17 Глава
Люцифер уселся в кресле собственного кабинета в своей квартире и читал несколько часов подряд, ему не хотелось двигаться. В камине горело пламя, и он читал ее дневник отключив все освещение, кроме тусклой настольной лампы. Бросил внезапно, без всякой причины закончил чтение посреди важного высказывания, потому что это не принесло ему успокоения. У него уже не было сил продолжать эту пытку и по крупице на нитку собирать все мелкие детали. Ему надоело узнавать ее с помощью мыслей на бумажных страницах, потому что лучше всего Джозефина открывается наяву. Она точно не заурядна и не тривиальна. В ней есть что-то необычное, что так сильно интригует.
Азазель молча зашел в кабинет, словно его здесь ждали, так происходило всегда, когда Люцифер мысленно призывал своих верных прислужников. Высокий парень сел в кресло напротив в ожидании поручений.
— Знаешь, эта ерунда слишком затянулась. Нужно скорее с этим покончить.
— Ты все не можешь успокоиться? — спросил Зейн уже осведомленный всем происходящим и услышал, как цербер сидящий в углу, угрожающе зарычал.
— Я спокоен. Просто меня раздражают обстоятельства.
— Мне кажется, ты сам их придумал. Стоило сразу об этом забыть и заняться тем, ради чего ты здесь.
— Я помню.
— Ты забываешь о главной цели, Люцифер, и это не развлечение со смертной девушкой, а поиск артефакта, который поможет нам. Нам нужно орудие. Не могу говорить с уверенностью, но решусь предложить, что ты что-то недоговариваешь. Не так ли?
— Что вы заладили одно и то же? Она не будет в этом участвовать. Тем не менее это не может быть случайностью. Поэтому мне необходима твоя помощь. Завтра нужно кое-что подпортить Джону Далтону, не хочу, чтобы он так быстро объявлял себя победителем. Хоть убей его мне все равно, будет даже хорошо, так он не увидится с Джозефиной. Мне нужно втереться к ней в доверие и прощупать слабые места.
— Как я это устрою?
— Ты серьезно? Ты один из немногих, кто обладает даром перевоплощения и еще спрашиваешь у меня совета? Подпорти просто им вечерок.
Азазель действительно мог вселяться и принимать облик других людей, чтобы творить свои темные дела. Он опаснейший адский знаменоносец и помощник Люцифера еще со времен, как был сброшен с небес и потерял звание херувима. Хотя Бог одному из немногих обещал подарить ему прощение, но все равно гордыня взяла верх над разумом и Азазель оставался преданным своему темному повелителю Дьяволу и всегда верно ему служил. Люди издавна ему поклонялись и приносили в жертву животных, перед ними он появлялся в образе рогатого существа и научил мужчин управлять оружием, а женщин обучил изменять свой облик с помощью макияжа, открыл тайны колдовства и зельеварения. Азазель был предводителем ведьм и колдунов поэтому когда-то стал настоящей "чумой" для всех живых, а во времена процветания ведьм был первым соратником Люцифера, и питал особую страсть к прекрасным чародейкам.
— Властелин ада, повелитель демонов вездесущих, так увлекся невинным "ангелочком", — продолжил подтрунивать Зейн.
— Кому если не нам знать, что ангелы бывают разные? — ухмыляясь ответил Люцифер, но улыбаться для вида теперь ему стало сложно.
***
День Джозефины пронесся очень быстро за домашними хлопотами и прочими делами, она схватилась за голову когда увидела, что стрелка часов дошла до пяти, а значит на сборы осталось всего два часа. Но когда открыла шкаф в поисках наряда для свидания, то вспомнила, что Джон не сказал чем они займутся. Много раз Джозефина представляла себе этот момент, долго мечтала об этом дне и вот он настал. Все пройдет идеально, даже если они просто проведут весь вечер на крыльце у ее дома, и за непринужденным разговором смогут лучше узнать друг друга. Покрутив в руках вешалку с фиолетовым сарафаном, решила, что это отличный вариант - не броский и повседневный, но Джону, должно быть, придется по вкусу.
