Глава 3
Устало откидываюсь на спинку кресла и обвожу взглядом панораму ночного города, раскинувшегося за окном офиса.
Чувствуя неприятную сухость во рту, беру со стола кружку, делаю глоток и морщусь — кофе давно остыл и превратился в горьковатую жижу, которую даже в моем состоянии пить невозможно. Потираю пальцами затекшие плечи и бросаю взгляд на часы, которые показывают начало одиннадцатого.
Офис давно опустел.
В коридоре погашен свет.
Даже уборщица, которая заглядывала в кабинет минут сорок назад, давно покинула здание. Несмотря на то что за двенадцатичасовой рабочий день срочных дел у меня не убавилось, мне тоже стоит поехать домой.
Беру в руки мобильный и открываю личную почту, чтобы просмотреть ежедневный отчет Владимира Грецкого, того самого телохранителя, которого Саша приставил к Арине . Даже странно, как за две недели изучение ее распорядка дня превратилось для меня в своеобразный ритуал.
Пробегаю взглядом по тексту и хмурюсь, когда натыкаюсь на упоминание одной и той же черной машины, замеченной возле института и загородного дома Платоновых .
Несмотря на позднее время, тут же набираю телохранителю Ари и задаю вопрос, который меня волнует.
- Машину сразу пробил: куплена на имя Николаева Виктор Игоревич, — голосом, в котором нет никаких эмоций, отвечает он. — Вам эта фамилия о чем-нибудь говорит?
- Нет. Кто за рулем был, знаешь?
- Подключил ребят. Выясняем.
- Ладно. — Закрываю ноутбук и встаю с кресла. — Где сейчас Арина?
- В клубе «Мьюз» на Ленинском.
- С кем? - спрашиваю неожиданно для самого себя.
С Мариной, ее лучшей подругой.
— Держи меня в курсе, — и жму на отбой.
Снимаю со спинки стула пиджак, собираю вещи и широкими шагами выхожу из офиса.
В лифте еду один, рассеянно киваю охраннику на входе, иду на парковку и, забравшись в машину, долго сижу, уставившись в темноту ночи, которую разрезает яркий свет фар моего «Гелендвагена».
Можно поехать к Даше. Она всегда ждет. Накормит. Не будет напрягать разговорами. Но от мысли, что придется заняться с ней любовью, меня передергивает.
Ерунда какая-то. Мы знакомы всего пару месяцев, и до прошлой недели меня все в ней устраивало. А сейчас, представив ее женственную фигуру с округлой попой и пышной грудью, я вдруг испытываю необъяснимое раздражение.
В таком настроении, пожалуй, будет лучше заказать доставку еды и поехать домой, но идея ужинать в одиночестве тоже не находит во мне должного отклика.
Выжимаю педаль газа и выезжаю с парковки.
Привычно сворачиваю направо, долго еду по прямой, но отчего-то вскоре оказываюсь на Ленинском проспекте, в противоположной стороне и от своей квартиры, и от квартиры своей любовницы.
Возле клуба, в котором, по сообщению телохранителя, должна находиться Арина, я паркуюсь в начале двенадцатого. Протиснувшись сквозь плотную толпу на входе, захожу в просторное помещение с кирпичными стенами и зеркальным потолком. Громкая музыка с порога проникает в кровь, отдаваясь вибрирующими басами во всем теле. Легкие наполняются душноватым запахом дорогих духов, табака и алкоголя. Глаза медленно привыкают к дребезжащей неоновыми огнями темноте.
Большая часть людей сосредоточена у бесконечной барной стойки, уходящей вглубь заведения. Танцпол забит. Сканирую зал в поисках сестры лучшего друга, но, разумеется, в такой толпе ее так просто не найти. Решаю для себя, что, если не встречу Ари в течение пяти минут, уточню у ее охранника, не успела ли она покинуть клуб, и просто поеду домой.
Делаю шаг по направлению к бару, но вдруг останавливаюсь, заинтересованный взгляд останавливается на хрупкой девушки в чумовом комбинезоне с обнаженной спиной, которая неспешно покачивается под музыку, льющуюся из колонок.
Ее движения завораживают.
Они плавные, чувственные и в то же время странно беззащитные — словно она сама не осознает, насколько в этот момент прекрасна.
Волосы, собранные в гладкий низкий хвост, змейкой вьются по спине, достигая поясницы.
Наблюдение за незнакомкой полностью захватывает меня, так что я на мгновение совершенно забываю про Арину.
Как вдруг девчонка оборачивается и перехватывает мой заинтересованный взгляд.
В этот миг я чувствую себя так, словно мое горло сдавливает удавка.
С трудом прихожу в себя: инстинктивно дергаю шеей в попытке избавиться от дискомфорта и пораженно изучаю миловидное, как у фарфоровой куклы, лицо с широко распахнутыми голубыми глазами и изящными губами бантиком, которые сейчас медленно изгибаются в робкой улыбке. Весь ее вид, этот взгляд, одновременно наивный и невинный, застывший в ожидании, заставляет меня мысленно покрыть себя трехэтажным матом.
Это нереально. Непостижимо. Запретно. А я, получается, извращенец, все это время пялился на танец младшей сестренки лучшего друга.