Обито

-А если бы там был яд? –приподнимает бровь Какаши. -Что значит «если»?! Ты не положил? –удивленно спрашиваю я. -Идиот. –весело фыркает в ответ Хатаке. -Сытый идиот! –поднимаю я палец вверх. И показываю этим растяпам газетку, с которой одна за другой исчезают теневые копии колбасок. -О-БИ-ТО!!! –раненым вепрем ревет Какаши, но я в ответ только показываю ему фиги, и тут же складываю эти фиги в печать замены. Остаток вечера проходит весело — мы играем в догонялки по лагерю. Приз — целая шкура. И снова я выигрываю… *** Всего одно слово. Наступление. Но оно таит в себе множество разных смыслов и значений. Это значит, что перевес в силе на нашей стороне. Это значит, что мы побеждаем в войне. Это значит, что нам придется идти через местность, полную ловушек, установленных отступающим врагом. Это значит, что враг будет сражаться особенно яростно. -Держись рядом. –бросает мне Какаши, но я в ответ только ухмыляюсь — и без сопливых разберусь. -Сейчас свалка будет, если ее переживем, скорее всего пойдем преследовать противника по горячим следам, так сказать. Не суйся вперед меня, как в лес зайдем. –прошу я Какаши. Он в ответ понятливо кивает — шаринган поможет разглядеть засаду или ловушку. И шансы вернуться домой на своих двоих значительно возрастает. -Нин! Выжигание! –звучит команда, и я вместе со всеми шиноби, владеющими стихией огня выхожу вперед. Жду отмашки командира, и сложив печати, выдуваю великий огненный шар. Не целюсь — просто выдуваю вперед. При такой плотности нин-техник целиться не надо. -Вперед! –звучит команда, и мы идем. Идем по выжженной земле, одев маски от дыма, и высматриваем врага. Врага, что мог пережить атаку. Врага, что мог затаиться. -Нин! Выжигание! –звучит команда, как только мы подходим к нетронутому лесу. И все повторяется. Я не понимаю смысла такой тактики. Я не понимаю зачем тратить столько чакры, особенно если нам предстоит бой. Но я не стратег и не тактик. Я — шиноби. Потому просто подчиняюсь приказам, как подчиняется кунай руке, что держит его. -Барьер! Рассыпаться! В атаку! –звучат сразу три команды. В следующее мгновение в барьер, что поставили шиноби со специализацией поддержки, врезаются несколько техник. Барьер останавливает их на каких-то несколько секунд… но нам этого хватает чтобы рассыпаться, и перегруппировавшись — броситься в атаку. Рядом со мной бежит Какаши. И пока я сканирую местность шаринганом, он старательно охраняет меня. Ибо пока смотришь вдаль, не видишь того что вблизи. Потому страховка лишней не будет. Вдруг я замечаю сразу четыре источника чакры. Уровень чуунина. И они готовят какую-то командную технику. Мгновенно изменяю направление движения, секундой позже за мной следует Какаши. Легкое гендзюцу отвлечения внимания, а затем четыре куная с прикрепленными к ним взрыв-печатями находят свои цели. -Дети… -выдыхает Какаши, глядя на лицо девчонки, что почти не пострадало при взрыве. -Наши ровесники. Не дети — шиноби. –поправляю я его. И осмотревшись, нахожу новую цель. Мой напарник мешкает всего мгновение, прежде чем присоединится ко мне. И в его руках снова появляются кунаи… *** -Ты как? –устало интересуюсь я у своего товарища. Хотелось бы еще и сочувствующе, но сил на это нет. -До Рин доживу. –ухмыляется тот, прижимая окровавленную тряпку к лицу. -Дебил. Технику он решил в бою опробовать. Идиотина белобрысая. –ворчу я, пока пальцы привычно потрошат подсумок с аптечкой. К слову, подсумок принадлежит не мне, а трем