Когда она полностью была готова, до назначенного времени оставалось полчаса, но только она задумалась, над тем как убить время ее телефон громко зазвонил. Потянувшись к нему, сразу увидела сообщение от Джона: «Я ужасно виноват и мне нет оправдания, но не могли бы мы встретиться завтра? Нужно уладить небольшую проблему. Если справлюсь быстрее, то я приеду.»
Разочарованная девушка села на кровать, осознавая, что это был шанс переступить некую черту, возможность выбраться из омута, в который с головой ее затаскивает Гэбриел.
«Что такого серьезного случилось у Джона? Стоит ли переживать или ему нужна помощь?» - задумалась она и решила позвонить брату, на случай если он в курсе событий.
— Слушаю, Джози? — С первого гудка он взял трубку, но Джозефина расслышала обеспокоенный тон.
— У тебя все хорошо? Голос странный.
— Да, просто много дел и их нужно скорее уладить.
— Я думала у тебя выходной сегодня. Разве ты не собирался на серфинг с Джоном?
— Нет, хотя он звонил мне утром, но я не мог говорить. — Джозефина улыбнулась этому ответу, догадавшись, что Джон придумал этот предлог.
— Может нужна помощь? У меня как раз обрушились планы.
— Я в галерее, так что приезжай.
Она сменила босоножки на удобные кеды и поспешила брату на подмогу. Выйдя за парадную дверь ощутила приятный ветерок, который тут же поднял легкую ткань сарафана и взъерошил локоны.
— Впечатляющее зрелище.
Сердце девушки снова пустилось в пляс, когда она услышала знакомый насмешливый тон и даже не глядя узнала его обладателя. Подняв взгляд Джозефина потеряла дар речи. Высокий шатен стоял рядом с ее домом оперевшись на свой брутальный харлей. В руках у него был шлем, а под кожаной курткой виднелась черная футболка.
— Гэбриел? — ошарашенно пропищала блондинка и вжалась в шершавую стену спиной.
— Ты удивлена меня видеть?
— Почему ты здесь? Нет, нет, нет, мне нельзя с тобой разговаривать, — словно саму себя убеждая, протараторила она, чем спровоцировала его тихий смех.
Нащупав пальцами дверную ручку, девушка быстро проскользнула обратно и побежала в свою квартиру, истерично подбирая ключ, вставила нужный в замочную скважину и спряталась внутри. Минутой позже в дверь раздался стук и девушка напряглась, медленно подошла, не создавая шума посмотрела в дверной глазок. Конечно, она знала кто там. Все тело предательски задрожало и паника накрыла с головой. Испугавшись Джозефина не знала, как поступать, поэтому решила притвориться, что ее в этой квартире нет.
— Успокойся, я не убивать тебя пришел, — чувствуя сбитый ритм ее сердца сказал Люцифер, и она отпрянула от двери. — Не прикидывайся невидимкой, я слышу тебя, Джозефина. Не будь ребенком и открой дверь. Нужно поговорить.
«Боже, что ему нужно? И кто ему сказал номер моей квартиры. Зачем он сюда явился?» — в панике Джозефина перебирает хаотичные мысли и не знает как поступить.
— Мне эта треклятая дверь не помеха... Хорошо. Я выбью ее. На счет три. Раз... два... — не успел он закончить, как дверь распахнулась и Джозефина с непринужденным видом показалась перед ним.
— Я уже было подумал, что дома никого нет и планировал уйти.
— Гэбриел, как ты здесь оказался?
— Приехал. Разве ты не заметила меня на улице?
— Нет. Но разве я тебя приглашала?
— Мне не нужно приглашение, я прихожу, когда считаю нужным.
— И что тебе нужно?
— Милая квартирка, — сказал он бросая взгляд за спину девушки, но та прикрыла дверь скрывая вид. — Так ты живешь одна?
— Нет. Чего хотел?
— Хотел поставить точку в нашем разговоре. Вчера я мог показаться грубым...
— Вчера? — вскинув бровь воскликнула она.
— Пригласишь меня или пойдешь со мной?
