Обито

По схожему принципу учили и меня. Я активировал шаринган, и шиноби нашего клана, сменяя друг друга, меняя стили боя вколачивали меня в грунт раз за разом. Первая неделя была… нет, я ее не помню. Видимо, слишком часто прилетали по голове. Вот вторую неделю помню. Она была очень грустной. По словам отца, мое тайдзюцу было крайне убогим. Еще более убогим, чем до начала обучения. Все из-за того, что мое тело и мой мозг дружно пытались осознать, что всем этим злым дядям и тетям нужно от маленького и бедного меня. Третья неделя была прорывом! У меня начал вырисовываться свой стиль боя. И я почти успешно противостоял своим противникам! Правда, на четвертой неделе мне популярно начали объяснять мое крайне низкое место в пищевой цепи мира шиноби — все дружно искали дыры в обороне и атаке, а найдя их… нет, лучше об этом не вспоминать. Особенно учитывая разницу в опыте и силе. И вот сейчас — конец четвертой недели настал. Отец втихую гордится мной, по его словам, прогресс просто замечателен. Впрочем, учитывая что от этого зависела если не моя гордость, то здоровье точно… в общем, я старался. Очень старался. И в итоге — стиль кланового шиноби Обито Учихи был создан. Правда, все еще необходимо спарринговаться с мастерами тай нашего клана, ибо только они могут не только повалять меня по земле (этим грешит большая часть клана), но и популярно разъяснить где ошибка, и как ее исправить. К ним мне предстоит ходить еще как минимум месяца три. После — пойдут тренировки. Которые опять же составят клановые мастера. Ну и просто накопление опыта с миссий. -Обито, заснул, что ли?! –толчок под ребра и громкий, яростный шепот Рин вырвал меня из воспоминаний, и, что гораздо хуже, вырвал из грез. Грез о том, как я валяю мастеров по всей площадке, пачкая их одежды пылью, а не они меня. -Чего тебе, Рин? –потирая место удара, недовольно интересуюсь я. -Начинается. –кивает она головой в сторону трибуны. К слову, совсем забыл рассказать. Сейчас вся наша команда, включая наставника, прибыла на какое-то собрание. И по ходу, если судить по количеству шиноби — тут вроде как собралась вся наша деревня, если не считать часовых, планируется обсудить какой-то нереально важный вопрос. Интересно — какой? -Благодарю вас за то, что все пришли на мой зов. –вдруг прозвучал мощный мужской голос. Пару раз подпрыгнув на месте, я увидел его — Хокаге. Сильнейшего шиноби нашей деревни. -Я созвал вас всех, чтобы сообщить о том, что нам объявили войну… Дальнейшие слова Хокаге пролетали мимо моего сознания. Война. ВОЙНА. Это слово не передает всех тех ужасов, что таит в себе. А хуже всего, то… бросаю взгляд на Минато-сенсея, и он, понимая невысказанный вопрос в моем взгляде, угрюмо кивает, давая понять — мы будем участвовать в войне. Потому-что мы — шиноби. И более того, команда, в которой есть два боевых чуунина, и вдобавок без-пяти-минут чуунин-медик, просто обречена на участие в боевых действиях. Судорожно сглатываю. Это замечает Рин, и пытаясь улыбнуться, берет меня за руку. Отмечаю, что глаза Какаши горят недобрым светом, а его губы кривит улыбка. Это видно даже через маску. Он… не понимает? -Идемте. –бросает нам Минато, переставая слушать Хокаге. -Куда? А речь? –удивленно смотрит на него Какаши. -Ничего полезного мы не услышим. А все что нам надо знать — узнаем из приписного. У нас есть всего пара дней для тренировок. –наставник не улыбается, как обычно. И потому мы без писка следуем за ним. И вскоре оказываемся на полигоне. -Значит так. Учитывая состав команды, и то, как вы проявили себя на экзамене, мы станем боевой командой. И биться мы будем с шиноби. Это предъявляет немалые требования ко всем вам. Впрочем, от фатальных недостатков вы избавились. Обито наконец-то начал ценить тай, Какаши избавился от привычки махать танто, и начал пользоваться нин. Рин набралась опыта реальных боев, и закончила практику в госпитале. Бегать я вас тоже научил. –голос сенсея становился все более задумчивым, по мере того как он говорил. И закончив на «беге», он замолчал, что-то обдумывая. -Бегать мы умеем. Думаю, это будет очень полезный навык. –неловко