идиотам из Камня, что устроили здесь засаду. Моя-то давно уже кончилась… -Бинты и антисептик! Живем! –безрадостно ухмыляюсь я, и пальчиком маню к себе Какаши. Тот в ответ пятится. -Иди сюда. Лечить буду. –поясняю я на всякий случай. -Лучше добей! У тебя руки из задницы растут! –ворчит эта сволочь. -Ши, ты понимаешь, что я этими руками тебя сейчас штопать буду? А ну как дрогнут? –приподнимая бровь, интересуюсь я с невинной улыбкой на лице. -Жутко. –произнося всего одно слово, вздрагивает парень. -Ты чего? –переспрашиваю я, на всякий случай оглядываясь. -Того. Умылся бы хоть. У тебя пол-лица в крови. –морщится Хатаке, и тут же охает от боли, хватаясь за рану, которую, к слову, так мне и не показал. -Кровь не моя. –пофигистично бросаю я в ответ, и подбираюсь с аптечкой ближе. -Давай, открой личико. Шанс что мы выйдем на мед. команду до того, как рана загноится, есть конечно… но он довольно мал. –вздыхаю я. А затем вздыхаю еще раз, когда тряпица с лица Какаши перекочевывает на землю. -Глазу — хана. –резюмирую я. -Вообще? –с ужасом спрашивает Ши. -Он у тебя того, на половину рассечен. Будь здесь ирьенин, думаю спас бы… или на крайняк пересадил, ибо доноров у нас тут немало. И они не против. Но увы. –потерянно сообщаю я, не понимая, что делать. В смысле, понимая, но… -Вынимай. И постарайся хорошо перевязать. –сжав зубы, просит Хатаке. -Будет адски больно. А анестетик у нас кончился давно. У этих ушлепков та же ситуация. –предупреждаю я парня. -Знаю. Вот только… вряд ли мы встретим команду ирьенинов. –пытается улыбнуться Какаши, зажимая в зубах рукоять своего танто. -Прикинь, сейчас выну тебе глаз, зашью все, аккуратно обработаю… без анестезии. А через сотню метров мы своих встретим. –нервно ухмыляюсь я. -Я тогда тебе в чай плюну. Давай уже! –отзывается Какаши. -Прости. –говорю я. И кунай медленно идет вниз… *** -Оби… то… -раздается стон, и я, упав под кустик, сбрасываю с себя тело Какаши. -Очнулся. –радостно улыбаюсь я. -Да. Пить… есть? –шепчет парень. -Пить — есть. Есть — нету. –вздыхаю я. Какаши надолго припадает к фляжке, и отрывается только когда она наполовину пустеет. Медленно трогает повязку на лице, и морщится от боли. А затем, оглядевшись, задает гениальнейший вопрос: -А мы где? -Примерно в десяти-пятнадцати километрах от того места, где ты глаз потерял. –снова вздыхаю я. -А… почему? –недоуменно глядя на меня, интересуется парень. -Потому-что там какие-то ушлепки нарисовались. Двух я того… этого… а третий убег. Вот и мы тоже — убегаем теперь. –жалуюсь я на несправедливую судьбу. -Спасибо. –помолчав, твердо говорит Какаши. -Спасибо… лучше бы перед всей этой войной на диету сел! И похудел килограмм на пятьдесят! –ворчу я. -Да во мне всего сорок шесть! –взвивается Хатаке, и я многозначительно киваю. Ненадолго наступает тишина. Наконец, почувствовав себя более-менее способным двигаться дальше, я поднимаюсь с земли, и протягиваю руку своему напарнику. -Пойдем уже. -Сильно задели? –оставаясь на земле, интересуется тот. На мгновение меня накрывает непонимание, а потом я смотрю на свой окровавленный жилет. -Не моя. –отмахиваюсь я. И тут же получаю легкий удар двумя пальцами в бок… что заставляет меня задохнуться от боли. -Идиот. Перевязался хоть? –беззлобно спрашивает Какаши. -Прижег. –хмуро бросаю я. -Идиот. –повторяет Какаши, поднимаясь с земли. Сам. И подставляет мне плечо. -Отвянь, ты не в моем вкусе. –фыркаю я. -Что поделать. Рядом больше никого нет. Так что и