Other story

— Вот вы где, Аку­тага­ва. Я уже вас обыс­кался. Заб­лу­дились? — муж­чи­на выг­ля­дел слег­ка обес­по­ко­ен­но, но, ког­да в его по­ле зре­ния по­явил­ся нуж­ный объ­ект, он об­легчён­но вы­дох­нул приб­ли­жа­ясь к це­ли.

— Нем­но­го, — па­рень выг­ля­дел дос­та­точ­но спо­кой­но, нес­мотря на то, что нес­коль­ко ми­нут на­зад го­тов был ра­зор­вать на ку­соч­ки од­но­го че­лове­ка, — Да и как в та­ком ог­ромном зда­нии не заб­лу­дить­ся, — юно­ша под­нялся с ко­лен, на­киды­вая на спи­ну рюк­зак.

В ко­ридо­ре бы­ло ти­хо и прох­ладно, та­кая прох­ла­да бы­ла под стать ны­неш­ней по­годе.

На ули­це не то, что­бы жар­ко, но ужас­но душ­но. Воз­дух был су­хой из-за то­го, что дож­дя уже как нес­коль­ко дней не бы­ло и, воз­можно, ещё па­ру дней не бу­дет, а тер­петь эту ду­хоту ста­нови­лось уже не­выно­симо.

У Аку­тага­вы бы­ло ощу­щение буд­то он не в при­ют по­пал, а ку­да-то в дру­гое мес­то. Ему всег­да ка­залось, что в мес­тах где мно­го де­тей дол­жно быть шум­но и люд­но, как-то бо­лее кра­соч­нее и ве­селее, но здесь бы­ло всё на­обо­рот.
Сов­сем дру­гая ат­мосфе­ра.

— Аку­тага­ва, вы точ­но уве­рены, что хо­тите усы­новить это­го… Кхм… Маль­чи­ка? — они шли нес­пе­ша, до наз­на­чен­но­го вре­мени ос­та­валось мень­ше пят­надца­ти ми­нут и, воз­можно, ди­рек­тор на­де­ял­ся, что всё-та­ки смо­жет от­го­ворить юно­шу от та­кой ужас­ной, по его мне­нию, идеи, — Да и за­чем вам, двад­ца­тилет­не­му пар­ню, та­кая мо­рока? Я в ва­ши го­ды…

— Прос­ти­те мне мою дер­зость, но я вам уже го­ворил, что за­беру это­го пар­ня и ва­ши от­го­вор­ки на ме­ня не по­дей­ству­ют, — юно­ша был спо­ко­ен, но эту фра­зу он ска­зал с ка­ким-то… без­разли­чи­ем?

— Я пом­ню о чём вы мне го­вори­ли. Но я хо­чу как луч­ше для вас. За­чем вы бу­дете пор­тить се­бе жизнь, прис­матри­вая за этим от­ребь­ем?

— Вот ка­кого мне­ния вы о сво­их по­допеч­ных? — Рю­нос­ке по­нимал, что в та­ких за­веде­ни­ях вряд ли к так на­зыва­емым «цве­там жиз­ни» хо­рошо от­но­сят­ся. Это ведь де­ти, ма­лень­кие бес­по­мощ­ные и ник­чёмные су­щес­тва. Что с них мож­но взять? Ни­чего. Их мож­но зас­тавлять де­лать что угод­но, они ведь всё рав­но де­ти и ни­чего про­тив во­ли взрос­ло­го сде­лать не мо­гут. Да и за­чем де­тям та­кие проб­ле­мы? Жа­лобы — для сла­баков, воз­ра­жение—на­каза­ние. Та­кие пра­вила в этом при­юте. Плюс ко все­му это­му нуж­но быть бла­годар­ным за то, что те­бя, жал­ко­го пле­бея, по­доб­ра­ли, а не выб­ро­сили, как куч­ку му­сора. Ты дол­жен быть бла­года­рен за хлеб на­сущ­ный и кры­шу над го­ловой.

— Гос­по­дин, я прек­расно знаю, как вы от­но­ситесь к этим си­ротам.

— Спо­рить не бу­ду, они рас­тут не в луч­ших ус­ло­ви­ях, и к хо­роше­му, и быс­тро­му дос­ти­жению то­го че­го хо­чет­ся не при­уча­ем, по­тому что зна­ем что по­том в бу­дущем, ког­да они по­кинут сте­ны это­го за­веде­ния, они ведь бу­дут ду­мать что в жиз­ни всё так лег­ко и прос­то как это бы­ло здесь, в при­юте. А на са­мом де­ле? — в его сло­вах бы­ла до­ля прав­ды, но это же не оз­на­ча­ет, что де­ти дол­жны бат­ра­чить це­лый день без от­ды­ха, — по­это­му, что­бы по­том не бы­ло ни­каких проб­лем, мы их сра­зу при­уча­ем к труд­ностям.