улыбается Рин, желая снять напряжение, царящее на полигоне. -Ты не представляешь насколько. –качает головой Минато. А затем, обращается к Какаши: -Та техника. Я хотел чтобы ты сам закончил ее, но теперь… нам лучше поторопиться. Мгновение, и вместо одного сенсея перед нами оказывается сразу четыре. Один из них хватает Какаши под руку, и они стремительно удаляются на другой конец полигона. Второй просто убегает с полигона. Третий кивает Рин, и она послушно идет с ним, причем тоже в направлении деревни. А четвертый внимательно смотрит на меня. И почесав затылок, начинает допрос: -Ты закончил клановые тренировки по тай? -Не до конца. Я только сформировал свой стиль. Сейчас на стадии обкатки — с мастерами мы устраняли «дыры» в атаке и обороне. Доводили его до ума. –понимая, что от наставника мне скрывать нечего, отвечаю подробно. -Ясно. Гендзюцу у тебя на достаточно высоком уровне. Нин — для начинающего чуунина весьма и весьма неплохо, хоть и с перекосом в сторону огненных техник. С тай тебе поможет шаринган. Сенсей задумывается еще на секунду, и продолжает: -Учить мне тебя особо нечему. По крайней мере — так быстро я тебя ничему стоящему не обучу. Так что… сколько клонов ты сейчас можешь создать? -Огненных — двух, может быть трех. Теневых — штук пять-шесть. –отвечаю гордо, ибо для моих лет это очень и очень круто. Запас чакры — это то, чем я по праву горжусь! -Неплохо. –счастливо улыбается сенсей. А затем, сложив печать концентрации исчезает. -Эээ… -недоумевающе тяну я, но вдруг чувствую чужое присутствие, и быстро обернувшись, замечаю сенсея, неторопливо шагающего со стороны деревни, и судя по направлению, движется он ко мне. -Действительно неплохо. –повторяет Минато слова своего клона, а затем, сложив печать концетрации, вызывает сразу десяток клонов. И помахивая свитком, зажатым в руке, с подписью канцелярии Хокаге, поясняет: -Я дам тебе опыт. Сейчас ты создашь столько теневых клонов, сколько сможешь. И сядешь медитировать. Этими клонами займутся мои клоны. Когда чакра закончится, ты получишь их опыт. -И тут же вырублюсь от перенапряжения и истощения. –мрачно закончил я. -Не вырубишься. Забыл кто твой сенсей? –улыбнулся Минато, протягивая мне сразу с десяток крупных таблеток, в которых я опознал боевой стимулятор мозговой деятельности клана Яманак. -Угу. А чакра? –поинтересовался я, догадываясь, что и тут сенсей все продумал. Так оно и оказалось — наставник протянул мне другую руку, с таблеткой от клана Акимичи — тоже боевой стимулятор, но усиливающий выработку чакры. -Вдобавок, я буду потихоньку переливать свою чакру. –попытался «утешить» меня белобрысый садист. Садист — потому-что отходняк после такой тренировки, и вдобавок после таких стимуляторов будет… жесткий. Очень жесткий. -Ничего, ирьенин класса «А» тебя на ноги часа за два поставит. И у меня есть такой знакомый. Поверь, опыт, что ты получишь — стоит того. –и снова серьезный Минато. Уж лучше бы он смеялся. Тогда я бы послал его, и ушел в клан. Тренироваться. Но когда он так серьезен… послушно беру таблетки, снимаю с пояса флягу, и выпиваю их, одну за другой. Затем — создаю шесть клонов. Сам же сажусь на землю, и слышу как Минато опускается рядом, и чувствую как его руки оказываются у меня на груди. Затем — чувствую чакру, что течет в меня. Проходят минуты, и первый клон развеивается, даруя знание о новой технике боя, и… боль. Свою боль. Еще легкую, терпимую. Но когда клоны один за другим начинают развеиваться, и их опыт, их знания, смешанные с болью начинают проникать в мой мозг, я с трудом удерживаюсь от стона. -Еще. –слышится голос Минато-сенсея. Я послушно создаю клонов. И снова — твердые руки на моей груди, и чакра, щедрым потоком вливающаяся в меня. И снова текут минуты вязкой патокой. И снова приходит боль… *** -Очнулся? –слышится приветливый женский голосок. И я понимаю — я наконец умер, и попал в рай. Правда, я шиноби… разве шиноби попадают в рай? Хотя, с другой стороны… я ведь еще не успел никого убить. И погиб как мученик — из-за злобного сенсея. А значит — вполне могу претендовать на место в раю.на место в раю.