— Что? Даже если небо обрушится, я с тобой никуда не пойду, тем более не пущу тебя в свою квартиру.
— До чего же ты бесящая. Но тебе повезло, я в хорошем настроении. Совсем забыл. — Он достал из внутреннего кармана черную коробочку и вложил ей в руку. Неожиданный поступок удивил, но любопытство победило ее гордый нрав, поэтому она не стала спорить, а Люцифер продолжил: — Это не подарок, я просто обязан был это сделать.
— Невероятно! Ты издеваешься надо мной? Ты ведешь себя совершенно отвратительно, потом ты мил со мной, а через минуту снова ненавидишь. Теперь ты заявляешься в мою квартиру и без объяснений хочешь меня куда-то позвать, и еще приносишь мне подарки.
— Мил? Я не бываю милым, — это слово он произносит с гримасой отвращения на лице.
— До свидания.
Она попыталась закрыть дверь, но ловко подставленный ботинок помешал это сделать.
— Я знаю, что бываю настоящим негодяем, но я чувствую, что должен загладить свою вину, — говоря эти слова, он с трудом сдерживает раздражение. Ее непокорность буквально сбивает его с толку. — Джозефина, я хочу выяснить, что происходит между нами. Ты не можешь отрицать, что нас что-то крепко связало.
— Я не думаю, что могу доверять тебе.
— Тебе и правда лучше этого не делать. Так что, ты поедешь со мной?
— Я никогда не сяду на твой ужасный мотоцикл. Это опасно. Как тебе такое в голову пришло?
— Не будь занудой. Тебе не о чем волноваться.
— Я все сказала, уходи. Между нами нет ничего и быть не может, зачем тогда мне тратить время?
Она заметила как согнулась линия его бровей, как поджались губы, и пульсировала жила под натянутой кожей на шее. Ему хотелось вцепиться ей в горло и задушить невыносимую девицу, проучить и стереть в пепел, но решил оставить ее на этот раз и ушел молча, усердно стараясь погасить внутренний пожар злобы и негодования.
Но спустя час Джозефина с усмешкой разглядывала себя в зеркальном отражении. Сейчас ей нравилось, как купленное неделю назад новое платье молочного цвета, чудесным образом подчеркивает стройную фигуру. Шифон изящно облегает пленительные формы и возможно впервые в жизни она может признаться в собственной привлекательности и это ей определенно нравится. Вероятно это заслуга одного очень наглого парня, который даже не пытается сдержать свое непозволительное впечатление и колкие фразы откровенного характера. Но Джозефина не привыкла к такому вниманию, поэтому набросила на плечи голубой жакет.
Она горько усмехнулась в очередной раз посмотрев на кричаще дорогой подарок. В черном футляре лежали четки из белоснежных камней, с утонченным крестиком инкрустированным бриллиантами. Это была замена ее испорченным четкам которые он когда-то порвал. Внутренний голос твердит, что его ухищрения и переменчивое настроение — это всего лишь способ очередного унижения и ничего другого ожидать не стоит, но бросив телефон на кровать она схватила маленькую сумку и ни капли не сомневаясь отправилась "на свидание" с мужчиной, которому опасно доверять.
Он вернулся и ждал в авто рядом с ее домом.
Выйдя на улицу она несла себя высоко, как подобает достойной девушке, не бросала лишних взглядов, а спокойно села в машину, когда он открыл перед ней дверь. Ее нервозность выдавал лишь сбитый сердца ритм, который Люцифер всегда с легкостью ловил.
Джозефина улыбнулась, заметив привычный черный костюм, но его серьезный вид все же насторожил. Очевидно она задела его достоинство, но невзирая на гордость он приехал снова.
Салон наполнен его ароматом, и это заставило девушку вжаться в кресло сильнее, но она уже становится пьяна.
— У тебя очень красивая машина, — неловко сказала Джозефина в надежде завести непринужденную беседу, глядя как злостно он вцепился в руль.
— Красивая? Одна из лучших.
— Тебе очевидно она очень нравится. Любишь ретро автомобили?