— Неп­ло­хая так­ти­ка. Но пред­ставь­те, ес­ли бы все ро­дите­ли так де­лали, что­бы бы­ло с деть­ми?

— Так мы же не их ро­дите­ли, что­бы нянь­кать­ся с ни­ми! Их родс­твен­нички сде­лали свой вы­бор, ос­та­вив их здесь. Нам от­да­ли их на вос­пи­тание? Вот мы и вос­пи­тыва­ем их. Слу­шай­те, а по­чему имен­но На­кад­жи­ма? У нас мно­го де­тей ко­торые дос­той­ны иметь дом и семью, — в ко­ридо­ре по­тихонь­ку ста­нови­лось шум­но, где-то не­дале­ко со­бира­лась груп­па де­тей. На­конец при­ют на­чинал на­поми­нать дет­ское прис­та­нище, — Вы ведь с ним не зна­комы и да­же не про­сили о бе­седе с ним, но ес­ли бы всё-та­ки поп­ро­сили о та­ком, то на мой взгляд, вы бы пе­реду­мали.

Аку­тага­ва лишь тя­жело вздох­нул.

— Не­уже­ли он та­кой ужас­ный па­рень? —на­конец спро­сил юно­ша.

— Не то, что­бы ужас­ный, но ре­бёнок дос­та­точ­но проб­лемный.

— А что для вас зна­чит проб­лемный? — муж­чи­на удив­лённо пос­мотрел на пар­ня, нах­му­рив­шись и сдви­нув бро­ви к пе­рено­сице, — раз­ве ре­бята его воз­раста не дол­жны быть проб­лемны­ми? И в чём же зак­лю­ча­ет­ся эта проб­лемность?

Преж­де, чем пос­ле­довал от­вет, хо­зя­ин при­юта шум­но вы­дох­нул, при­нимая преж­ний не­воз­му­тимый вид.

— Ни дня без дра­ки не про­ходит. Всё вре­мя вла­зит в ка­кие-ли­бо пе­редел­ки, всё вре­мя в си­няках, мне уже на­до­ело выс­лу­шивать от дру­гих сот­рудни­ков жа­лобы на не­го. Да, на пер­вый взгляд он по­кажет­ся пай-маль­чи­ком, но на са­мом де­ле это не так. За мас­кой спо­кой­но­го и со­вер­шенно бе­зобид­но­го, пря­чет­ся монстр. Будь­те на че­ку, раз соб­ра­лись нес­ти та­кую но­шу, —пос­ле этих слов они оба ос­та­нови­лись воз­ле две­рей в боль­шую ком­на­ту, Аку­тага­ва при­нял ка­кой-то за­дум­чи­вый вид и муж­чи­не на се­кун­ду по­каза­лось, что он убе­дил юно­шу не со­вер­шать та­кую глу­пость, но Рю­нос­ке ока­зал­ся креп­ким ореш­ком.

— Зна­ете, все ре­бята его воз­раста вла­зят в дра­ки и это нор­маль­но, се­бя вспом­ни­те в сем­надцать лет. Воз­можно за, как вы ска­зали «мас­кой», и скрыт монстр, но не бес­по­кой­тесь, ес­ли так и есть, то я обя­затель­но ус­ми­рю его, а те­перь да­вай­те уже до­ведём де­ло до кон­ца. Я за­беру маль­чи­ка и мы уй­дём. И боль­ше это­го «монс­тра» вы не уви­дите, — пос­ле этих слов у пар­ня ужас­но за­пер­ши­ло в гор­ле, он на­чал по­каш­ли­вать, прик­ры­вая рот.

— С ва­ми всё в по­ряд­ке? —слег­ка обес­по­ко­ен­но спро­сил ди­рек­тор. В от­вет Аку­тага­ва по­ложи­тель­но кив­нул. Дверь в ком­на­ту нем­но­го при­от­кры­лась и от­ту­да вы­лез­ла ры­жая го­лова.

— Гос­по­дин, всё го­тово, — ти­хо ска­зал юно­ша.

— Хо­рошо, — муж­чи­на кив­нул и ры­жево­лосый рас­пахнул дверь пол­ностью — Аку­тага­ва про­ходи­те.

Рю­нос­ке во­шёл в ком­на­ту и сра­зу же был удив­лён. За­чем, со­бирать весь при­ют, что­бы от­дать од­но­го из по­допеч­ных в хо­рошие ру­ки?

