занимается тем, что его не особо интересует, потому что, то ради чего он здесь появляется — проходит очень быстро. Джозефина его избегает и любой разговор с ней кажется слишком коротким. Она старается держаться подальше и не приближается совсем. Сейчас он обдумывает план, как снова ее разозлить. Находит взглядом блондинку, и видит как усердно она пытается открыть бутылку воды, в итоге на помощь ей приходит какой-то придурок в очках. Джозефина, как всегда, выглядит по-идиотски, принося миллион благодарностей незнакомцу.
— Джозефина! — громко позвал он, чем привлек всеобщее внимание.
Она неохотно подошла к столу за которым кроме Джона и Гэбриела был еще сценарист, и то что он постоянно наблюдает сцены их разборок — стало уже традицией.
— Что? — раздраженно спросила Джозефина и поймала его улыбку.
— Ты ведь актриса. Почему не участвуешь в кастинге?
— Что!? С чего ты взял?
Люцифер вспомнил, что в ее комнате среди полок был диплом актерской школы.
— Несложно догадаться. Ты как раз из тех наивных девочек, что гоняются за несбыточной мечтой. Мы ведь в Голливуде, — небрежно бросил он и заметил, как напрягся Джон, а блондинка закатила глаза.
— Джон, почему ты ей не предложил?
— Если хочешь, то можешь попробовать, Джозефина? — сказал он глядя прямо в глаза Люцифера, и когда тот самодовольно подставил руку под подбородок, заметил резинку Джозефины на запястье своего противника. Ком злости стал посреди горла.
— Я даже не готовилась.
— Прочитай несколько раз один из монологов и когда будешь готова, скажи. Но если ты не хочешь, то можешь этого не делать.
Далтон дал ей варианты монологов, стараясь быть хладнокровным невзирая на картины нарисованные воображением в голове.
— Не думаю, что смогу сейчас...
— Я так и знал, — иронично сказал Люцифер.
Джозефина увидела злорадную ухмылку Гэбриела и решила, что просто не имеет права дать повод для новых насмешек. Она уверена, что сможет справиться с задачей, ведь потратила на подобные кастинги год из своей жизни. Всегда она слышала привычное: «Мы с вами свяжемся», «Мы позвоним вашему агенту», но дело не в отсутствии таланта, а скорее в отсутствии удачи. В Голливуде сложно оказаться замеченным среди тысяч талантливых людей, если у тебя нет покровителей или опыта в кино. Но Джозефина пыталась долго и усердно, пока брат не сообщил, что ее кумир нуждается в ассистенте. Так что сегодня она должна постараться. Возможно это ее шанс.
— Хорошо, я попробую.
— Тогда готовься.
Хорошее настроение Джона как рукой сняло и мысли о предстоящем свидании уже не так греют душу. Теперь ревность овладевает его умом.
— Пусть она попробует монолог Анны.
— Какой смысл? У нас уже есть актриса.
— И что теперь? Хочу услышать этот, тем более, что остальные мы сегодня слышали сто раз, не менее.
Джон сдался и вскинул руками, без желания спорить.
Немного подготовившись Джозефина расправила хрупкие плечи и распустила узел, рассыпая светлые волосы на плечах, гордо вздернув подбородок, стала на белый крест перед оператором. Глядя в объектив камеры она переживает особенно, но все же помнит, что не имеет права на поражение даже без сражения. Она просто обязана сделать это, даже несмотря на то, что чувство неловкости почти причиняет ей физическую боль. Снова встретившись с нахальными глазами зеленого цвета, Джозефина поняла, что Гэбриел испытывает особое удовольствие предвкушая, как сможет потешить свое самодовольное эго ее терзаниями. Блондинка глубоко вздохнула, яркий румянец обдал мраморную кожу побледневшего лица. Яростно сжала кулачки, и попыталась отвлечься от вида ироничной ухмылки, перевела дыхание и вошла в образ Анны, самой коварной ведьмы Салема. Сейчас героине предстоит убедить жителей города начать борьбу с темными силами и изгнать их начало в преисподнюю.