Он посмотрел на нее, в глаза испуганные и страдающие. Невинный взгляд смягчил его.
— Приобрести машину в таком состоянии просто нереально сейчас, таких уже нет. Это же величайший Форд Мустанг — одна из причин, по которой я до сих пор не разочаровался в людях. Величайшее человеческое творение. Мне хочется рассказать и про двигатель, и про коробку, и про историю, и про скорость. Понимаешь, их осталось мало, сейчас идет век глобализации, ориентация на экологию. Да мне плевать на экологию! Вообще все равно. У машины должен быть мощный ревущий двигатель, а не электрическая насмешка из Китая.
Раньше у людей был вкус, это касается и музыки, в том числе...
Джозефина молча слушала его увлеченный пятнадцатиминутный рассказ с уверенностью, что не имеет права возражать, хотя она и не знает что ответить.
— Тебе неинтересно? Я думал...
— Я просто не очень хорошо разбираюсь в этой теме. Для меня машина — это всего лишь средство передвижения из пункта А в пункт Б.
— Тебе просто нужно это ощутить. Хочешь?
— Нет! Что ты? — быстро возразила она. — Признаться мне непривычно вести с тобой такие простые разговоры.
— Тогда в следующий раз. Мы приехали.
Джозефина смутилась услышав последние слова, потому что она больше чем уверена, что завтра он снова не захочет иметь с ней дело. Отбросив мысли перевела взгляд на высоченный небоскреб, от вида которого кружится голова. Семьдесят три этажа стремятся ввысь бесконечно и кажется касаются неба.
Гэбриел вышел из машины первым, ловко обогнув ее спереди, открыл для Джозефины дверь и подал ей руку. Приятно удивленная блондинка покорно приняла ухаживания, и не стала подтрунивать над его наигранными действиями.
— Я совсем не джентльмен, но все мы должны пробовать что-то новое?
— Тебе есть чему учиться.
— Как и тебе быть леди.
Последнюю реплику она не стала комментировать, потому что поспорить было сложно.
— Куда мы приехали?
— В ресторан. На последнем этаже кстати моя квартира. Поужинаем или ты не против заглянуть на чай ко мне? — она подняла взгляд к самому последнему этажу, а секунду спустя поняла его глупую шутку.
— Я предпочту людное место для чаепития с тобой.
— Я так и думал, ведь ты "леди". Только давай избавимся от этого, — сказал он и стянул жакет с ее плеч. — Это лишнее.
— Нет! Ни в коем случае.
— Ты выбираешь такое платье, но скрываешь его от посторонних глаз?
— Мне так удобно. И напомню, ты вчера сказал, что я выгляжу как старая дева.
— Ты правда веришь каждому моему слову?
— Я не верю ни единому твоему слову, Гэбриел, — без капли сомнения сказала Джозефина и получила в ответ весьма многозначительную улыбку.
— Ты совершенство, забудь о предрассудках.
Джозефина не стала возражать, но поразилась с какой легкостью этот парень вселяет в нее уверенность.
Она не ответила, а молча последовала за высоким шатеном минуя швейцара. Роскошный интерьер поражал своей дороговизной и современностью, а гости этого места явно вписываются в обстановку пафоса и богатства.
— Нам наверх, — сказал он, вырывая девушку из размышлений.
— Ты не мог выбрать более простое место? Зачем это?
— Затем, что тебе не под стать простота.
— Ты меня совсем не знаешь.
— Исправим это?
Стоя напротив в лифте, Люцифер снова продолжил рассматривать ее и в тесном пространстве Джозефина, очевидно, чувствует себя некомфортно рядом с ним. Она считает мучительно долгие секунды, ее пальцы нервно терзают ручку сумки, грудь тяжело вздымается, ритм волнительного сердца напоминает Люциферу о той непривычной страсти, которую ранее испытал к ней. Он сделал шаг и блондинка напряглась всем телом, но их обоих спас звоночек прибывшего лифта и глухая тишина сменилась приятной музыкой и приглушенными голосами.