-Небесная дева, дай мне еще немного отдохнуть. Земная жизнь была крайне утомительной. –просительно бурчу я. -Эмм… Обито, вообще-то ты жив. И здоров. По крайней мере, физически. –снова оживает женской голосок, и на мгновение я чувствую, как медчакра прокатывается по моим каналам. Блаженство… Наконец полностью прихожу в себя, и открываю глаза. И натыкаюсь взглядом на трех шиноби. Две куноичи — одна блондинистой расцветки, с ярко-голубыми глазами, и довольно большими и неоспоримыми… достоинствами, вторая с ярко-красными волосами. Без особых достоинств. Хотя глаза у нее красивые. И третий — мой сенсей. Сидящий на стуле, потирающий затылок, и задумчиво глядящий на меня. -Минато, до чего ты довел беднягу, а? Тебе не стыдно? –еще пару секунд посмотрев на меня, на сенсея набрасывается красноволосая, и ему прилетает по голове. Видя, как он привычно уклоняется, значительно снижая силу удара, я понимаю — это не в первый раз. В смысле — бьют его не первый раз. -Я… -пытаюсь начать разговор, но вдруг горло перехватывает. Тут же мне протягивают кружку, и не с водой, а с вполне приличным соком! -Спасибо. –сделав пару глотков, благодарю я светловолосую куноичи. -Не стоит благодарности. –тепло улыбается куноичи. А затем, укоризненно смотрит на Минато-сенсея. -На Дана будешь так смотреть! Или на Наваки. У него карма плохая, и он обязан тебя терпеть. –весело фыркает сенсей. -Мина! –рычит красноволосая, и после пары ударов, заливающийся хохотом сенсей признает свое поражение. -Не обращай внимания на эту пару идиотов. Они давно нашли друг друга. –с усмешкой, исполненной тепла, ворчит светловолосая куноичи. А затем, хлопнув себя по лбу, представляется: -Меня зовут Цунаде. Можешь звать меня так. Своего сенсея ты, думаю, итак знаешь. А ту несносную особу, что сейчас колотит его, зовут… -Кушина Узумаки. –называю я имя, что первым пришло мне в голову, и оказываюсь прав, если судить по реакции Цунаде. -Молодец. Сам догадался? –спрашивает она, и в глазах куноичи мелькают веселые чертики. -Когда заходит речь о идиотах, всегда называют четыре имени. Майто Дай. Майто Гай. Минато Намикадзе, и Кушина Узумаки. Первые два, и последние два обычно звучат в паре. –стараясь говорить потише, пересказываю я то, что услышал от отца. К сожалению — все же недостаточно тихо. Потому-что рвущуюся ко мне Узумаки моему сенсею пришлось останавливать уже всерьез. От ее яки мне даже малость поплохело, но я постарался этого не показывать. Источником веселья осталась только громко хохочущая Цунаде. -Я ему уши надеру, он у меня узнает, что значит обзываться! Да то, что после этого мелкого неблагодарного гаденыша останется, даже хоронить не будут! –ярилась куноичи. -Ну, это мне и без вашей помощи организуют. –вздохнул я. И тут же меня пробил холодный пот от блеснувших глаз Узумаки… сан. Правда, выражение паники на лице Минато-сенсея все компенсировало. -Идем. Это надолго. –меланхолично поведала мне Цунаде, и мы направились к двери, оставляя позади звуки скандала, все набирающего силу. -Так она что, не знала? –дошло до меня. -Угу. –кивнула куноичи. -Мои шансы на выживание только что катастрофически упали. Простите, Минато-сенсей. –покаялся я, слыша, как кого-то обо что-то бьют. -Не беспокойся. Эта война скоро закончится. И все у нас будет хорошо. –улыбнулась Цунаде, приводя в окончательный беспорядок мою прическу. Тогда еще никто не знал, как сильно она ошибалась…Окрестности моста Каннаби. Команда номер семь. Командир-наставник — джонин S ранга Минато Намикадзе. Временно отсутствует. -Ну и чего мы тут забыли. –тихо шипел я, глядя на подозрительно спокойный лес. -То же что и всегда. Небольшая диверсия с уничтожением имущества врага. Мост надо сломать. –невозмутимо отзывается Какаши, изучая карту. -А после — в лагерь. Хоть помоемся по-человечески. –мечтательно улыбается Рин. -А то тебе дождя мало. –ухмыляюсь я, с ненавистью глядя на небо. К мокрой одежде, как ни странно, претензий нет — привык. Даже холод уже почти не донимает.