Глу­по.

Ди­рек­тор, как мож­но по­нять по его сло­вам, не осо­бо хо­роше­го мне­ния об этом пар­не, не то что мне­ния, воз­можно он прос­то его пре­зира­ет или не­долюб­ли­ва­ет, а мо­жет и то и то вмес­те.

— Из­ви­ните за мое лю­бопытс­тво, но за­чем? Не­уже­ли прос­то при­вес­ти и объ­яс­нить си­ту­ацию… Это­го для вас ма­ло? — па­рень ус­тре­мил свой взгляд на муж­чи­ну, но он лишь воп­ро­ситель­но изог­нул бровь, —За­чем эта вся по­казу­ха? Я ведь и по ва­шим сло­вам всё по­нял.

Ди­рек­тор лишь нас­мешли­во ух­мыль­нул­ся.

— Аку­тага­ва, не будь­те так глу­пы. Воз­можно я его и не осо­бо… Как ска­зать? Люб­лю? Но тут же дол­жны быть лю­ди, ко­торым он не без­разли­чен. Вы об этом не по­дума­ли?

Рю­нос­ке лишь, шум­но вы­дох­нув но­сом, не­доволь­но фыр­кнул.

Ти­шина.

Ацу­ши уже дав­но при­вык к этой ти­шине, к оди­ночес­тву, ко мно­жес­тву воп­ро­сов в го­лове, к не­навис­ти ок­ру­жа­ющих. Но с пос­ледним он всё-та­ки не мог сми­рить­ся. И от­сю­да опять вы­тека­ет ку­ча воп­ро­сов. По­чему? За что? И так да­лее. Но кто? Кто на­конец от­ве­тит на эти воп­ро­сы? Ви­дать этот прос­ве­титель ни­ког­да не по­явит­ся в жиз­ни юно­ши, а мо­жет и по­явит­ся. И опять же воп­рос. Ког­да? Сколь­ко уже мож­но ждать?

На­кад­жи­ма слил­ся с тол­пой, за­ходя в ог­ромную ком­на­ту и так как мест сво­бод­ных не бы­ло... Ну как не бы­ло? Прос­то ку­да он не со­бирал­ся сесть, мес­то вдруг об­за­води­лось не­види­мым хо­зя­ином. Воз­можно, он и был, но по­ка не ма­тери­али­зовал­ся. Ацу­ши встал воз­ле сте­ны поб­ли­же к мес­ту, где дол­жно бы­ло что-то про­изой­ти.

— Итак. Доб­ро­го ут­ра всем. На­дол­го я вас не за­дер­жу. Так что не рас­слаб­ля­ем­ся! — в за­ле бы­ло ти­хо, не счи­тая го­лоса нас­тавни­ка, ес­ли бы он за­мол­чал, то воз­можно, ре­бята бы мог­ли ус­лы­шать сер­дце­би­ение друг дру­га, — Се­год­ня я при­нёс для вас неп­ри­ят­ную но­вость, но смот­ря для ко­го она яв­ля­ет­ся неп­ри­ят­ной… — Ацу­ши со­вер­шенно не слу­шал вос­пи­тате­ля, его взгляд был при­кован к од­но­му пред­ме­ту в этом за­ле, а точ­нее к че­лове­ку. Он сто­ял ря­дом с ди­рек­то­ром, из­редка прик­ры­вая рот ру­кой и по­каш­ли­вая. Сер­дце юно­ши бе­шено би­лось. «Не­уже­ли он ста­нет вос­пи­тан­ни­ком это­го при­юта?» — сей­час толь­ко этот воп­рос, это пред­по­ложе­ние кру­тилось в го­лове пар­ня, но он ни­как не ожи­дал об­ратно­го, то­го, что он ста­нет по­допеч­ным это­го че­лове­ка. И ес­ли бы он это знал, то пред­по­чёл бы сквозь зем­лю про­валить­ся, — ... На­кад­жи­ма Ацу­ши.

Все при­сутс­тву­ющие ус­тре­мили свои за­вис­тли­вые и по­жира­ющие гла­за на пар­ня. В за­ле сра­зу на­чались пе­решёп­ты­вания: «По­чему он?», «За­чем ему семья?», «Он не дос­то­ин иметь семью, гад­кий от­брос!».

— На­кад­жи­ма! — Ацу­ши аж вздрог­нул — По­дой­ди!

Юно­ша мед­ленно на­чал приб­ли­жать­ся к ди­рек­то­ру, смот­ря на удив­лённое вы­раже­ние ли­ца Аку­тага­вы.