ты сгодишься. –пожимает плечами белобрысый идиот. -Пошли уже. Я в норме. В отличии от разных там хлюпиков. –ухмыляюсь я. Тут же получаю законный подзатыльник от «хлюпика», и мы, старательно набирая ход, бежим по лесу. Надо оторваться от вражеских шиноби, если за нами вышлют погоню. И еще, надо наконец найти своих. Неделю уже блуждаем… *** Первым услышал треск веток Какаши. И мгновенно оказавшись на ногах, он толкнул меня, призывая просыпаться. Ну, как просыпаться… просто мы, спрятавшись под елкой, и обнявшись, чтоб с холоду утрешнего не пропасть, дремали. Спать не получалось уже пару дней из-за ударных доз боевых стимуляторов, которые нам пришлось употреблять, чтобы от погони скрыться. -Один человек. Шаги легкие, скорее всего женщина. –напряженно вслушиваясь, сообщил Одноглазый. -Угу. Что делать будем? –вяло интересуюсь я. -Поймаем. Допросим. Может, хотя бы узнаем, в какой точке находимся. –похлопав рукой по подсумку, в котором у него карта жила, Ши ободряюще улыбнулся. -Главное, чтоб она нам не наваляла. –вздохнул я, с трудом поднимаясь на ноги. -Угу. Инвалидная команда, чтоб мне биджу повстречать. –ругнулся Хатаке.
И мы, определив источник шума, затаились в засаде на пути следования этой женщины. Ждать пришлось недолго, и вскоре на полянку выбежала девчонка в форме шиноби. Смутно знакомая девчонка… -Рин? –удивленной змеей зашипел Какаши. Я мгновенно активировал шаринган, готовясь отражать гендзюцу, но… гендзюцу не было. Была только Рин, что откуда-то появилась в лесу в весьма потрепанном виде, и еще — на грани обзора, я увидел много-много источников чакры. -Рин, скажи, что за тобой бегут друзья! –взмолился я, спрыгивая с дерева, куда забрался, когда мы засаду засадили. И отражая кунай, успел меланхолично подумать о грубых девчонках, что острыми железяками швыряются. А если бы у меня шарингана не было?! Хотя… я бы тогда так смело не совался без предупреждения к шиноби, что явно одержим паранойей. -Обито? Какаши?! –пораженно выдохнула куноичи. -Рин, как ты здесь… -начал Ши, но его оборвал мой чудотворный поджопник. -Рин, за тобой идут друзья или враги? –задал я наиболее важный вопрос. -Враги. –выдохнула девушка, переходя на бег. Мгновение спустя мы к ней присоединились. -Как ты здесь очутилась? –все же задал свой вопрос Хатаке. -Меня похитили. Потом… в меня запечатали биджу. С его силой, я смогла сбежать. –кратко, но весьма информативно доложилась куноичи. -У нашей деревни появится еще один джинчурики? Шикос. –ухмыльнулся я. -Нет. Сдерживающая печать очень слабая. Я чувствую, как он пытается прорваться. Я должна была стать… ловушкой. Миной. Но они не успели наложить печати подчинения. –задыхаясь, торопливо объясняет Рин. На мгновение холод сковывает сердце, но… точно. Минато-сенсей. Он спец в печатях! -Минато-сан поможет с печатью. –ободряюще улыбается Какаши. Зараза, опять раньше меня додумался. Сволочь. Надо было его там и оставить, на той полянке! И колбасками не надо было делиться! Или нет, оставлять не вариант. Он бесит, но не настолько. А вот колбаски… это было лишним. Определенно. -Если сможем убежать. –слабо улыбается куноичи. -Обито? –тут же единственный глаз нашего стратега оказывается направлен на меня. -Приближаются. Как минимум шесть чуунинов, и тройка джонинов. В общем… ну вы поняли. –безрадостно улыбаюсь я. -Рин, у тебя хватит чакры на теневых клонов? –мгновенно сообразив что-то, наш стратег начинает реализацию плана, но… -Они идут слишком уверенно. У