— Добро пожаловать, ваш любимый стол готов, — милая брюнетка в строгом платье с сияющей улыбкой поприветствовала Гэбриела, а его спутницу одарила взглядом, говорящим о натянутой вежливости.
Оценив пафос заведения Джозефина обрадовалась, выбранному наряду, потому что платье которое ей не по карману выглядит вполне уместно. Когда зеленоглазый пошел вперед к столу, она вдруг задумалась, что хотела бы сейчас держать его за руку, словно они пришли на свидание, но Гэбриел избегает даже случайно касаться ее. Когда он остановился у большого панорамного окна, девушка тут же потеряла дар речи от вида который открылся перед ней. Застывший город, словно на ладони и алый закат из огня над океаном поразили ее. В изумлении она невольно ахнула от восторга и не смогла проронить ни слова.
— Впечатляет?
— У меня нет слов. Я никогда прежде не видела ничего прекраснее.
— Я тоже, — сказал он глядя на нее.
Джозефина послушно села на предложенный официантом стул, но ее тело казалась напряженным, она сидела как леди, как манекен в прекрасной одежде, за витриной модного магазина на оживленном переулке. Она покорно ждала пока Гэбриел предложит предмет для разговора, но он сидел напротив и молчал, в то время как официант наполнял бокалы вином.
Откинувшись в кресле Люцифер ощущал некое тепло и удовольствие от того, что эта девушка преобразила его рутинные дни в особые духовные переживания. Он считал их особенными, потому что ничего не понимал.
Джозефина не кажется ему скучной и по ней не скажешь, что находиться здесь - для нее пытка. Заинтересованная, внимательная. Быть здесь сейчас — все что ей нужно.
Люцифер разглядывал ее с особым интересом, смотрел на линию руки, когда она поднесла утонченный бокал с вином к своим губам, и те приобрели необычайный розовый оттенок. Свечи на столе настолько деликатно оттеняли ее лицо, что ему пришлось пожалеть о том, что оно принадлежит ей, а не статуи на которую можно смотреть бесконечно. Нельзя так просто касаться, и говорить все что угодно, что только придет в голову.
— Не торопись, дай букету раскрыться.
— Мне вообще не стоит пить. Признаюсь, что иногда позволяю себе эту слабость если мой брат приходит с вином на ужин, но в твоем присутствии это уже второй раз. Не подумай, что я несдержанна...
— Кто тебя так затравил?
— Я просто...
— Выпей еще глоток и расслабься.
Зардевшись она отвела взгляд и едва пригубила алкогольный напиток.
— Мне нравится, как белый цвет сочетается с твоими светлыми волосами и кожей. Он отлично гармонирует с небом и океаном, как и с голубым цветом глаз. Наверное, я просто привык к темным оттенкам.
Но ты, Джозефина, ты всегда так... ты восхитительно прекрасна. И мне всегда хочется сказать, что я чувствую глядя на тебя.
Ты упрек для каждой женщины в этом мире.
— Гэбриел, — прошептала она и Люцифер задумался, так же сладко прозвучало бы его настоящее имя из ее уст? Но он никогда этого не узнает.
Он с улыбкой рассматривает нарочно собранную в пучок прическу, которая демонстрирует ключицы и шею. Они говорят об индивидуальности девушки, в подобных деталях и есть ее таинственность. Если женщина открывает шею на свидании, вероятно она готова к тому, что ее партнер сам распустит ей волосы.
— Мне хотелось бы узнать, что ты чувствуешь, но меня не покидает ощущение, что ты сегодня особенно стараешься мне угодить. У тебя есть план.
— Ты проницательна. Мне действительно нужно сблизиться с тобой, но не думай, что это особенно изощренный план. Обещаю, что для тебя это будет прекрасный опыт и ты запомнишь его навсегда. Так что я не хочу сдерживать себя и прошу тебя о том же. Ты должна открыться мне.
Ее рука в которой был бокал не дрогнула. Она молча смотрела, ощущая внутренний накал. Слышать подобные слова от Гэбриела совершенно необычно, но ей абсолютно не хочется противостоять.