«Я родилась в этом городе, я выросла на ваших глазах. Вы знаете моего отца и знаете мою мать. Я могу поклясться, что всегда переживала за судьбу нашего города, но сегодня, во времена тяжелые для всех нас, в период страшный и темный, я уверена, что мы близки к своей цели. За тьмой всегда следует свет. Мы должны быть сильными, ведь в конце нас ожидает рождение нового мира и мы на верном пути, пусть он тернист и извилист, но нас ждет новый Салем. Наш город будет расти и процветать и станет влиятельным и богатейшим в этой стране.
Но! Нам не дождаться рассвета пока здесь правят ведьмы, пока они подлым образом скрываются среди нас. Они проникли в самое сердце власти, и теперь наше правление кишит приспешниками Дьявола! Под его началом они пытаются сделать Салем адом на земле. Теперь в наших руках будущее и мы обязаны изгнать всех грязных слуг Сатаны. Мы не позволим ведьмам взять верх над Салемом! Мы уничтожим их!»
Пока Джозефина усердно старалась передать эмоции своей героини, Гэбриел заметил как Джон двинулся вперед, внимательно наблюдая за блондинкой перед камерой. Разглядывает ее жадными глазами, он тоже видит насколько она хороша и это путает Гэбриела с еще большей силой. Он знает, что должен этому помешать...
— Достаточно! Все предельно ясно, — надменно бросил он. — Я так и думал, ничего исключительного. Может в качестве статистики боссу и удастся тебя пропихнуть.
— Ты забываешься, Гэбриел. Не стоит в моем присутствии в подобном тоне говорить. О ней.
— Да что ты? От чего ты так переживаешь? Уже успел с ней сблизиться? — они говорят тихо, не желая придавать публике их разговор.
— Представь себе. Я в шаге от этого. А тебе какое дело, ты кажется сказал, что выбыл из игры. Хотя для меня это и не было игрой.
— Ты сам предложил это соперничество, теперь утверждаешь, что ни в чем не виноват.
— Тобой сейчас руководит азарт. Просто прими поражение, Гэбриел. Завтра у нас свидание.
Заметив самодовольное выражение лица Джона, Гэбриел замер настороженно и беспокойно. Он решает для себя, стоит ли вмешаться в ход событий? Изменить или позволить им плыть по течению? Может ли Джон быть весомой преградой, или действительно стоит сдать позицию и выйти из игры, как обещал Лилит.
— Ну, это еще ни о чем не говорит. Победить в сражении, не значит выиграть войну.
— Что ж, ты знаешь как бывает, — весело сказал Джон и увидел, как собеседник пронзил его взглядом. Это был даже не взгляд, а радиоактивный рентгеновский луч. Далтону показалось, что он пробрался во внутрь и видит даже его внутренности и трогает душу.
— Да ты никак завидуешь, Гэбриел?
Глаза Люцифера округлились от удивления и он вспомнил, как зависть когда-то взяла верх и погубила его, вспомнил момент когда она впервые поразила его, ведь он не хотел быть вторым, потому что уже был фаворитом.
Зависть — смешанная с ненавистью печаль, и испытывают ее тогда, когда видят как благом обладают те, кого считают недостойным этого блага. Порок, природная извращенность, которая заставляет людей печалиться при виде удачи, выпавшей на долю других.
И следует признать, что каждый человек в той или иной степени подвержен этому смертному греху. Ведь у каждого из нас есть потребности которые мы не способны удовлетворять или амбиции в которых нас превосходят другие. Но свои недостатки и промахи лучше списать на несправедливость судьбы, чем признать собственную лень и слабость.
Часто люди гордятся своими грешными страстями, но в стыдливой зависти никто не смеет признаваться.
Мы стыдимся ее, а точнее стыдимся ее показать. Человек не может иметь того, что хочет, не может признаться в своей слабости и малозначимости, а другого признать лучше себя.
Люцифер резко встал со скрипом отталкивая стул. Перед уходом еще раз посмотрел на озадаченную девушку перед ним.
Этот взгляд она запомнит навсегда, в нем читается вся суть. Взгляд хищника, безжалостного, лишенного способности прощать, презирающих всех, кто слабее его. Он смотрит с тлеющей во взгляде яростью и ненавистью. И это призрение предназначено ей.
___________________________________
Не буду оправдываться, вы и так знаете, что я 💩
🔥😈🔥
⬇️ Звездочка внизу, девчата ⭐🤗 Спасибо✨