них в команде сенсор. –не даю Какаши даже договорить, чтобы дыхание зря не тратил. -Мда… а ведь почти ушли после той веселухи… -безрадостно ухмыляюсь я в полной тишине. Если не считать нашего дыхания. -Простите. Я… я уйду в сторону, и тогда они от вас отстанут. –бросает Рин, резко отрываясь от нас. Переглянувшись с Какаши, сокращаем дистанцию, занимая свои места справа и слева от куноичи. -Мы знаем об этой операции. И нас, как свидетелей, надо убрать. Так что уже неважно. Да и… без медика нам трудно будет. –Какаши как всегда находит нужные слова. Мне остается только буркнуть что-то вроде — «шутю я так». -Кажется, теперь и я их чувствую. Примем бой. –останавливается Какаши. -Воистину, смысла убегать нет. Все равно догонят. Остается напрячься, и обломать им удовольствие. –киваю я, оттесняя Рин назад, пряча ее за наши спины, и становясь чуть впереди Ши. -Рин, работаешь как поддержка с дальней дистанции. Кунаи, нин. Что угодно. Еще хорошо бы Обито подлатать, если успеешь. –начинает раздавать приказы стратег. Мгновенно теплые руки залазят мне под одежду, и я чувствую, как мед.чакра начинает разливаться по телу. Исчезает боль от раны на боку, усталость последних дней смывает… -Ох ты ж! –вскрикиваю я, отталкивая девушку. -Обито? –растерянно переспрашивает куноичи, лежа на земле. -Горяченькая пошла. Чакра в смысле. –поясняю я, демонстрируя нехилый ожог на ребрах. В форме девичьей ладошки. Поверх свежезалеченной раны. -Чакра биджу… -потеряно шепчет Рин. -Зато бодрит. –ухмыляюсь я, а затем прошу: -Теперь нашего Одноглазого подлечи. И обязательно под конец устрой ему такой же нежданчик. Взбодрится, как и я, и мы всех джонинов тут заломаем! –бодро предлагаю я. -Успеешь? –хмуро интересуется Ши. -Я могу попробовать. Постараюсь без чакры биджу. –кивает девушка. Медленно текут секунды, но шинобей вражеских не видно, и Какаши не визжит. Непорядок. Так я думаю до тех пор, пока из леса на полянку не выходит девятка шиноби. Наши преследователи, мать их. Даже не потрудились окружить. Значит, точно сенсор есть. -Какаши, помнишь тот кунай что тебе Минато-сенсей подарил? –в полной тишине задаю я вопрос товарищу. -Помню, конечно. –хмуро отвечает Ши. -Он не потерялся. Это я его сломал. –повинился я. -Сволочь. Половина слева — твоя. Справа — моя. –бросает мне Какаши, создавая Чидори — свою чудную технику из стихии молнии. -Может лучше ты возьмешь на себя джонинов, раз сам джонин, а я как-нибудь с чуунинами разберусь? –предлагаю я. -Патент еще не подписали. –отмазывается Одноглазый. -Забавные детишки. Не боитесь? –интересуется здоровенный джонин, направляясь к нам. Следом за ним идут и все остальные. Полукругом. Причем джонины — в центре, и ближе всего к нам. -Таки да… хоронить вас будет напряжно. –киваю я, и в моих руках оказываются два куная. Техниками тут делу не поможешь, а вот в рукопашке, да с шаринганом… если тут нет мастеров тайдзюцу, то хоть помру не сразу. -Рин… -вдруг слышится потерянный полувсхлип-полустон Какаши. В воздухе остро пахнет горелым мясом и кровью. Стараясь не выпускать из поля зрения врагов, оборачиваюсь, чтобы увидеть… Какаши. Рин. Рука Какаши в груди у девушки… Чидори по-прежнему сияет ярко-ярко, разрывая плоть девушки. Отстраненно замечаю, как медленно-медленно тлеет одежда, и осыпается прахом на землю… Как рука Рин гладит Какаши по щеке… Как из глаз девушки уходит жизнь. Как Какаши вместе с ней опускается на землю… -Биджева ублюдочная девка! –зло ругается