Он понимал, что Джозефине придется стать жертвой обстоятельств, но это всего лишь одна душа, среди множества других и какое значение имеет ее жизнь, если она может стать чем-то важным на его пути. Она рождена, чтобы что-то ему открыть.
— Не молчи.
— Мне сложно поверить, что завтра ты не изменишь свое мнение.
— Завтра я снова стану подонком, но сегодня не буду лукавить. Признаюсь, что знал, о твоем свидании с Джоном, но прости, я не мог позволить ему состояться.
— Что? Что ты имеешь в виду? Ты с ним что-то сделал?
— Не волнуйся, он невредим. Я просто почувствовал острое желание тебя увидеть сегодня.
— Но это не дает тебе права мешать нашим отношениям.
— Ничего между вами не будет. Успокойся.
— Я ненамеренна с тобой это обсуждать.
— Согласен. Нам и без него хорошо. И не закатывай глаза.
— Я не успела даже.
— Но собиралась.
— Вовсе нет!
— На один вечер постарайся забыть о ненависти ко мне.
— Я сама себе удивляюсь. Обычно мне не свойственно испытывать ненависть к людям. Я стараюсь видеть в них лучшее. Но ты... Я ненавижу тебя только за то, что ты существуешь, — не обдумав выпалила она и сама поразилась своей грубости, но парня напротив это не смутило.
— Твои чувства ко мне меняются с каждой минутой и они совершенно биполярны.
— Я слишком доверчива.
— И слишком требовательна к себе. Кажется, у тебя было непростое детство, в какой семье ты выросла?
— У меня замечательные родители, но я не собираюсь их с тобой обсуждать.
— Почему же?
Джозефина тяжело выдохнула и посмотрела в окно в котором они оба отражались, и подумала, что такая она не понравится маме с папой, но почему-то нравится себе. В компании мужчины, который открывает в ней худшие стороны, и провоцирует на порочные поступки.
— Я их не заслужила. Они всегда были слишком добры ко мне, но я не всегда могла это оценить. Так что я наверное не оправдала их надежды.
— Может они были слишком требовательны?
— Мне просто не под силу быть такой же верной некоторым взглядам. Я хочу быть свободной.
— Быть свободным — значит ни о чем не сожалеть.
— Я не жалею о вере в Бога, но разве можно измерить эту веру? У каждого она своя.
— Вот ты придумала, за что корить себя. Я тебя уверяю, Он не стоит твоего потраченного времени. Ему давно безразлична судьба людей и их боли. Он просто играет и наблюдает, постоянно ужесточая правила этой игры. "Смотри — но не смей трогать, трогай — но не пробуй на вкус, пробуй — но не смей глотать."
- Я бы думала в этом ключе, но мой папа священник, — с улыбкой добавила она, уверена, что теперь аргументы должны закончиться.
— Повезло же тебе, мой Отец еще хуже. Но я уверен, у тебя есть способы отвлечения. То в чем ты нашла себя.
— Ты прав, это помогает. Стоит взять кисть в руки и меня уносит в другой мир, параллельный этому, где все намного проще.
— Живопись. Значит ты художница?
— Ну, это громко сказано. Мне, кажется, "художник" это слишком высокое слово. Оно олицетворяет талант, то что дано свыше или достигается огромным трудом, но мне это дается легко. Так что, наверное, я не художник.
— Ты все описала верно, кроме заключения.
Он смотрел в ее глаза, излучающие необычайный свет, понимание и безграничную доброту. Словно от них ничего не скрыть. Ему раньше не приходилось видеть таких невинно вопрошающих глаз.
— Этот разговор принял лирический настрой, думаю, нам стоит сменить официальную обстановку. Хочешь уйти?
— Домой?
— Нет, на свежий воздух. Хотя если ты настаиваешь, к тебе или ко мне?
Она одарила его шутливым злобным взглядом, а он вскинул руки и добавил: — Я пошутил! Не сердись.
— В этот раз не буду.
— Кажется, это способствует твоей расположенности ко мне, — сказал он и взял открытую бутылку вина. —Возьми бокалы.