-Обито — осмотрись. Рин — не расслабляйся. –не отрываясь от карты, отдал приказы Какаши, наш мозговой центр. -Есть. –козыряю я, активируя шаринган. И внимательно, стараясь ничего не упустить, и категорически не торопясь, изучаю местность, в которой нам предстоит работать. Что же… это — мост. Основательно построенный, прекрасный мост. И его надо — сломать! Это мы запросто. Далее, это — лес. В нем могут быть засады. Засады нам не нужны. Дорога… шиноби по ней если и пойдут, то обозники. Стало быть — малоопасна. Но вот лесок меня чем-то напрягает… -Лес какой-то неспокойный. Мост можно взорвать, только если под три опоры подложить по десятку взрыв-печатей. –докладываю я. -Снова поганое предчувствие? –морщится Какаши. -А может обойдется? –робко надеется Рин. -С тех пор, как Обито получил шаринган с тремя томоэ, ни разу его предчувствие нас не подвело. Не обойдется. –вздыхает наш временный командир. Я в ответ только развожу руками. Ведь и правда — с тех пор мой нюх на опасности вырос в разы! Вот только цена… я получил третье томоэ в бою на истребление. Тогда нас, необученных чуунинов, просто бросили на кучку таких же салаг. Боем это было сложно назвать. Скорее — бойней. Куча генинов и чуунинов прекрасно справлялась с созданием паники. Бензина в огонь творившегося безумия подливали несколько джонинов, вырезавших молодежь целыми командами. Тогда, в том бою, и пробудилось последнее томоэ моего шарингана, только это позволило нам продержаться до прихода Минато-сенсея. -Стоп. Два источника чакры. Да там два шиноби в засаде засели! –напрягая шаринган до боли, я все же нашел причину своего неспокойного настроения! -Значит так. Обито, подкрадываешься поближе к тем двум неудачникам, и накладываешь гендзюцу на все живое вокруг. Я пойду после тебя — минировать, и хотелось бы, чтобы даже белки меня не увидели. Я понятно выражаюсь? –приподнял бровь Какаши, безжалостно отбирая взрыв-печати у меня и Рин. -Добро. Белки тебя не заметят. Все остальные тоже. Белкофоб. –ворчу я, изучая место лежки вражеских шинобей повнимательнее. -Два чуунина. На три часа. Дистанция — метров двести. –сквозь зубы цежу я, давая ориентиры своему напарнику, и уточняя данные. А после, глядя на капли дождя, мне в голову приходит одна крайне безумная идея… -Чего замер-то? Они нас заметили? –хватается за танто Какаши. -Они у меня сейчас ничего не заметят, даже если ты им задницу показывать начнешь, и обзывать их девчонками. –ухмыляюсь я, пока тку тонкое полотно иллюзий. -Пошел. –приказываю я Какаши, он пару мгновений испытующе смотрит на меня, ничего не понимая, но он привык верить мне, и потому, закрепив взрыв-печати за в подсумке, ужом проскальзывает в траву, и ползет к мосту. Я же, благодаря предков за великое додзюцу — шаринган, продолжаю ткать иллюзию. В этом я — спец. Хотя бы потому, что гендзюцу я наложил на тех засранцев с помощью капель дождя. О благословенный дождь! Но контролировать гендзюцу все же, мягко говоря, трудновато. Приходиться смотреть вверх, посылая чакру шаринганом от капли к капли. Конечной точкой служат глаза вражеских шиноби. Качественное гендзюцу так не наложишь, но вот простенький отвод глаз — хоть и с трудом, но все же смог набросить гений клана Учиха, Обито-сама! -У тебя опять кровь идет. –тихо говорит Рин. Я молчу — не хочу нарушить концентрацию, да и… сам знаю. Чувствую, как из носа, и из уголков глаз кровь течет. Не самое приятное чувство, но за последний год почти привычное. Мне часто приходится использовать шаринган, и часто приходится переходить за грань. Дождь начинает идти все реже, и гендзюцу становиться контролировать все сложнее — капель становиться мало. Проклинаю небо, что так подвело меня, пока мозг судорожно ищет варианты, поставив перед собой всего одну цель — спасти Какаши. Без гендзюцу ему кирдык. Однозначно. -Уходим. –шипит знакомый голос, и меня подхватывают под руки. Первые метров пятьдесят я преодолеваю все еще глядя в небо, контролируя отвод глаз, и только когда мы удаляемся подальше, еще раз осмотревшись, деактивирую шаринган. Тут же Рин заставляет меня лечь на землю, и закапывает в глаза капли, заодно излечивая