— Зна­комь­ся, это твой но­вый опе­кун — Аку­тага­ва Рю­нос­ке. Аку­тага­ва — это Ацу­ши. 

Пар­ни шо­киро­вано смот­ре­ли друг на дру­га. Уж че­го-че­го, а та­кого ник­то из них обо­их не ожи­дал.

— Ацу­ши, ты в пос­ледний раз сто­ишь в этой ком­на­те, в пос­ледний раз ви­дишь всех этих лю­дей в сбо­ре, вмес­те с то­бой. Мы все бу­дем ску­чать по те­бе, на­де­юсь и ты то­же, — ли­цеме­рие, враньё. Бе­сит. Ужас­но раз­дра­жа­ет. Ну-да. Что он ещё мо­жет ска­зать при пос­то­рон­нем че­лове­ке? Толь­ко это и мо­жет. Ацу­ши не знал. То ли ра­довать­ся ему, то ли бо­ять­ся. Хо­тя че­го бо­ять­ся? Он же ни­чего страш­но­го не сде­лал... Ну, это смот­ря с ка­кой сто­роны пос­мотреть.
Это не сон? Этот юно­ша дей­стви­тель­но его спа­ситель? А мо­жет оче­ред­ной из­де­ватель? Сей­час это не важ­но. Важ­но то, что он на­конец по­кинет сте­ны это­го за­веде­ния, за­будет всех этих лю­дей и их га­дос­ти (пусть и не сра­зу), а мо­жет он на­обо­рот, пой­мёт, что тут сре­ди всех этих лгу­нов он был, как до­ма? Не­важ­но. Нуж­но ос­во­бодить го­лову от всех пос­то­рон­них мыс­лей и ра­довать­ся то­му, что ему пре­под­несла его лю­бимая шут­ни­ца — судь­ба.

— Ацу­ши, не хо­чешь ска­зать про­щаль­ные сло­ва сво­им брать­ям и сес­трам?

На­кад­жи­ма, как за­чаро­ван­ный, смот­рел на сво­его но­вого опе­куна, тем вре­менем как у то­го на ли­це уже дав­но вид­не­лось без­разли­чие.

Ди­рек­тор по­нял, что па­рень сей­час не в сос­то­янии го­ворить, ви­дать так рад, что дар ре­чи по­терял.

— Так, На­кад­жи­му мы от­пуска­ем со­бирать ве­щи, а все ос­таль­ные прис­ту­па­ют к ра­боте! — по за­лу про­кати­лась вол­на воз­му­щений— Жи­во-жи­во.

Си­дения стуль­ев на­чали сту­чать, воз­вра­ща­ясь в вер­ти­каль­ное по­ложе­ние. Зал на­чал по­тихонь­ку пус­теть, но в нём ос­та­вались сто­ять две не­под­вижные фи­гуры.

— Отом­ри! —щёл­кнув паль­ца­ми пе­ред гла­зами пар­ня, ска­зал Аку­тага­ва. Юно­ша от не­ожи­дан­ности вздрог­нул, толь­ко по­няв, что он дол­жен соб­рать свои «ве­щи» как это бы­ло ска­зано вос­пи­тате­лем, он на­конец от­та­ял и поп­лёлся к вы­ходу из за­ла.

***

Со­бирать то в прин­ци­пе бы­ло не­чего. Па­ру ве­щичек и плю­шевая иг­рушка. Всё, что за 17 лет, смог ур­вать па­рень. И то иг­рушку по­ложи­ли вмес­те с ним. Да уж, да­же не ве­рит­ся, что он по­кида­ет это мес­то на год рань­ше, чем нуж­но бы­ло. Ну не кра­сота ли? Те­перь всё из­ме­нит­ся? Сей­час не важ­но в ка­кую сто­рону, в луч­шую или в худ­шую, сей­час он прос­то рад то­му, что боль­ше не бу­дет здесь жить и это его впол­не ус­тра­ива­ло.

Ве­щи сло­жены, кро­вать уб­ра­на. Свет­лая, но ма­лень­кая ком­на­туш­ка… Раз­ве что толь­ко с ней жаль рас­ста­вать­ся, имен­но она всег­да спа­сала и ус­по­ка­ива­ла, ров­но так же, как и кни­ги из биб­ли­оте­ки. Всё-та­ки по не­кото­рым ве­щам и ком­на­там он бу­дет ску­чать.