— Что? Но разве так можно? Нужно оплатить счет! — девушка огляделась вокруг, и увидела, что никого не смутило его поведение, поэтому решила не привлекать внимание и поспешила следом.
— Не волнуйся, это всего лишь пара бокалов, они запишут их на мой счет.
В лифте Джозефина бросила взгляд на панель с кнопками, вспоминая, что на последнем этаже находится квартира Гэбриела. Он заметил ее задумчивость.
— Не передумала? — с ноткой иронии прозвучал этот вопрос, но девушка решила пропустить шутку мимо ушей.
Ночные улицы города привели их к самому заманчивому месту в душном Лос-Анджелесе. Здесь совершенно другой воздух, а шум прибоя заглушает звук оживленных дорог. Безграничный океан красив в любом своем настроение, и в любое время суток. Сейчас вода переливается в умиротворенном свечении лунны, что проложила дорожку до самого берега рассекая ночную темноту.
— Здесь так красиво, Гэбриел.
— Любое место становится красивым, если остановиться хоть на одну секунду и никуда не бежать.
— Хочется чаще об этом вспоминать. Я люблю приходить на пляж, здесь легко думать. Кажется, ты понимаешь про что я, сейчас у тебя вид совершенно удрученный. О чем ты думаешь? — ее вопросы звучат непринужденно, ей легко и комфортно, сейчас не хочется спорить и кричать, хочется только наслаждаться идеальной ночью.
Медленно они подошли к краю большого пирса, который
растянулся вблизи совершенно классического американского парка аттракционов, где главной изюминкой было высокое "чертовое" колесо.
— Последний раз я была здесь еще в школе. Тогда мы весело проводили время.
— Сейчас, надеюсь, ты предпочитаешь не подростковые развлечения. Я ни за что туда не пойду.
— Нет, вдали от шума будет лучше. Посмотри, с этим видом ничто не сравнится.
Они любовались синим, почти почерневшим океаном, пили вино и наслаждались моментом.
Люцифер посмотрел на ее лицо, и сверкающие искрение глаза, задумавшись над тем, что игра увлекает настолько, что он постепенно стал забывать, что относится к этому не серьезно, так увлекся, что и не заметил, как глубоко она впиталась в его кожу. Она подобралась слишком близко, затягивая в тихий омут все глубже, на самое дно. Но все же он уверен, что сможет просто от нее уйти, в любой момент и она не станет преследовать его ни в одном из миров. Эту слабость можно с легкостью забыть.
— Я просто пробую новые ощущения на вкус. Вот так просто проводить время с человеком. Мне интересно тебя узнавать, хотя и дается это с трудом.
— Приятно это знать, учитывая твое самомнение.
— Мне, кажется, ты и сама страдаешь недугом гордыни, возможно даже меня превосходишь. Тебе не кажется, что следует быть более учтивой в общении с мужчиной который тебе интересен?
— Этот метод никуда не годится.
— Но так ты не сможешь понравиться мужчинам.
— У меня нет такой цели.
— Но ты хочешь нравиться мне, так ведь?
— Я и так тебе нравлюсь, разве нет?
— Чертовски, — выдохнул Люцифер.
— Значит, я могу быть собой.
Он потянул к ней руку с острым желанием заключить ее в объятия, но Джозефина отпрянула. Сделала несколько шагов назад и потеряв равновесие в долю секунды оступилась и словно невесомое перо упала в воду.
— Джозефина? — ошарашенно воскликнул Гэбриел, не ожидая такого хода. — Черт!
Он кинулся к краю и звал ее из темной воды, но она даже не пыталась выплыть на поверхность. Не размышляя Гэбриел бросил пиджак и прыгнул следом. Океан окутал его прохладой, и он почувствовал моментальный прилив энергии и поразился миражу, который увидел во мраке воды: Джозефина показалась ему безупречным светлым ангелом. Люцифер подхватил ее не позволяя тихой воде первой забрать эту девушку, вынырнул на поверхность и держа в руках хрупкое тело подумал, что она вот-вот растает. Ее белоснежная кожа и светлые волосы с золотым оттенком в свете луны точно сияют.