лопнувшие сосуды в глазах и в носу. -Таймер сработает через пять минут. Хотелось бы быть к тому времени подальше. –замечает Какаши, сидящий рядом, и жадно пьющий воду из фляги. Не сговариваясь, встаем, и ускоряемся. Какаши пытается контролировать меня, будто боясь что я могу упасть. Рин тоже держится рядом. Вот засранцы, от перенапряжения я вырубался всего раз. Или два… но точно не больше четырех раз! Подаю им пару знаков, поясняя, что я в норме, и что если они не прекратят маяться ерундой, мой ботинок может оказаться кое у кого в очень интересном месте. В ответ получаю два набора сигналов. Первый от Рин, она напоминает, что готовит и дает лекарства нам именно она. Так что… приходится поспешно извиниться. На Какаши, пообещавшего засунуть мне оба ботинка в интересное место, я не обращаю внимания. Он всего лишь жалкий подражатель… Взрыв позади, свидетельствующий об успешном окончании миссии, застает нас в двух километрах от моста. Переглядываемся, радуясь тому, что теперь можем отправиться в лагерь. И немного отдохнуть. Поесть нормальной, горячей еды. Принять душ. Узнать последние новости. Выспаться в кои-то веки. Здесь, на войне, это уже немало… *** -Обито, скажи. Какова на твой взгляд лучшая техника в мире шиноби? –задумчивый голос сенсея, в кои-то веки воссоединившегося с командой, и сейчас занятого обжаркой трофейных колбасок на пламени костра заставляет меня очнуться от полудремы, в которую я впал. -Как по мне, так хорошая ударная огненная техника. Ну или качественное гендзюцу. Противник либо мгновенно умирает, либо так путается в иллюзии, что его можно кунаем прирезать. –почесав затылок, и стибрив с лежащей возле Минато-сенсея газетки одну колбаску, отвечаю я. -А ты как думаешь, Рин? –обращается он к сидящей возле костра, и читающей какую-то книгу девушке. -Лечебная. Чтоб могла все раны залечить. –не отрываясь от книги, отвечает куноичи. -Угу. А твое мнение, Какаши? –взгляд сенсея устремляется на последнего члена нашей команды. -Доработаю Чидори, и она будет для меня лучшей техникой. –хвастается наш без-пяти-минут-джонин. Патент для него уже приготовлен, и осталось дождаться только подписи Хокаге. Сволочь. И он, что успел раньше, и Минато-сенсей, что выдвинул эту сволочь первой на звание джонина. А я ведь не слабее буду! Вроде бы. Правда, свою технику разработать пока не получилось. В смысле, разработать-то получилось, но вот оптимизировать… с этим проблемы. А Минато-сенсей сказал ясно — пока свою технику каждый не разработает, и до ума не доведет, фиг вам, а не новое звание. Вздыхаю печально. Рин — читает, а я лежу и вместо того чтобы отдыхать — медитирую, ибо благодаря шарингану прекрасно помню все потоки чакры в своей технике, и сейчас пытаюсь понять, как их переплести чтоб чакры жрала приемлемое количество, и только Какаши… эта сволочь сидит и жрет колбаски. И в ус не дует. Гад. Надо будет его на миссии забыть. -Завтра будет наступление. Команды разобьют. Вы, парни, пойдете в основной массе. Рин останется в мед. группе. –вздыхая, изрекает сенсей. -Гадство. –звучат наши голоса. Забавно, будто заранее репетировали. -А какая техника лучшая на ваш взгляд, Минато-сан? Наверное, ваш Бог Грома? –Рин даже от книжки отрывается ради такого вопроса. Вернее, ответа. -Лучшая техника, это техника того, кто выжил. –задумчиво тянет сенсей, и пододвинув к нам газетку с колбасками, вдруг исчезает. -Как всегда глубокомысленно. Даже чересчур. –фыркаю я, забирая треть колбасок, и половину от этой трети запечатывая в фуинн-печать на внутренней стороне жилета. Вообще, эта печать служит для кунаев, но… их у меня достаточно. А вот с колбасками нынче напряг. -Куда тебе до мудрости, ведомой лишь джонинам. –напыщенно фыркает Какаши. За что закономерно получает теневой копией колбаски по лбу. Тут же от него в меня летит колбаска, и как я успеваю заметить — вполне настоящая. Посему ловлю ее зубами, и не торопясь жую, наслаждаясь свежим мясом. Сухпайки достали уже в край, если бы не Минато-сенсей… наверное, уже на каннибализм бы перешли. Ну, а чего, зачем Какаши две руки?