В ком­на­те ти­хо ти­ка­ют ста­рые ча­сы, ко­торые ког­да-то ему по­дарил муж­чи­на, имя ко­его не­из­вес­тно, он тог­да да­же не пред­ста­вил­ся, прос­то по­дошёл к маль­чиш­ке спро­сил не зна­ет ли он ко­торый час, Ацу­ши мол­ча по­качал го­ловой. Муж­чи­на улыб­нулся и, пот­ре­пав пар­ня по го­лове, от­дал ему не­боль­шие де­ревян­ные ча­сы и ска­зал: «Твоё вре­мя ско­ро нас­ту­пит». Это, на­вер­ное, бы­ла пер­вая и пос­ледняя вещь, ко­торую На­кад­жи­ме по­дари­ли. И что? Он со­бира­ет­ся их ос­та­вить? Зря… Нель­зя так с по­дар­ка­ми, но он ре­шил, что сле­ду­ющий вла­делец этой ком­на­ты дол­жен знать ко­торый час в от­ли­чии от дру­гих уча­щих­ся и его са­мого. Ацу­ши пос­ледний раз оки­нул по­меще­ние взгля­дом, со­бира­ясь вый­ти, как вдруг в дверь пос­ту­чали.

— На­кад­жи­ма, по­шеве­ливай­ся! Не зас­тавляй сво­его опе­куна ждать, а то вдруг он пе­реду­ма­ет те­бя за­бирать! —че­ловек, ко­торый сей­час го­ворил, яв­но улыб­нулся, юно­ша не­уве­рен­но от­кры­ва­ет дверь и, ви­дя не­доволь­но­го ди­рек­то­ра, опус­ка­ет взгляд в пол, зак­ры­вая ком­на­ту, — Идём, я про­вожу те­бя.

Ацу­ши был нем­но­го удив­лён, что сам гос­по­дин ди­рек­тор удос­то­ил­ся та­кой чес­ти про­вес­ти это­го жал­ко­го, не­дос­той­но­го су­щес­тво­вания пле­бея. Сверс­тни­ки, ре­бята пом­ладше и нем­но­го пос­тарше… Все… Все до еди­ного смот­ре­ли на не­го, но не так, как рань­ше, в гла­зах не бы­ло та­кой силь­ной не­навис­ти, злос­ти, в гла­зах лишь за­висть и со­чувс­твие (са­мому се­бе). На­кад­жи­ме не нуж­но бы­ло смот­реть на дру­гих де­тей, он ощу­щал все взгля­ды, чем они на­пол­не­ны, он слы­шал, как они, смот­ря на не­го, шеп­та­ли что-то друг дру­гу на ухо. Раз­ве ему не дол­жно быть всё рав­но? Он зав­тра прос­нётся в сов­сем дру­гом, нез­на­комом мес­те, не от раз­дра­жа­юще­го сту­ка и не ус­лы­шит ка­кую-то жал­кую спле­тень про не­го са­мого, на зав­трак не нуж­но бу­дет есть соп­ли­вую и вяз­кую ка­шу. Сколь­ко же плю­сов в но­вой, нас­ту­па­ющей жиз­ни.

Вы­дох­ни, Ацу­ши!

Зав­тра нач­нётся но­вая жизнь. И тут клю­чевое сло­во жизнь! Не стра­дания, не му­ка, а имен­но жизнь. Он на­конец уз­на­ет как это быть обыч­ным под­рос­тком.

— На­кад­жи­ма, будь добр, не вер­нуть­ся зав­тра же на­зад. Я бу­ду очень расс­тро­ен и ра­зоз­лён, ес­ли так по­лучит­ся! — сме­ясь, ска­зал муж­чи­на. Смех был нем­но­го пу­га­ющим, ведь Ацу­ши знал, что зна­чит гнев ди­рек­то­ра.

— Не пе­режи­вай­те, — Аку­тага­ва сто­ял пря­мо пе­ред вы­ходом из при­юта.— Ес­ли я вам его вер­ну, то точ­но не зав­тра.

Ацу­ши не­уве­рен­но пос­мотрел на сво­его опе­куна, ко­торый прик­рыл рот и опять слег­ка по­каш­лял. Он был одет в чёр­ную фут­болку, та­кого же цве­та шта­ны, на спи­не се­рый рюк­зак, в его гла­зах яс­но вид­не­лось спо­кой­ствие, что Ацу­ши сра­зу за­метил. Ему бы­ло нес­ложно по гла­зам по­нять ка­кое нас­тро­ение у че­лове­ка и что он чувс­тву­ет. Для юно­ши это бы­ло как кни­гу про­честь.

— Я на­де­юсь на это, Аку­тага­ва.

Муж­чи­на бро­сил на Ацу­ши не­довер­чи­вый взгляд и, по­вер­нувшись к гос­тю спи­ной, по­шёл в об­ратном нап­равле­нии.