Она открыла глаза и схватила ртом воздух. На удивление Джозефина не стала вопить и ругаться, она звонко засмеялась.
— Ты цела?
— Зря я пила, все это действие алкоголя, теперь не контролирую свое тело. Но хорошо, что мы освежились.
— Ты могла разбиться о камни, здесь не так уж глубоко.
— Здесь нет камней.
— Повезло, но теперь мы промокли до нитки и все это результат твоей невнимательности. Надеюсь, ты сможешь доплыть до берега?
— Мы поменялись местами, теперь ты в роли зануды, — очаровательно усмехаясь сказала она и обняла его шею.
— Не сравнивай занудство с практичностью.
Люцифер не понимал как эта девушка заставляет его признаваться в том, в чем он не может признаться сам себе. И почему его окутывает такое удивительное чувство свободы? Рядом с ней он словно отпускает свою тяжесть.
— Мы встретились всего несколько часов назад, весь вечер пытались избавиться от взаимной ненависти, и получалось не очень хорошо, но сейчас ты обнимаешь меня так, словно имеешь на это право, Гэбриел, — растягивая слова прошептала Джозефина.
Наступила короткая пауза.
— Моя дорогая, до чего же ты наивна.
Она не знает, почему Гэбриел вызывает в ней чувство такого неподдельного страха, но с каждым разом ей все сложнее найти повод для упрека. С ним совершенно тяжело наедине — при этом абсолютно не хочется уйти. Джозефина почему-то сейчас совсем не чувствует желания избегать его.
— Мы бы оказались в этой позе еще три часа назад, если бы ты не была насколько упряма.
Он медленно провел руками по влажной ткани на спине.
— Ты слишком циничен, мне не нравится это.
— Разве ты не знаешь о чем думает мужчина, когда остается наедине с привлекательной девушкой?
Джозефина старалась не замечать его мужской притягательности, как и собственного возбуждения, что он вызывал в ней. Она постаралась прогнать из мыслей воспоминание о том вечере, когда впервые ощутила прикосновения его губ и рук ласкающих ее кожу, воспоминания о том смятении, потрясающем наслаждении и страсти. Она почувствовала странное покалывание в теле и не могла поверить, что на Гэбриела тот случай оказал такое же воздействие. Не иначе. Почему он тогда так стремится снова ее соблазнить? Хотя он говорил, что в тот вечер ничего особенного не произошло, кроме обычных горячих ласк.
— Связь должна строиться на душевной близости, то есть более прочных чувствах, и отличаться от тех которым люди придаются в минуты страсти.
— Душевная близость? Если представить, что у меня есть душа.
Джозефина совсем потерялась и не знала как совладать с собой рядом с мужчиной, от взгляда которого она каждый раз краснела.
Люцифер широко улыбнулся, и эта игривая улыбка сгладила черты сурового лица, он наклонился и запустил пальцы в золотистые пряди ее мокрых волос. Ладонью коснулся румяной щеки, испытующим взглядом посмотрел в большие небесного цвета глаза.
— Повезло, что ты не можешь читать мои мысли, Гэбриел.
— Не могу. И это слишком меня удручает, но я учусь понимать язык твоего тела. Оно у тебя достаточно красноречиво.
Если бы его руки не держали ее так крепко, она ушла бы под воду с головой.
— Увидела бы я себя со стороны, то влепила бы пощечину, — тяжело дыша прошептала она.
— Не переживай. Не сегодня.... но однажды мы наверстаем упущенное.
— Я знаю, ты хочешь с ума меня свести.
— Ты права, но представляешь, никогда прежде в своей жизни я не хотел ни одну женщину, так как хочу тебя.
Его хрипловатый голос обладал гипнотической силой, и заставлял Джозефину дрожать. Теплая ладонь грела щеку, но свое смущение она спрятала за опущенными ресницами.
— Я думала, у тебя уже есть девушка. Та эффектная брюнетка с которой ты был на премии.
— Лилит?
Он засмеялся, а Джозефина смутилась еще больше.
— Ну, было на то похоже.
— Лилит не моя девушка, она моя жена...