кто-то. Все как в тумане. Все страшно медленно. Наблюдаю как ко мне приближается кунай, брошенный кем-то из джонинов. Внезапно, меня пронзает боль. Но не от куная, а боль, идущая от сердца. Боль, что заставляет меня… МЕСТЬ. Это слово вспыхивает в моем мозгу ярче сотен тысяч солнц. Мгновенно ловлю кунай — свои я выпустил из рук, когда увидел смерть Рин. Откуда-то берутся знания о том, что сейчас произойдет. Откуда-то берется чакра. Первым умирает джонин. Вторым умирает чуунин. Третьим должен умереть я, когда в меня вонзаются сразу три меча, которыми вооружены чуунины, но они проходят сквозь меня. Само небо решило даровать мне неуязвимость? Или же я уже мертв, и стал призраком? Может быть, демоны в обмен на мою душу даровали мне несколько минут для воздаяния? Неважно. Важнее другое — я могу отомстить. В каждый удар я вкладываю всю свою ярость. Я мщу. За себя, за свою боль. За потерявшего глаз Какаши. За Рин, что препочла умереть, но не попасть в руки врага живой. За преследование, что почти убило нас. За эту проклятую войну, из-за которой мои волосы стали того же цвета что и у Какаши. Местами. Я мщу. И ни один клинок не может ранить меня. Но зато мои всегда находят цель. Наконец, остается только один джонин. Он с ненавистью смотрит на меня. Его руки складывают какую-то печать. Но это — неважно. Я бросаюсь вперед, и… мои кунаи отскакивают от его кожи, приобретшей вдруг плотность металла. -Учиха… проклятый Учиха… -бормочет мой враг. Снова бью, но кунаи просто ломаются при ударе. В руках — боль. В душе — боль. И я кричу, выплескивая эту боль… и она выходит наружу. Выходит в виде темной дымки, окутывающей тело джонина. В виде пламени, что начинает пожирать его заживо. Приходит Знание. И я хрипло шепчу: -Аматерасу. –пламя тут же становится сильнее, и через пару мгновений от шиноби не остается даже праха. Пламя пожрало его тело, его душу, заставив испытать перед смертью всю мою боль. Осматриваюсь, пытаясь найти врагов. Но вокруг — пусто. Из живых только Какаши и я. Если я еще жив. Ведь ни один из них не смог меня ранить. Бреду к своему другу, спотыкаясь о тела. Из глаз текут слезы, но я не удивлен. И даже то что эти слезы — красные, меня не особо трогает. Плакать кровавыми слезами… в этом нет ничего удивительного для призрака.
Добравшись до потерянно сидящего перед телом девушки Какаши, я падаю рядом с ним на колени. И прикасаюсь к лицу Рин, оставляя на нем кровавый след. Он мгновение смотрит на эту кровь, а затем старательно отмывает ее, оторвав от своей футболки клочок ткани и намочив его водой из фляжки. -Дуреха. Рин. Запачкалась. –растерянно улыбается Хатаке. Глотаю ком, что мешает мне дышать, и бью Какаши по лицу. Он потеряно смотрит на меня. Поэтому бью еще раз. И еще. И еще… прекращаю только когда он оказывается на земле, и его лицо покрывается кровавыми разводами от его собственной крови, и от моей. -Ударь еще раз. –просит почти пришедший в себя Хатаке. -Позже. –отвечаю я. -Обито… это ты их всех? –спрашивает Одноглазый. -Да. –чуть помолчав, отвечаю я. -Понятно. –кивает каким-то своим мыслям Какаши, и замолкает. Тишина длится долго, когда снова звучит вопрос: -Нам же надо выбираться отсюда, да? -Плевать. Я — уже мертв. –качая головой, не соглашаюсь я. -Знаешь, я, наверное, тоже. –соглашается он -Тогда… место трупам среди трупов, да? –пытаюсь усмехнуться, но у меня не получается. -Да. Здесь нам самое место… -звучит в ответ голос моего товарища. Моего мертвого товарища…